Из боковой двери появляется Эриан и сразу хватает Бетти за руку, а та вцепляется в него так, будто боится, что генерал Альвиг бросится их разнимать.
Взгляд генерала Альвига и вправду внушает легкий трепет.
Зал замирает, словно в ожидании чуда. Тишина звенит, словно натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения. В глазах гостей — смесь удивления, любопытства и, кажется, даже некоторой настороженности.
Я чувствую, как ладонь Ричарда сжимает мою сильнее, словно передавая свою уверенность и поддержку.
Смотрю на Бетти, которая кажется совсем маленькой и беззащитной рядом с высоким и статным Эрианом, и сердце мое наполняется сочувствием и надеждой.
Генерал Альвиг, сохраняя внешнюю невозмутимость, медленно приближается к Эриану и Бетти.
В его взгляде я читаю борьбу. Он останавливается напротив них, смотрит в глаза то одному, то другой. И вдруг на его лице появляется улыбка. Легкая, едва заметная, но такая значимая.
— Вот ведь хитрецы, — говорит он. — А твоя мать в курсе, Эриан?
— Я послал ей письмо, — смущенно отвечает эльф.
Альвиг пожимает руку Эриану, а затем кивает Бетти, произнося слова благословения, которые эхом разносятся по залу.
Бетти всхлипывает, прикрывая рот рукой. В ее глазах стоят слезы — слезы счастья и облегчения. Эриан обнимает ее, прижимая к себе, словно оберегая от всего мира.
Генерал Альвиг подходит к нам:
— Ричард, по правде говоря, я чувствую сильнейшее искушение как-то щелкнуть тебя по носу за то, что ты влез в наше внутрисемейное дело, — с усмешкой произносит эльф. — Например, уговорить твою очаровательную невесту уехать в академию для обучения на пару лет, чтобы ты мучился ожиданием.
— Если тебе так хочется утащить в свою академию какую-нибудь юную деву, то я готов препоручить твоим заботам Грэйси, — смеется Ричард.
— Я думала, ты в сердцах сказал, что вышлешь ее из поместья! — удивляюсь я.
— А я согласен с Ричардом. Грэйси будет полезно посмотреть мир и пожить среди тех, кто не будет беспрекословно исполнять ее прихоти, — поддерживает генерал.
Все вместе мы выходим в сад, где на лужайках уже накрыты столы для многочисленных гостей.
Мимо пробегают двойняшки, а за ними мистер Беркли.
Кажется, он вот-вот обратится в змея, чтобы поспеть за непоседами.
— Альберт! Шарлотта! — кричит он, но в голосе его слышится скорее усталость, чем гнев. — Что я вам говорил про лазание по крышам и издевательства над флорой и фауной?!
Ребятишки, ничуть не смутившись, заливаются звонким смехом и уносятся вдаль по аллее, оставив за собой лишь облако пыли и хохот, эхом разносящийся по окрестностям.
Праздник начинается. Звучит музыка, льются напитки, смех наполняет все поместье.
Но для меня этот день уже стал особенным. Днем, когда любовь победила предрассудки. Днем, который навсегда останется в моей памяти как символ надежды, веры и безграничной любви. И даже Грэйс, прогуливающаяся в саду поодаль, смотрит на нас без осуждения, только с легкой грустью из-за того, что в поместье скоро многое изменится.
Я благодарна судьбе за все, что имею, за Ричарда, за ребятишек, за всех этих добрых и прекрасных людей, которые окружают меня. А еще — за удивительную Люми, которая сейчас гуляет где-то в саду, наполняя все поместье удивительной, нежной магией.
Я счастлива. По-настоящему счастлива.
