Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

Мужчина ровным красивым почерком царапает пером наши с Анором имена, ставит дату.

Внутри поднимается волнение, которое я тут же гашу в себе.

После того, как имена написаны, каждый из нас должен влить в написанное частичку своей силы, подтверждая. Таким образом, наш след останется в этой книге навсегда.

Я киваю Анору, предлагая ему быть первым.

Мужчина не колеблется, делает шаг и опустив два пальца на собственное имя, вливает тонкую струйку тьмы, которая очень хорошо ощущается мной. Надпись тут же набирает цвет, становясь словно живой, наполненной. Впрочем, так оно и есть.

Теперь моя очередь.

Подношу два пальца к собственному имени. Внутри штиль. Мой мозг отмечает каждое действие и каждое событие как данность. Просто событие.

Выпускаю струйкой свой свет. Он горит и сверкает, подсвечивая старую страницу и согревая пальцы. Мои имя наливается золотом и остается сверкать единственным светлым пятном.

Вот и все. Теперь, по законам этого мира мы муж и жена. Все просто.

Книгу уносят все в той же звенящей тишине. Я ощущаю присутствие мужа за спиной. Его рука теперь покоится на спинке моего кресла. Я чувствую его тепло, хоть он и не касается меня.

— Норман, думаю нам еще некоторое время стоит держать в тайне мою личину, по крайней мере, не придавать огласке. Тебе предстоит продолжить работу со своим народом. Я слышала, ты прекрасно справляешься, — делаю комплимент, на что правитель удивленно хмыкает, — я продолжу учиться в академии как Яр Сарт. И еще, я начну выпускать свой свет, по немногу, стараясь не светиться. Ты можешь озвучить, что знаешь кто я, не называя конкретики и что мы договорились. Если понадобится, мы подпишем официальное соглашение о примирении. Когда, будет необходимо, пришли письмо моему мужу и я приду к тебе. Когда мы поймем, что пора сбросить личину, представив меня, мы сделаем это незамедлительно. Я прислушаюсь к тебе, поддержу, когда это необходимо, но от тебя я ожидаю того же. Я хочу понимать, что мы не враги. Мы союзники, которые только начали свой путь, — говорю серьезно, медленно и уверенно проговаривая каждое слово.

Норман задумчиво слушает. Да, ему тоже требуется время, пусть сегодня мы лишь обличили друг перед другом собственные планы, не обсудив толком ничего о том, что будем делать, как действовать. Но сейчас и не время. Главное, я начну делать то, что должна, не боясь лишиться жизни.

— Я даю тебе слово, Селла. Я буду делать все, чтобы примирить наши народы. Чтобы в головах темных осело понимание, что свет — это благо, от света зависят наши жизни. Что свет не несет угрозы.

Улыбаюсь мягко. Такой серьезный, еще совсем молодой и в тоже время мудрый. Жаль, что никто из его предшественников не был таким и в тоже время, я рада, что он смог стать иным. Не стал повторять путь предков, пусть и сделал так под гнетом обстоятельств. Но он смог.

— Я верю тебе, Норман, — говорю тихо и как только собираюсь встать, перед носом тут же появляется мужская ладонь.

Кидаю взгляд на собственного молчаливого мужа и принимаю его руку.

Его ладонь прохладная, сухая. И к моей неожиданной радости, это прикосновение не вызывает отторжения.

— И Селла, — окикает мня Норман, когда мы собираемся выйти, а я вновь примерила собственную личину, — было бы неплохо скорее подумать о беременности, тем более теперь у тебя есть муж. Ведь с одной светлой на весь мир мы продолжим с трудом выживать.

Вспыхиваю возмущенно.

— Я знаю о своем предназначении и о том, чем грозит поступок темных, — тут же тыкаю носом в упущение именно темных, — но я сама решу, когда это случится, — говорю холодно.

Правитель щурится и наконец хмыкает.

— Непременно. Счастливой семейной жизни, тебе Селла.

— И тебе, Норман, — улыбаюсь вежливо.

Я выхожу первая, бросив взгляд на ректора. Анора. Теперь стоит называть его по имени.

Беру его за руку, когда мы усаживаемся на ожидающего ферза. Решаем ехать вместе, чтобы согреться. Анор поддается, аккуратно сжимая мои пальцы в ответ. В этот раз нас никто не сопровождал, и это еще один жест доверия от Нормана. Хотя уверена, за нами могут наблюдать со стороны, именно поэтому, я все-таки расцепляю наши ладони.

— Селла, не стоило этого делать, — звучит ровно.

Бросаю через плечо взгляд на мужа.

— Стоило. Вы… — замолкаю, — ты слишком многое для меня сделал и это единственный правильный вариант, — разворачиваюсь к мужчине, насколько возможно.

Ректор кивает. Покорный какой-то.

Злюсь.

— Ты совсем не собирался сопротивляться? Отстаивать себя? — неожиданно взрываюсь, сверкая гневным взглядом.

— Нет. Это было бы бессмысленно. И я был готов к этому исходу, он не стал неожиданностью, ведь так поступали всегда, кто пытался действовать по обе стороны.

— На темной стороне… — поправляю, — но ты теперь на светлой и поэтому не смей! Если ты прав, не смей отказываться сопротивляться и бороться! Я запрещаю тебе! Слышишь? — злюсь, резко отворачиваясь. Я чувствую его своей спиной, к которой он прижимается. Ведь едем мы верхом на ферзе Рилье и управление я так же взяла на себя. Ферз Анора привязан и следует рядом.

— Да, Селла. Я тебя услышал, — такой же ровный голос как и ранее.

— Мне до твоего уровня самоконтроля еще учиться и учиться, — усмехаюсь, пытаясь задавить вспыхнувшие эмоции и именно тут, боковым зрением опять же, кинув короткий взгляд за спину, успеваю заметить, как дрогнули губы Анора в легкой улыбке.

Задерживаю взгляд на спокойном лице и пристально рассматриваю его. Он и правда уставший.

— Стоило остаться и дать тебе отдых? — спрашиваю вполне миролюбиво.

Анора немного удивляет мой вопрос.

— Не нужно, — короткий ответ, без пояснений.

Отворачиваюсь, кутаясь от ветра. Стягиваю перчатку и выпускаю приличное количетво тепла, как только мы отдаляемся от жилой части города.

Становится теплее, по крайне мере около нас, а буран неожиданно становится тише, хотя там, за спиной, он еще бушует в своем полном великолепии.

Шанс есть и теперь он уже не призрачный, а вполне настоящий, поэтому, я позволяю мыслям перетечь к мужчине, что держит меня за талию, согревая своим телом спину.

Он отстраненный, постоянно скрывает свои чувства, эмоции, возможно мысли. И я теряюсь не зная, как будет правильным вести себя с ним. Налаживать отношения как с мужем, или оставить наш статус как есть. Он мой приближенный, мой советник, мой учитель. Но правильно ли это?

Вновь кидаю взгляд через плечо и вижу, что Анор уснул. Его голова склонена на бок к плечу, в то время как руки все еще обнимают меня за талию.

Улыбаюсь. Все-таки уставший. Опустив руки на ладони мужнины, прижимаю их плотнее к собственному животу, придерживая на случай, если Анор начнет соскальзывать.

И все-таки, я не чувствую неприязни от того, что посторонний мужчина обнимает меня. Мне комфортно. Интересно, а как отреагирует Рилье? Ведь они с Анором в самом деле друзья.

23

В академию мы вернулись к позднему вечеру.

К концу пути, немного отдохнувший и собранный Анор пересел на своего ферза, чтобы пресечь лишние вопросы, так как мы вдвоем должны будет въехать через единственные возможные главные ворота. То, что ректор теперь женат, и уж тем более на светлой, светить не стоило, по крайней мере до тех пор, пока меня не представят официально. Да и если бы мы ехали на одном ферзе, было бы странно, ведь я всего лишь студент и наши пути уж никак не могли пересечься в таком ключе. Лишние вопросы ни к чему. А так, для всех мы якобы вернулись в одно время. Хотя моя официальная версия, какую бы мы не придумали, была бы неправдоподобной, поэтому, меня отпускали по личным делам, а с ректором мы пересеклись по дороге.

Нас ждали. Еще на подъезде к воротам, их распахнули, а на сторожевой башне засуетились люди. Охрана.

Стало особенно волнительно, когда при приближении я увидела крупную фигуру Рилье. Он стоял монолитной ожидающей стеной и смотрел на нас, в то время как у меня сердце заходилось. Я начала волноваться. Ведь сейчас состоится разговор и я собираюсь сразу же сказать, что теперь замужем за его другом. Надеюсь, он будет рад, а не отстранится.