Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

Вот она идёт по доске мелкими шажочками… вот становится на краю, точно так же, как Масик раскинув руки… Я опять затаила дыхание. Неужели – прыгнет? Да ладно… Постоит и передумает… Но мама вдруг оглушительно взвизгнула и начала падать.

Я зажмурилась, но продолжала слышать мамин визг. В какой-то момент он прервался, а потом возобновился – но уже не протяжно, а урывками. Открыв глаза, я обнаружила, что мама благополучно летает вверх вниз, а парни у лебёдки ждут, когда канат перестанет пружинить.

- Молодец! Я тобой горжусь! – орал Масик, сложив руки рупором.

Наконец, зажужжал моторчик, и вскоре мама стояла на площадке – красная, лохматая, но невообразимо счастливая.

- Полинка! Тебе тоже надо попробовать! – вопила она, пока её развязывали, а Масик лобызал в обе щеки. – Это как полёт! Как свобода!

- Ну нет, - покачала я головой. – Вы прыгнули – и хватит. Теперь давайте в отель. Я как раз в самолёте курицу ела. Вдруг вырвет?

- Полинка! Не трусь! – мама с неожиданным проворством подскочила ко мне и схватила за руку. – Это надо попробовать! Хоть один раз в жизни!

[1] Строка из стихотворения Тютчева Ф.И.

[2] Строка из стихотворения «Мцыри» Лермонтова М.Ю.

Глава 2

Не знаю, как я согласилась на это. Может, потому что мама сильно уговаривала, расписывая чувство свободы и полёта. Может, потому что Масик как-то очень удачно и обидно ввернул про трусость, и про то, что все учителя – малахольные. А может, у меня было временное помрачение, потому что когда я пришла в себя, то уже стояла в полной экипировке, обмотанная тросами, а Влад застёгивал ремни на моих лодыжках.

Тут я сделала последнюю слабую попытку остановить это безумие, но инструктор приобнял меня за плечи и сказал необыкновенно проникновенным голосом:

- Да ты посмотри, какая здесь красота! Здесь надо летать, как птице. Посмотри, вода прозрачная, как небо. Это ведь красиво.

Я невольно поддалась гипнозу этих слов и посмотрела вниз, на бирюзовую воду. Она, и правда, была прозрачной, как небо. И там, где белые бурунчики вились между камней, я вдруг увидела нечто, чего в воде видеть не полагалось. Там был сад – в кипенном белоснежном цветении, с изящным переплетением веток на фоне голубого неба… Отражение? Но до берега далеко… Я сморгнула, чтобы лучше разглядеть такое чудо, а инструктор нашёптывал:

- Расслабься, руки раскинь – и вперёд…

Сад в воде колыхнулся ветвями, будто звал меня к себе, и я, сама не зная, как и зачем, раскинула руки и полетела вниз.

По идее, падение должно было занять несколько секунд, но я летела и летела, вода с манящим садом как-то очень стремительно приближалась, а меня всё не подкидывало и не подкидывало вверх… Я услышала визг и сначала подумала, что это я кричу, но потом поняла, что это кричит мама откуда-то словно очень издалека.

Вода всё приближалась, от скорости падения у меня свистело в ушах, и за несколько мгновений до того, как врезаться в бирюзовую поверхность, я вскрикнула. Ещё я успела подумать, что этот инструктор Влад – дурак и халтурщик. Либо слабо затянул трос, либо не проверил верёвку, и она порвалась.

Ледяная вода хлынула в рот и уши, я захлебнулась и полетела куда-то дальше – в холод и пустоту.

Мне показалось, я отключилась всего на пару секунд, но когда открыла глаза, обнаружила, что я не в воде, а на самом солнцепёке. Солнце светило прямо в глаза, хотя ему полагалось спокойно клониться к закату. Но одежда на мне была мокрая, значит, меня только-только вытащили…

Заслонив солнце, надо мной склонились люди – незнакомые, с тревожными, испуганными лицами. Они переговаривались на итальянском, но так быстро и на каком-то странном диалекте, что я понимала через слово.

Наверное, туристы, которые гуляли по набережной…

Кряхтя, я приподнялась на локтях, желая сейчас только одного – нажать себе на живот, чтобы вся вода оттуда вылилась. Мне казалось, я выпила ведра два, не меньше.

Туристы были одеты как-то странно – в белые рубашки с широкими рукавами и в мешковатые штаны до колен. Кто-то был в странных деревянных башмаках на босу ногу, кто-то и вовсе без башмаков. И стояли эти башмаки и босые ноги не на камнях набережной Локарно, а на заросшем травой берегу.

Нет, берег был тем же… Бирюзовая вода, изумрудные холмы… Но где же мост? И где город? Неужели, меня унесло течением?

Я села, оглянулась и увидела молодую женщину, которая стояла немного поодаль, в длинном коричневом платье, мокром насквозь. С её тёмных волос жирными струями бежала вода, а сама женщина смотрела на меня с таким ужасом, будто я была выходцем с того света.

- Как вы себя чувствуете, хозяйка? – спросил меня один из мужчин, как-то странно окинул меня взглядом и хмыкнул.

Тут я поднатужилась и выплеснула из себя изрядную порцию воды. Желудок сразу стал пустым-пустым, а в животе заныло, как будто я качала пресс полчаса подряд. Меня затрясло, стало холодно даже на солнце, и совершенно не понятно, зачем называть меня хозяйкой…

- Надо сообщить моей маме, - сказала я, стуча зубами. – Она на мосту, мы прыгали… трос оборвался или развязался… - тут я посмотрела на свои ноги и увидела, что на ремнях болтается обрывок троса.

Ну точно – не проверил, как следует. А если бы я разбилась там в лепёшку?!. От злости я немного пришла в себя и первым делом расстегнула ремни, отшвырнув их в сторону.

- Дайте кто-нибудь телефон? – попросила я. – Я – туристка, из Локарно, мне надо позвонить матери…

Никто не бросился услужливо предлагать мне телефон. Мужчины переглянулись и выглядели озадаченными.

- Я заплачу! – сказала я, оскорбленная таким крохоборством.

Правда, мой кошелёк с картами и наличкой остался в машине… Но ничего. Попрошу маму, она переведёт на счёт.

Но даже за плату никто не торопился доставать телефон. Мужчины зашептались, поглядывая на меня, и я расслышала что-то про одежду.

Одежда им моя не понравилась? Да это они одеты, как чучела на огороде в деревне Гадюкино. И телефон им жалко дать человеку, попавшему в беду! Вот тебе и хвалёный цивилизованный рай!

- Где тут ближайший полицейский участок? – спросила я, теряя терпение. – Покажите, как пройти до полицейского участка.

- Так это в Сан-Годенцо, хозяйка, - с запинкой произнёс тот из мужчин, который спрашивал, как я себя чувствую. – Пять миль.

Пять миль? Неужели меня унесло настолько далеко? И что это за город – Сан-Годенцо? Впервые о нём слышу.

- До Локарно далеко? – спросила я, вставая и отжимая волосы.

- Двадцать миль, - мужчина озадаченно почесал макушку. – А почему вы в такой одежде, хозяйка?

- А что не так с моей одеждой? – удивилась я. – Обычная одежда. И меня зовут Полина Павловна…

- Да она же не в себе! Вы не видите, что ли? – ко мне подскочила мокрая женщина и вцепилась мне в плечи. – Бедняжка! Совсем помешалась после смерти мужа! Видите, даже его одежду надела… Пойдём, Апо, тебе надо отдохнуть. Пойдём.

Женщина говорила со мной ласково, но я на всякий случай отодвинулась.

- У меня нет мужа, синьора, - сказала я по-итальянски, потому что все они тут лопотали на смешном итальянском. – Я из России, мне надо в полицию. Понимаете?

- Конечно, понимаю, - закивала она с таким сочувствием, что можно было расплакаться от умиления. – Идём со мной, Апо, всё будет хорошо. И не надо топиться, очень тебя прошу… Смерть мужа – это страшно, но лишать себя жизни грешно.

- Она сама прыгнула?! – ахнули мужчины и все, как один, перекрестились.

- Конечно, сама, - сказала я уже сердито, потому что хотелось поскорее переодеться, да и маму надо было успокоить – она ведь с ума там сходит. – И больше никогда такую глупость не сделаю.

- Вот и хорошо, - залепетала женщина, снова обнимая меня за плечи. – А теперь пойдём, пойдём… Ты меня не узнаёшь?

- Я вас впервые вижу, - отрезала я, опять сбрасывая её руку. – И не цепляйтесь за меня, пожалуйста.