Щеки предательски заливаются краской. Пытаюсь сделать вид, что ничего особенного не произошло, но взгляд Марты говорит сам за себя. Она явно в предвкушении, наблюдая за моей реакцией.
— Просто привычка, — бормочу я, стараясь скрыть волнение. — Я всегда так делаю.
Марта лишь загадочно улыбается и пожимает плечами. Чувствую, как земля уходит из-под ног.
Что подумает лорд? Решит, что я набиваюсь в фаворитки? Или, что еще хуже, сочтет это неуважением к его статусу? Особенно после моего глупого приглашения в комнату…
В животе поселяется неприятное сосущее чувство. Резко перестают радовать и лучики солнца, и птичий щебет за окном. Нужно срочно что-то предпринять, прежде чем моя маленькая оплошность превратится в огромную проблему.
Догнать столик с завтраком и уничтожить улику?
Это еще более глупо, чем просто бездействие.
Но пока я размышляю, в столовую возвращается лакей, отвечающий за столик. Значит, уже отвез…
Решение приходит внезапно, как яркая вспышка. Я подхватываю поднос с выпечкой и, стараясь двигаться как можно непринужденнее, направляюсь в столовую.
Вхожу в зал и вижу, как лорд неспешно раскладывает газету. Леди Грэйс уже жует омлет, сохраняя капризное выражение лица, а двойняшки дружно намазывают на булку сливки и варенье. При моем появлении ребятишки оживляются
— Простите, милорд, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я не успела положить вот эти булочки к кофе. Только из печи.
Лорд поднимает взгляд от газеты и приветливо улыбается. Его глаза кажутся менее печальными, чем обычно.
— Благодарю, Анна, — отвечает он, беря одну из булочек. — Очень кстати.
Пока он откусывает кусочек, я решаюсь.
— Милорд, — говорю я, слегка запинаясь. — На вашем кофе… я сделала рисунок. Это просто привычка, я работала в кофейне раньше и всегда так делала. Если это неуместно, я больше не буду.
Он смотрит на меня с легким удивлением, затем переводит взгляд на чашку. Улыбка становится шире.
— Сердечко, значит, — произносит он задумчиво и делает глоток, меняя узор на поверхности кофе. — Что ж, это весьма оригинально. И, смею заметить, весьма приятно. Благодарю за внимание.
Я облегченно выдыхаю. Кажется, худшее позади.
Но тут же ловлю на себе строгий взгляд леди Грэйс. Похоже, ей не нравятся даже малейшие намеки на неформальное общение ее брата с кухаркой.
Я отступаю на шаг, стараясь не задерживаться в столовой дольше необходимого. Уже на пороге краем глаза вижу, как леди Грэйс что-то шепчет лорду, бросая в мою сторону короткие, колкие взгляды. А вот двойняшки, кажется, ничего не замечают, увлеченно уплетая булочки.
Выхожу из столовой и прислоняюсь к стене, пытаясь унять дрожь в коленях.
Боже, и зачем я только полезла со своими сердечками? Теперь я точно в немилости у леди Грэйс, а это может повлечь за собой неприятные последствия. Необходимо быть предельно осторожной и больше не давать поводов для сплетен и недовольства.
Возвращаюсь на кухню, где Марта уже вовсю наводит порядок после завтрака. Она смотрит на меня с лукавой улыбкой, но я делаю вид, что ничего не замечаю. Молча берусь за работу, стараясь сосредоточиться на перечне блюд и подборе ингредиентов. Нужно придумать что-то особенное, чтобы порадовать лорда и немного загладить свою оплошность.
И все-таки даже эта неловкость не портит утро.
Сегодня завтрак кажется особенно вкусным, каждый кусочек пропитан радостью нового дня.
В воздухе витает ощущение предвкушения. Кажется, что будет наполнен приятными сюрпризами и яркими событиями. Это чувство передается от одного к другому, заряжая всех энергией и оптимизмом.
Проверяю запасы в кладовой и составляю список того, что нужно закупить для летнего праздника.
И по ходу дела у меня появляется дерзкая идея. Вот только для ее претворения в жизнь нужно немало потрудиться… Ладно, с этим можно повременить, а пока помощницы суетятся и занимаются уборкой, я забираю из комнаты мою Люми и направляюсь в оранжерею.
Пришло время для дополнительных хлопот, которые мне все больше кажутся приятным и увлекательным приключением.
Но когда я подхожу к оранжерее, то слышу грохот, а затем звон разбитого стекла.
Глава 59. Очередное озорство
Мистер Уолден, садовник, говорил за завтраком, что весь день будет занят в другой части парка, у пруда. Поэтому становится тревожно: кто может сейчас греметь в оранжерее?
Но стоит подойти, и все проясняется.
— Альберт! Шарлотта! — смеюсь я, увидев их перепачканные землей лица, но затем беру строгий тон: — Что здесь произошло?
Двойняшки переглядываются, и, словно по команде, начинают указывать друг на друга. Типичная ситуация.
— Альберт кидался землей, но я не осталась в долгу, — со смехом признается Шарлотта.
— Вообще-то Лотти первая начала, — фыркает Альберт.
Окидываю взглядом поле боя. Один горшок разбит, другой опрокинут. Выполотые сорняки, которые мистер Уолден не успел увезти из оранжереи, рассыпаны по мощеной дорожке.
В глазах детишек ни капли раскаяния.
Присаживаюсь на корточки и, собирая увядшие сорняки в кучку, объясняю им, что портить вещи нехорошо, особенно когда речь о любимой оранжерее их мамы, леди Имоджин. В этот момент лица двойняшек меняются, озорной блеск исчезает, появляется серьезность.
— Мы не хотели, — тихо признается Шарлотта. — Мы просто играли в пиратов, а горшок был сокровищем.
Альберт кивает в знак согласия. Я вижу, что они искренне раскаиваются, и понимаю, что строгость сейчас неуместна.
— Хорошо, — говорю я, — давайте вместе приберемся здесь, и я расскажу вам историю про настоящих пиратов из моего мира. Нужно, чтобы к приходу мистера Уолдена здесь все блестело. Иначе…
Договаривать не приходится. Детишки, осознав всю серьезность ситуации, принимаются за работу. Шарлотта подметает дорожку, а Альберт, кряхтя, пытается поднять опрокинутый горшок. Земля сыплется сквозь его пальчики, но он не сдается.
Наблюдая за их стараниями, я понимаю, что ругать их всерьез просто невозможно. В их возрасте любая шалость кажется невинной забавой, а разбитый горшок — не трагедия, а всего лишь повод для совместной уборки.
Да и как можно сердиться на этих маленьких сорванцов, с их любопытными взглядами и неуемной энергией?
Вместе мы быстро убираем мусор, и вскоре оранжерея снова приобретает свой прежний вид. А главное — на лицах двойняшек снова сияют улыбки.
— Спасибо, что помогли, Анна, — говорит Альберт, вытирая пот со лба.
— Мы больше так не будем, — добавляет Шарлотта.
Лишь улыбаюсь в ответ. Зная их, понимаю, что это далеко не последнее их озорство.
— Надеюсь, в следующий раз вы будете чуть более осторожны, — говорю я двойняшкам. — Или, по крайней мере, постараетесь не попадаться.
Те хихикают в ответ.
— А что здесь делает Люми? — Шарлотта заглядывает в принесенный горшок с улиткой.
— Она будет восстанавливать мхи и наводить красоту, — выпускаю улитку на ближайшую куртинку мха, и та, словно сразу поняв, что от нее требуется, деловито ползет, распространяя вокруг сладкий цветочный аромат.
Глаза Альберта и Шарлотты загораются от восторга при виде магии Люми. Они садятся на корточки, наблюдая за ее неспешным путешествием по разноцветным мхам. Маленькие пальчики тянутся, чтобы осторожно коснуться ее блестящего домика, словно боясь нарушить волшебство, которое она распространяет вокруг.
— Она пахнет как целая клумба, — шепчет Шарлотта, вдыхая аромат, исходящий от Люми.
Альберт кивает, принюхиваясь.
А улитка тем временем, словно художник, преображает маленький уголок оранжереи. В душе разливается изумление и благодарность, словно мы видим секрет, доступный только избранным.
И в этот миг чувствую едва заметную нотку горечи.
Двойняшки могли вот так же сейчас быть в оранжерее со своей матерью, любоваться чудесами ее фамильяра… Но судьба распорядилась иначе. Этого никогда уже не будет.
