Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

- Апо! Ты как? – в маленьком окошечке под самым потолком появилась, заслонив свет, голова Ветрувии.

- Хреново, - ответила я по-русски, до сих пор ощущая лёгкий звон в голове.

- Что? – переспросила Ветрувия.

- Говорю, что я – не Апо, - повторила я уже на итальянском. – И вы не имеете права меня здесь удерживать. Я – гражданка другой страны, у вас будут большие международные проблемы.

- Апо! – казалось, моя собеседница перепугалась по-настоящему. – Ты и правда ничего не помнишь? Ты не притворяешься?

- Сколько можно повторять! – я вспылила, но тут же взяла себя в руки и заговорила спокойнее: - Открой дверь, прошу тебя. Я просто уйду и никуда не буду жаловаться. Я завтра же уезжаю из страны, и делайте тут, что хотите.

- Куда ты поедешь?! – перепугалась Ветрувия. – У тебя никого нет на белом свете! Ты любовника нашла? Когда успела?

- Не говори глупостей, - перебила я её. – Выпусти меня, и забудем о нашей встрече.

- Я не могу тебя выпустить, - ещё больше перепугалась женщина. – Матушка с меня три шкуры спустит! А тебя поймает и поколотит! Апо, не глупи! Ты же знаешь её!..

Время шло, и я теряла каждую драгоценную секунду даром. Если эта дурёха не хочет помогать, ещё бы и не мешала.

- Точно, знаю. Ты права, лучше с матушкой не спорить, - схитрила я. – Кстати, чем там недоволен синьор Луиджи? Сходи, узнай. Потом расскажешь. Вдруг что-то важное?

- О, ты начинаешь вспоминать? – встрепенулась Ветрувия. – А что ещё помнишь?

- Больше ничего, - заверила я её. – Давай, беги. Послушай, что там такое, и как настроена матушка – простит меня или нет.

- Хорошо, - чуть помедлив ответила Ветрувия.

Голова её исчезла из окошка, и стало совсем тихо.

Так, времени у меня мало. Скорее всего – очень мало. Неизвестно, сколько там задержит эту мегеру-матушку горластый синьор Луиджи. А мне надо поскорее найти способ сбежать отсюда.

Я без особой надежды подёргала дверь. Сарай такой дрянной, а дверь крепкая. Даже не покачнулась. Вряд ли мне удастся ее выбить, даже если найду топор. Да и шум могут услышать…

Наскоро осмотрев сарай, я не обнаружила здесь ни молотка, ни топора, ни даже перочинного ножа, которые можно было бы использовать в качестве оружия. Видимо, настоящую Аполлинарию запирали здесь частенько, и позаботились, чтобы ничего тяжёлого под руку не попало.

Через дверь я точно не выберусь. Значит, остаётся окно… По размерам, вроде, подходящее – должна пролезть. Вот только расположено оно почти под самым потолком…

Прикинув расстояние от пола до окошка, я поняла, что не допрыгну. Я ведь не кенгуру. На что бы встать? Здесь не было ни стульев, ни скамеек, ни досок, ни ящиков… Только корзины с апельсинами…

Больше не сомневаясь, я принялась вытряхивать из корзин ароматные жёлтые фрукты, а сами корзины сбрасывать возле стены. Получилась приличная куча, и я осторожно полезла на неё. Прутья ломались, и корзины сплющивались под моим весом, но я умудрилась добраться до окошка и даже смогла подтянуться и пролезть в него до пояса. Лёжа животом на подоконнике, я осмотрелась. Вокруг были деревья, и не было видно ни дома, ни лужайки. Прекрасно. Меня тоже не видно.

Внизу лежали сложенные штабелями доски, на них-то и стояла Ветрувия, когда заглядывала в сарай.

Я попыталась просунуть в окно ногу, но сразу же поняла, что застряну. Ладно, другого выхода нет… Тот, кто сиганул с моста в Локарно, точно не будет переживать, если сиганёт из окна сарая… Надеюсь, шею я тут себе не сверну…

Оттолкнувшись руками, я бесстрашно повалилась вниз головой, выставив перед собой руки. Падать на доски оказалось не очень приятно – я засадила себе в ладони кучу заноз и скатилась на травку, пробороздив животом и чудом не расквасив нос. Я ушибла колено, но расслабляться было некогда, поэтому потерев ушибленное место я вскочила и, прихрамывая, побежала в противоположную от дома сторону. Неважно куда – главное сбежать. Там доберусь до Локарно или ближайшего полицейского участка… От реки мня вели так, что солнце светило в лицо, поэтому надо свернуть немного влево, там и должен быть город…

Я мчалась между деревьями, ныряя в заросли олеандра и не обращая внимания на боль от царапин. Только бы добраться до нормальных людей… Только бы сбежать от этой мафии…

Земля пошла под уклон, и я очутилась в саду – в заброшенном фруктовом саду. То, что он заброшен – было сразу понятно, трава тут выросла почти по пояс, но я бесстрашно ринулась в неё, раздвигая руками и надеясь, что змей в Швейцарии не бывает. Солнце припекало всё сильнее, я торопилась и обливалась потом, а сад всё не кончался. Часов у меня не было, поэтому я не могла определить, сколько времени бегу. Мне казалось, что около часа, если не больше. Надо было прихватить парочку апельсинов… Страшно хотелось пить…

На солнце внезапно набежала туча, закрапал мелкий дождик, и я с наслаждением подставила каплям разгоряченное лицо и даже попыталась поймать дождь, высунув язык. В рот попало совсем жалкое количество воды, хотя и это меня освежило. Стало не так жарко, но это меня не обрадовало. Вместе с долгожданной тенью нахлынуло чувство тревоги, и это не было связано с преступниками, которые похитили меня. Невольно я замедлила шаг, огляделась и прислушалась. Странно… Я ничего не слышала, кроме шелеста листвы, но почему-то этот звук пугал… Как может напугать шелест листьев? Ерунда какая-то…

Солнце снова выглянуло, заблестев всеми своими лучами на капельках воды, повисших на листьях.

Заросли олеандра закончились, и теперь я шла мимо грушевых деревьев, усыпанных молоденькими плодами – ещё зелёными, но уже полностью оформившимися, крепенькими. Грушевые деревья обвивали плети дикого винограда – тоже пока зелёного, с крохотными гроздьями, похожими не на привычные виноградные грозди, а на фигурные серьги.

И ещё были пахучие цветы белого олеандра, и розового лабазника, и розовой и белой вербены. Целый шквал ароматов, от которых кружилась голова. Настоящий рай красок и запахов… Но было что-то пугающее в этом раю. Я ускорила шаг и машинально зашептала стихи, чтобы было не так страшно. Из-за винограда и дождя вспомнился «Мцыри» из программы восьмого класса:

- Кругом меня цвёл Божий сад;

Растений радужный наряд

Хранил следы небесных слёз,

И кудри виноградных лоз

Вились, красуясь, меж цветов…

Шелест листвы усилился, и даже плети винограда затряслись качая серьгами-гроздьями, с которых алмазным дождём осыпались сверкающие капли.

И тут я остановилась, как вкопанная, потому что перетрусила ещё больше, чем когда меня заперли в сарае.

Ветки деревьев шевелились, но… они качались не так, как им положено качаться – одновременно, в одну сторону. Ветки качались на своё усмотрение – то одна, то другая, и каждая по своему – влево, вправо, поперёк… Но самым жутким было не это, а то, что ветра не было.

Ветра не было совсем.

Глава 3

– Мне это кажется, мне всё это просто кажется, – забормотала я себе под нос, чувствуя, как по коже побежали противные мураши страха, как перед прыжком с «тарзанки».

Взяв себя в руки, я продолжила идти, стараясь не смотреть на качающиеся без ветра деревья.

Снова выглянуло солнце, стало припекать. Дорога пошла вверх, и я совсем запыхалась.

Когда уже покажется Локарно или какой-нибудь магазин? Где там возле этого курорта такие заросли? А если меня унесло на противоположную сторону? Где одни виноградники?..

Я прибавила шагу, ориентируясь по солнцу. Если идти всё прямо и прямо, рано или поздно выйду к Лаго Маджоре. И если пойду вдоль берега, то рано или поздно выйду к какому-нибудь городу. Их тут куча по всему побережью. И Сан-Наццаро, и Вира, и Бриссага…

Но я шла и шла, а озера так и не было

Неужели я свернула в сторону и теперь иду вдоль берега?

Свернуть?..

Я заметалась, но сразу же взяла себя в руки. Последнее дело – бросаться из стороны в сторону. Тогда точно заблудишься. По солнцу – и прямо, только прямо.