— Справедливости ради, я украл у Князя шкатулку на балу, а затем у нас произошла пара неприятных стычек.
— Если я верно помню тот инцидент, — задумчиво сказал Асфар. — Шкатулка предназначалась в дар Йхтиллу. Источник чистой, не запятнанной силы высших сфер — большая редкость. Никто из Знающих не смог бы сотворить нечто подобное.
— С их-то возможностями? — усомнился я.
— Возможности формируются на основе специфики, и основа эта незыблема. То, что ты украл, уже было украдено у кого-то, а скорее — взято с трупа. Безусловно, это не отменяет недовольства Князя, но сглаживает муки совести, если они тебя терзали.
Терзали не слишком сильно, признаю. Но узнать контекст было приятно.
Второй посол Йхтилла, Гримёр, вёл переговоры посреди одного из кластеров кошмара. Нацепив внешность человека, напоминающего моего отца. Во многом это вызывало даже большее отвращение, чем метаморфоза Герольда, да и в целом его стиль дипломатии больше смахивал на промывку мозгов. Встреча оставила дурное послевкусие, и я постарался выкинуть её из головы — до сегодняшнего обсуждения.
— Даже в самых древних записях, — сказала Гарра. — Герольд упоминается, как чудовище в бледной маске, ужас на службе Владыки. Гримёра же принимали за человека, который приходит наладить диалог. Знак милости, перемен к лучшему.
— Я бы сказал, что разница между этими двумя была только в том, что Герольд напал на меня первым, а в Гримёра я выстрелил сам.
— Успешно? — поинтересовался Асфар.
— Сомнительно. На атаку он отреагировал, обратившись соломенным чучелом с башкой, набитой ядовитой трухой. По моим наблюдениям, люди так обычно не поступают.
— И всё-таки, вы добыли подлинный артефакт, лорд Виктор, — тихо сказала Гарра. — Осколок забытого прошлого, овеществлённую аномалию. Даже Дом Жёлтого Венца не имел права хранить его у себя, а их семья считается любимцами Владыки. Если кто-то узнает, что Высокий дом заполучил его в своё распоряжение, против нас выступят единым фронтом.
Кисточка, с таким трудом добытая мной из хранилища под болотом, лежала на столе, в открытом футляре. Она смотрелась совершенно невинно, не излучала магической энергии и «Взгляд библиотекаря» не реагировал на неё, как на другие артефакты. Но Гарра была права — моё чутьё, растущее из опыта самой Полуночи, подсказывало, что с этим предметом что-то не так. Простой инструмент для грима ощущался как нечто чуждое, предмет из иного измерения, что резко контрастировало с рядовым внешним видом.
— Её бы мне на изучение, хотя бы на недельку! — Лита ощущала то же, что и я, но её обуревала научная страсть. — У меня и все материалы под рукой, и литература…
— Боюсь, госпожа Лита, риск слишком велик, — серьёзно ответила Гарра. — А времени слишком мало.
На самом деле мы это уже обсуждали — пока я выбирался из бывшего Дома Серых Корней на поверхность, чтобы обеспечить телепорт без загвоздок и посадить новое дерево. Лита в последние дни фактически стала не только верховным магом Полуночи, но и главным магическим консультантом Высокого дома. Без её знаний, советов и анализа любые проблемы могли бы превратиться в настоящие беды, а беды — в катастрофы. При этом было заметно, насколько сильно паучишка подтянула свои и без того обширные знания. Раньше она совершенно не разбиралась в запретном искусстве, сиречь некромантии, а теперь сходу опознала свойства кристаллов Йхтилла.
Я мог бы вернуться с кисточкой в Полночь, без проблем. Риид считался не самым удобным узлом для перемещения, но всё ещё не закрытым. К изучению артефакта можно было бы подключить не только Литу, но и Арчибальда с Лаахизой. Докопаться до сути, до тончайших мистических нитей, пронизывающих простой на вид предмет.
Только вот в этом и была загвоздка — любые вещи, настолько плотно связанные с Йхтиллом, несли на себе его несмываемую печать. Если не сам жёлтый знак, то его тень, концепцию. Они могли выступать, как миниатюрные чёрные дыры, способные затягивать окружающих. Как лазейки, через которые Князь в Жёлтом проникал в иные миры. Само их изучение рисковало принести вред, привлечь ненужное внимание, а то и вызвать преждевременную атаку на замок.
Не говоря о том, что Полночь и без того слишком долго была в союзе с этим проклятым миром, и её ещё предстояло окончательно очистить от «даров» Князя.
Гарра подняла на нас печальные глаза.
— Мы должны использовать его здесь. В ближайшее время — пока Жёлтый Венец не осознал, что произошло и не явился за пропажей.
— Исполь-зовать как? — задала резонный вопрос Адель. — Не зная. Свойств.
— Кое-что мы знаем, — сдержанно сказал Асфар. — Возможно, даже знаем достаточно.
— Для че-го?
— Для того, чтобы поймать Гримёра на крючок.
Я заметил за собой любопытную особенность — возможно, свойственную всем хозяевам вечных замков. Спустя какое-то время разлуки с Полуночью накатывала волна едва переносимой тоски по дому, и желание вернуться нарастало с каждым днём. Так было в Авалоне, на руинах Зари и Рассвета, а теперь и в Рииде, хотя здесь я провёл меньше двух недель. Высокий дом чем-то напоминал вечный замок, но этим скорее сыпал соль на рану.
К тому же, отношение его обитателей постепенно начинало меня напрягать.
Одни, следуя примеру Гайса, без восторга смотрели на нового союзника у себя дома. И вовсе не потому, что до них дошли слухи о моей конфронтации с Князем — просто из-за общей врождённой нелюбви к чужакам. Вторые, напротив, остались в полном восторге от столь ценного политического актива, как целый хозяин Полуночи. Они сходу записали меня в близкие родственники и чуть ли не разрывали на части, пытаясь настроить друг против друга. В разгар сезонной бойни Высокий дом всё равно не мог отказаться от интриг и бесконечной внутренней вражды — традиции, уходящей корням в столетия. Асфар боролся с ней последние восемь лет, и пока что терпел сокрушительное поражение.
Наконец, третьи попросту пристально наблюдали за мной на расстоянии, стараясь не попадаться на глаза. Кто-то пытался оценить, несу я пользу или угрозу, кто-то явно шпионил — невелика разница. Даже под «Вуалью» я не чувствовал себя по-настоящему спокойно, поскольку существовали сравнительно легальные способы засечь меня и невидимкой.
В итоге, при встрече с любым из родственников Асфара невозможно было угадать, меня окатят ледяным презрением, угостят порцией приторной лести и грязных слухов или попытаются проследить, как часто я посещаю уборную. Ни один из перечисленных вариантов меня решительно не устраивал. Но приходилось терпеть, равно как и неизбывное желание плюнуть на всё и вернуться в Полночь.
И ведь поделиться, считай, не с кем, разве что с Мелиндой при следующей встрече. Маловато действующих хозяев, маловато, я и сам приложил руку к уменьшению их популяции…
Как выясняется, слегка преждевременно, но кто бы о том предупредил?
Не считая памятной атаки на второй день моего прибытия, больше попыток такого масштаба не предпринималось. Пару раз к барьеру подходили разведчики домов-конкурентов, но ограничивались наблюдением со стороны. Причину штурма Дома Тысячи Дверей выяснить тоже не удалось — одни пленные молчали, другие активно пытались покончить с собой. Учитывая, что многие старые правила в текущих состязаниях оказались упразднены, повод мог найтись любой. Но расположение дара Князя всё ещё не знал никто — иначе бы из напряжённого ожидания состязания молниеносно переросли в ту самую кровавую бойню. Все следили за всеми, чтобы не упустить главный приз в своей жизни.
У нас был реальный шанс стать первыми.
— Мне обязательно посещать ещё один бал?
На этот раз меня бесцеремонно перетащили телепортом, в самый разгар обсуждения с Адель, где будет лучше установить подъёмники и лифты. Если Лита консультировала Высокий дом по магическим вопросам, Адель взялась за вопросы технические, а я помогал по мере сил. Только что я разговариваю с леди-автоматоном, следующий миг — хлопаю глазами посреди чьей-то спальни. Судя по незнакомому интерьеру и более комфортной обстановке, на этот раз Гарры, а не Асфара.
