– Мой муж – дракон? – теперь уже в шоке я.
Нэнни пугается. Смотрит на меня пристально.
– Ты что, детонька! От горя помещалась? За дракона тебя бы не выдали. Джеймсон Ламли твой муж. Чтоб его дракон сожрал!
Глава 3
Теперь я знаю имя проходимца, соблазнившего Эмилию.
Нэнни зло продолжает:
– Такой ведь обходительный был. Какие букеты дарил! Слова какие говорил! Клялся, что любит тебя. Обещал заботиться! А сам?
Я молчу. Смотрю в окно и пытаюсь не морщиться. Карета ужасна. Катит медленно, а ее так болтает! Пытаюсь отвлечься, разглядывая улицу. Пусть Нэнни болтает, может, хоть что-то запомню.
– Подлец! И негодяй! Траур только завтра утром закончится, а он уже выставил нас! Ни чести, ни совести у него нет! Пусть его боги покарают! Бесчестный мерзавец!
А мерзавцы бывают честные?
Эй, кто там закинул меня сюда? Возвращайте обратно! Мне здесь уже не нравится!
За окном огромные особняки сменились коттеджами попроще, но все еще богатыми.
– Я проклинаю тебя, Джеймсон Ламли! – Нэнни совсем разошлась. – Пусть на твою голову обрушатся такие же несчастья, на которые ты обрек нас!
– Да, – соглашаюсь.
Интересно, нам ехать далеко? Я о путешествиях в каретах знаю только по фильмам и из истории. Утомительное это дело. Но на ночь должны же остановиться?
– Нэнни, а давай сбежим, когда на ночь остановимся? – предлагаю тихим шепотом.
Хотя карета грохочет по камням. Да и другие участники этого конного движения создают приличный такой шум.
– Да как? – удивляется Нэнни. – Я уже старая. Ноги ходят плохо. А тебя одну как отпустить? Ты красавица такая. Украдут на потеху. Я себе этого не прощу.
– А если карету забрать?
– Не получится, детонька. Догонят. Да и куда ехать? Только в Торнхейм. Там твой дом. Так нас туда и так везут.
Замолкает. Вздыхает.
– Устроимся как-нибудь. Королю будем писать. С таким негодяем от тебя развести обязан.
– Куда прешь? Глаза повылазили? – зычный голосина привлекает мое внимание.
Нас пытается обогнать дорогая карета.
– Чего тащишься? Не видишь, леди спешит? – и добавляет парочку крепких выражений.
– Сам ты... – наш кучер умеет витиевато выражаться.
– Эмилия, уши заткни! – строго произносит Нэнни. – Ох я ему задам! Такие слова говорить при леди! Совсем уже!
Ну, я тоже знаю несколько забористых ругательств. Но Нэнни еще чего доброго в обморок упадет, если услышит из уст кроткой Эмилии.
А перепалка все продолжается. Нэнни сама кидается зажимать мне уши. Приходится приложить ладони, но неплотно.
– Хамы, – ворчит старушка.
– Убирай свою колымагу! Как на такой еще и въехать сюда посмел! Рвань!
Щелкают вожжи, и шикарная карета нас обгоняет. А мы выкатываемся из города, и лошади прибавляют скорости.
Ой, нет, я так далеко не уеду! Карету трясет и кидает из стороны в сторону. Жесткое сиденье больно поддает под попу.
– Да... ч-чтоб... тебе... ш-шею... свернуть! – ругается Нэнни.
Для начала не свернуть бы шею самим! Я вцепляюсь в сиденье. Прикрываю глаза и пытаюсь сосредоточится на дыхании. И еще смыкаю зубы, а то клацают от такой тряски.
Сколько же еще ехать? Мне кажется, трясемся уже несколько часов. Выпустите меня отсюда! Я хочу лечь на обочину! Чтобы ничего не тряслось и не дребезжало.
– Самую... негодную... карету... дал... – Нэнни не унимается. – Хлам и старье! Эй!
Она колотит клюкой в переднюю стенку кареты.
– Эй! Сбавь ход! Ты что, убить нас хочешь?
Явно в отместку раздается щелчок и карета ускоряется. Нэнни падает на спину. И ругается не хуже извозчиков.
Я бы поддержала, но все силы уходят на борьбу с тошнотой. И есть у меня подозрение, что этот... как его... Лампи решил угробить жену по пути в поместье.
Ой, нет, дорогой мой! Вот сейчас у меня образуются не только сотрясения всего организма, но и личные счеты к тебе.
Эта пытка длится бесконечно. И даже когда карета останавливается, меня продолжает шатать.
– Ох, мои старые кости, – стонет Нэнни. – Деточка, приехали. Ох-ох-ох. Наконец-то отдохнем и поедим. Эй, дверь открывай! Ты что, не знаешь, как вести себя с леди?
– Сами вылезайте! – грубо звучит в ответ.
– Ах ты мерзавец!
У Нэнни еще хватает сил ругаться, а я вот упала бы на эту жесткую полку и не трогайте меня. У меня болит всё! А при мысли о еде тошнит.
– Вот отхожу тебя тростью, вобью манеры! Идем, детонька.
Я со стоном и скрипом буквально выпадаю из кареты. Путаюсь в подоле и чуть не клюю носом в землю. Ноги словно не мои.
Ха-ха, они на самом деле не мои.
Мы прибыли на какой-то постоялый двор. Полно карет, телег и лошадей. Шум, гам, ржание и все сопутствующие запахи. Природные, так сказать.
Уже глубокие сумерки. Не знаю, сколько мы ехали. У меня все силы ушли на борьбу с вестибулярным аппаратом.
Наш кучер крутится возле лошадей.
– Ты куда нас завез? Да здесь разве есть комната, достойная леди?
– Плевать, – усмехается кучер. – Мне вообще плевать. Я ночую на сеновале. А ты, старая карга, где хочешь. И леди, – о «леди» он произносит, как издевку и ругательство, – пусть тоже где хочет, там и ночует. Утром едем дальше. Граф приказал вас доставить в Торнхейм. А как, не сказал. Так что будешь выступать, старуха, поедешь связанной.
– Никакой он не граф!
Нэнни машет клюкой, но стукнуть кучера так и не решается. А мне бы уже горизонтальное положение принять.
– Деньги давай, – требует она.
– Какие? Нет у меня никаких денег. Иди отсюда, старуха. И леди забери. А не придержишь язык, я все ваши вещички себе заберу. Это тряпье можно продать.
Эта угроза и прохладный вечерний воздух, наполненный стойкими ароматами, приводит мой мозг в рабочее состояние. Да у меня там по сундукам разного припрятано. Не отдам ему мои заначки на черный день!
– Нэнни, переночевать можно и в карете, – тихо говорю.
Громче просто не получается. Спать можно и на этих лавках, подстелить что-нибудь и сойдет. Но организм настойчиво требовал посещения благ цивилизации.
«Блага тут наверняка уровня дачного каркасно-щелевого домика» – мрачно размышляю.
Нэнни, взяв меня под локоть, тянет в местный хотел. Ну хотя бы из образа не выбиваюсь. Тоже плюс.
– Нам комнату. С одной кроватью. Умыться и чаю. Еда своя, – говорит мужчине за стойкой, кладя монетку.
– Нате, – тот кидает ключ. – Умывальня в конце коридора. Чай принесут.
И всё. Документов никто не спрашивает. Регистрации никакой.
Плетусь за Нэнни. Старушка старается держаться бодрячком, но на свою клюку опирается тяжело. Не представляю, как она выдержала эту поездку. Если мое молодое тело так болит и ноет, то в ее возрасте это раз в сто хуже.
По полутемному коридору доходим до комнаты. Точнее, комнатушки. Стол, стул и кровать.
– Доберемся до поместья, там кровати хорошие, – подбадривает меня Нэнни. – Торнхейм неплохое место. Только холодное. Да с урожаем часто беда. Я так радовалась, когда дорогую Мелиссу твой папенька замуж взял! Не думала я, что вернусь. Подлец! Негодяй! Мошенник!
Это да, но сейчас бы с более насущными проблемами разобраться.
– Нэнни, я хочу... Мне надо... – мнусь, потому что не знаю, как тут настоящие леди отпрашиваются в дамскую комнату.
– Ах, старая моя голова! – хлопает себя по лбу. – Идем.
Умывальня оказалась... Ладно, пойдет. У меня дачная закалка, так что не всё так ужасно. Гораздо страшнее куча юбок.
Ну почему меня не забросило в какой-нибудь технологически развитый мир? Чтобы зубы лечили за минуту и без боли. Передвигались на беспилотных летающих машинах. Летали на другие планеты, как будто это просто соседняя страна.
А не лошади, панталоны, десяток юбок и вместо водопровода – рукомойник.
Еще я опять чуть не поздоровалась с милой юной блондиночкой. А это новая я в зеркале.
Вернувшись в комнату, сажусь на кровать. Есть хочется, но не хочется. Нэнни уходит куда-то, а я прикрываю глаза. Меня все еще качает.
