Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Я в ответ лишь покачал головой. Ему легко говорить. За его спиной стоит род. Толпа родственников и наследников, которая непременно прибежит мстить, если их обожаемому мужу, отцу, брату, дядюшке и прочая-прочая, какой-нибудь обиженный солдафон всунет перо под ребро. Прибежит, и приведёт вслед за собой отряды собственных солдат, моментально подавив любой бунт и перевешав всех заговорщиков. Собственно, благодаря этому даже у самого недалёкого солдафона не возникнет мысли тебе воспротивится. А кто я? Простой наёмник. Выскочка, лишь волей случая выбившийся в люди. Случись что со мной завтра — послезавтра никто и не вспомнит, как меня вообще звали. Да и мстить за меня будет разве что Айлин, если её по какой-то нелепой случайности не прирежут вместе со мной.

— Как любили говорить там, откуда я родом, «Что позволено юпитеру, то не позволено быку», — пожал плечами я, — Перекладывая на ваши верования, «Что позволено „Отцу“, того не может позволить себе пехтура».

— Ну, как знаешь, — пожал плечами барон, немного помедлил и добавил, — А поговорка хорошая. Правильная. Видать мудрый человек её придумал.

— Может и мудрый, — пожал плечами я, а затем подошёл поближе к дохлому пауку и осторожно пнул одну из его лап, — Лучше расскажи нам про это. Всё-же неплохо знать, с чем мы будем иметь дело и как с ними сражаться, если всё-же придётся.

— Кхм-кхм… позвольте мне, — деликатно откашлялся Родрик, глядя то на барона то на меня.

Байран несколько долгих секунд размышлял, сверля учёного взглядом, затем кивнул. Кивнул и я. Тот вышел вперёд, встал рядом с тварью. Обвёл всех собравшихся взглядом, заложил руки за спину и менторским тоном начал свой рассказ.

— Ingens aranea, в народе же известный, как древолаз. Принадлежит к классу паукообразных, семейству пауков, виду…

— Так, стоп! — я поднял руку, прервав его рассказ, — Давай ближе к делу. Мы тут не студенты на лекции. По существу: что эта погань жрёт, куда срёт, как любит охотится, атаковать, а самое главное — как эту мерзость можно завалить?

Родрик поморщился. Он очень не любил, когда его прерывали. Когда-то давно, этот хрен, судя по его рассказам, и впрямь был преподавателем в столичном университете. Ещё до того, как отправился собирать свой «бестиарий» по всему свету. Вот оттуда то у него эта привычка и пошла — читать лекции. И даже путешествуя с нами, он частенько забывал о том, какая у него теперь аудитория, начиная долгие и пространные рассуждения о природе обсуждаемых вещей. Вот только наёмникам это всё быстро наскучивало. У них, как и у любых других солдат было лишь три заботы: где бы найти то, чем можно напиться, как бы подлечить стёртые до кровавых мозолей ноги, и как бы не попасться на глаза капитану или лейтенанту, которые обязательно заебут их какой-нибудь работой. А на всяких «Ingers aranea» срать они хотели с высокой колокольни.

— Обитает эта тварь в основном в Мидланде. Вернее, раньше обитала. Судя по тому, что мы видим, ареал её обитания за последние годы сместился заметно севернее и восточнее. Ближе к торговым путям и населённым деревням, — Родрик, сделав вид, что не услышал моей просьбы, продолжал свою лекцию. Или он так её сократил? — Как можно понять из всего вышесказанного, питается это существо людьми и крупным скотом. Может, конечно поохотится на кого поменьше с голодухи, вроде собаки или кошки, но основная её добыча куда крупнее. Как можно понять из названия, которое она получила в народе, дрянь эта очень любит ползать именно по деревьям. Может часами там сидеть и выжидать свою жертву. И, когда та проходит под этим деревом, задевая или разрубая паутину, прыгает на него сверху. Обратите внимание вот сюда, — учёный подошёл к брюшку твари и указал на торчавший из него глянцево-чёрный рог жала, — Вот благодаря этому приспособлению, как правило, достаточно одного удара, чтобы поразить жертву. Яд, выделяемый «Ingens aranea» имеет паралитические свойства. Между прочим, дорогой и достаточно ценный алхимический ингредиент, но добыть его можно либо с живого, либо с только-что убитого паука. Потом же он начинает очень быстро разлагаться на составляющие, запах которых и пугает ваших коней.

— Если эта погань человека ужалит его потом можно отбить и на ноги потом поставить? — грубо прервал лекцию Эрик, вызвав своим возгласом одновременно неудовольствие и барона и Родрика.

— Можно, если вовремя дать ему нужное противоядие. В противном случае произойдет паралич дыхательных путей и смерть, соответственно, от удушья, — покачал головой учёный, раздражённо цокнул языком и добавил, — И впредь, попрошу меня не перебивать, юноша. Мы до всего доберёмся, но в свой черёд.

Весьма забавно было слышать это «юноша» из его уст, хотя разница в возрасте у них с Эриком была, дай то бог, лет пять. Либо и Родрик что-то нам о себе не договаривал, периодически пробалтываясь в таких мелочах. Честно говоря, после того, что выдал нам Вернон, я уже ничему не удивлюсь. И ещё эти регулярные упоминания выдающегося чутья, явно выходившего за рамки возможностей обычного человека…

— Итак, о чём бишь я… — Родрик снова окинул раздражённым взглядом солдата, сбившего его с мысли, — Ах да. Как правило, дело ограничивается лишь одним ударом, а дальше в работу вступают мощные жвала, — он подошёл к морде паука наклонился и несколько рас стукнул костяшками пальцев по мощным хитиновым наростам возле рта, — Которыми паук и разрывает свою жертву. Твари эти очень прожорливые и делиться своей добычей не любят. Потому охотятся поодиночке. С врагом они почти не борются, так что для них это не является проблемой. Однако, когда на определённом участке леса добычи становится слишком мало, а особей — наоборот, слишком много, могут начать сбиваться в стаи до двадцати особей и нападать всем скопом. Но больших стай я пока не встречал. Всё дело в том, что эти существа при недостатке пищи либо мигрируют туда, где её много, либо начинают жрать себе подобных. Именно поэтому они так любят селится возле торговых путей. Пища там не заканчивается.

— Но и люди давно нашли на них управу, — перебил учёного Барон, которому, видать, тоже наскучила вся эта академическая мать, — Выруби лес по обе стороны дороги шагов на тридцать, как эти твари тут же становятся беспомощными, словно младенцы. Нет, конечно они всё равно попытаются кинуться на тебя, когда ты будешь проходить мимо. Одинокого путника или всадника, быть может, даже схарчат, если навалятся скопом и тот не успеет унести ноги. Но арбалетные болты и пики их валят на раз. Знай стреляй, да тычь себе в эти поганые морды. И не смотри на меня так, — он ткнул пальцем в Родрика, который уже явно приготовился отчитать Байрана, забыв про его статус, — Своим занудством ты заманал даже меня. Поэтому я сделаю всем нам одолжение и кратко закончу твою лекцию. Бить это дерьмо лучше всего в голову. Если попасть в глаза, они начинают сходить с ума от боли и больше не могут драться. Так же можно вспороть брюхо. Очень удобно, если дрянь прыгает на тебя сверху. Подставил копьё, она сама на него насадилась. Нужно, конечно, вовремя заметить, как эта тварь на тебя летит, но если уж успел увидеть и среагировать, то убьёшь наверняка. Хуже другое — если они завелись в твоём лесу, то вытравить их будет очень непросто. Хрен его знает как, но стоит выжить одной из них или уцелеть одному яйцу, как через пару лет у тебя под боком снова целый выводок. Порой проще целый кусок леса спалить, чем гонять людей его вычищать. Говорят… — барон на мгновение замолчал, как будто что-то припоминая, — Говорят, что в империи научились из их паутины делать прекрасный шёлк, но думается мне, всё это не более чем обыкновенная брехня. Ты сам видел, там нити толщиной в палец. Какой там нахрен шёлк, из таких канаты надо плести. Короче говоря, одни убытки и разорение от этой дряни.

— Меня больше волнует другой вопрос, — я покачал головой, — Не стоит ли отправить кого-нибудь вернуть парней. Хрен с ними с лошадьми, терять людей по дурости бы не хотелось.

— Не стоит, — махнул рукой барон, — Как я уже говорил, Железные Лилии работают чисто, а кроме того имеют немалый опыт в работе на древолазов. Подозреваю, что их нанял мой старший сын, когда узнал, что на нашей вотчине завелись эти твари. Мудрое решение. Жаль не пошёл дальше и не додумался послать лесорубов расчистить обочины тракта. Лес, конечно, красив, спору нет. Но всё-же главное достояние моей вотчины — это торговый путь.