Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ) - Юраш Кристина

Я сделал шаг к ней. Потом еще один. Но ноги стали ватными.

«Хоть увидеть ее в последний раз», — пронеслось в голове.

Я хотел запомнить всё. Изгиб её бровей. Дрожащие ресницы. Как она прижимает руку к губам. Я хотел унести этот образ в небытие, если оно меня ждет. Что-то мне подсказывало, что эта рана может стать последней.

Я не удержал равновесия. Колени ударились о паркет. Я опустился, тяжело дыша. Рука инстинктивно прижала рану на груди, но кровь просачивалась сквозь пальцы. И я ничего не мог сделать.

Мир начал плыть. Звуки стали глухими, словно я погружался под воду. Но я видел её. Она бежала ко мне. Её шаги звучали как удары сердца.

Она упала рядом на колени. Её руки, теплые и живые, коснулись моей маски.

— Нет... — попытался прошептать я, но голос не слушался. Маска должна была остаться. Хаос не должен был умереть человеком.

Но её пальцы были настойчивыми. Они нашли защелку. Механизм поддался.

Холодный воздух коснулся моего лица. Маска со звоном упала из её дрожащих рук на пол. Сталь ударилась о дерево, и этот звук показался мне самым громким во вселенной.

Я смотрел на неё. На её удивленный, испуганный взгляд. Она узнала меня. Грера. Жениха, который бросил ее перед алтарем. Того, кого она ненавидела. Того, кто стоял перед ней в личине чудовища. И того, который, я надеюсь, смог искупить все ценой своей жизни.

Ее глаза наполнились слезами. Крупные, прозрачные капли, которые падали на мою кожу, жгли сильнее любой кислоты.

Я собрал последние крохи сознания. Мне нужно было сказать ей. Она должна знать. Не ради оправдания. Ради неё.

— Прости... — выдохнул я, а слова давались мне с трудом. — Я берег силы, чтобы сказать тебе... Прости меня… За всё…

Тьма накрыла меня мягко, как одеяло. Последнее, что я почувствовал — это её пальцы на моем лице.

Глава 80

Тишина после его слов была громче крика той твари.

Маска валялась на испачканном кровью ковре, тускло поблескивая в свете догорающих свечей. А на полу, в луже темного, почти черного цвета, лежал он. Грер. Тот, кого я ненавидела. Тот, кого я любила. Тот, кто был моим чудовищем.

Шок длился секунду. Всего одну жалкую секунду, пока мозг отказывался верить глазам. А потом внутри щелкнул переключатель. Тот самый, что заставил меня взять книгу Хаоса в руки. Тот, что заставил смотреть в глаза смерти, не моргая.

Я не стала плакать. Слезы потом. Сейчас нужна была жизнь.

Я рванула подол ночной сорочки. Ткань сопротивлялась, швы трещали под моими пальцами, но мне было все равно. Грубый лен остался в руках мокрым комом. Я прижала его к чужой груди, туда, где из-под пальцев сочилась горячая, липкая жижа. Кровь дракона пахла иначе — железом и озоном, горячей медью.

— Держи, — мой голос не дрогнул. Я вложила всю силу в руки, надавливая на рану, которая показалась мне самой глубокой. — Не смей умирать. Слышишь? Я не разрешаю.

Грер не ответил. Его кожа под моими ладонями стремительно остывала, теряя тот неестественный жар, который всегда его окружал.

— Ди... — отец наконец очнулся от оцепенения. Он стоял на коленях рядом, глядя на лицо герцога. В его глазах плескался ужас. — Это... Грер? Тот самый... мерзавец?

— Он спас нас, папа, — отрезала я, не поднимая головы. — Помоги, прошу тебя…

Отец моргнул. В его взгляде мелькнула сталь. Та самая, что позволила ему построить империю. Он кивнул, резко, коротко, и поднялся на ноги.

— Бенедикт! — гаркнул он в коридор так, что стекла в уцелевших окнах дрогнули. — Всех на ноги! Врач! Немедленно! И носилки!

На дрожащих ногах он вышел из комнаты, пока я зажимала рану своей сорочкой. Голос отца разнесся по дому. Мне показалось, что его услышали даже в соседнем королевстве.

Суета началась мгновенно. Слуги, удивленные и перепуганные, вбежали в кабинет, но остановились на пороге, увидев месиво из мебели и крови. Отец не дал им времени на изумление.

— Поднимайте! Осторожно! — он сам подхватил герцога за плечи, игнорируя кровь, пачкающую его дорогой сюртук. — В комнату Адианы. Там теплее.

Герцога несли через коридор. Я шла рядом, не отпуская его руки, не убирая руки с раны. Моя ладонь была скользкой от его жизни, которая утекала сквозь ткань. Каждый шаг отдавался болью в моем собственном боку, словно рана была на мне.

Когда мы уложили его на мою кровать, белые простыни мгновенно впитали багровые пятна. Казалось, на снегу расцвели маки. Я не отходила, продолжая прижимать импровизированный бинт. Это все, что я пока могла сделать!

Отец стоял у изголовья. Он смотрел на бледное лицо герцога, на шрам у брови, и долго молчал.

— Прости меня... — отец сглотнул, проводя рукой по лицу. — Я... я хотел защитить тебя от нищеты... Я решил, что моя жизнь и моя душа больше ничего не стоят...

Я подняла на него взгляд. В комнате пахло кровью и страхом.

— Я знаю, папа, — прошептала я, понимая, что чувствовала неладное.

Отец опустил глаза. В его позе было столько вины, что мне стало физически больно смотреть. Но сейчас не время для криков и слез.

Дверь распахнулась. В комнату ввалился доктор Холмс, наш семейный врач, полуодетый, с чемоданчиком в руке. Он не стал задавать вопросов. Взглянул на рану, понюхал воздух, поморщился.

— Не просто порез, — пробормотал он, доставая склянки с мутной жидкостью. — Когти твари из Нижних Пределов. Там яд. Паралич нервной системы. Плохо дело...

— Делайте, — тихо сказал отец. — Делайте все, что в ваших силах! Если не справляетесь, мы позовем еще! Я все оплачу! Сколько бы это ни стоило!

Доктор работал быстро. Он лил едкую зеленую жидкость на бинты. Когда ткань касалась кожи герцога, его тело судорожно дергалось, даже в беспамятстве. Я сжимала его руку, шепча бессвязные слова, пытаясь передать ему свою силу через касание. Метка на моем запястье горела, пульсируя в такт его слабому дыханию.

— Он будет жить? — дрогнувшим от страха и надежды голосом спросила я, когда доктор закончил бинтовать.

Глава 81

Врач вытер руки тряпкой, которую потом брезгливо бросил в таз.

— Шанс есть. Но ночь будет тяжелой. Был бы просто человеком - умер бы мгновенно… Я сделал все что мог, господин Фермор. Большее - не в моих силах.

Когда дверь за врачом закрылась, в комнате повисла тягучая темнота. Слуги ушли, оставив нас с отцом наедине с тишиной и хриплым дыханием раненого.

Я села на стул у кровати. В руке я все еще сжимала тот самый цветок. Лиловый первоцвет, который «Хаос» подарил мне вчера. Теперь я понимала, кто стоял за маской тогда. И я не знала, что думать. Обида, которая до этого казалась смертельной отступила на второй план.

Я поднесла цветок к губам. Лепестки пахли весной и жизнью, контрастируя с запахом смерти в комнате.

— Прости меня, Ди, — голос отца прозвучал из угла. Он не уходил. Сидел в тени, сгорбившись. — Я не хотел... Я думал, что тварь заберет только мою душу. В обмен на твое будущее.

Я не обернулась. Смотрела на неподвижное лицо Грера.

— Мы оба сделали выбор, папа. Я готова была отдать себя Хаосу. Ты готов был отдать себя тьме. Мы одинаковые. Как видишь, твоя жертва оказалась настоящей… Именно ты спас нас… И та ненасытная тварь… Я чувствовала обиду, словно поверила в чудо, а мне сказали, что чудес на свете не бывает. Горькое чувство плескалось внутри меня, порождая темные тревожные и ужасно неприятные мысли. А ведь герцог ничего не сделал…. Все сделала тварь…

Но отец продолжил говорить, и картина мира снова перевернулась.

— Знаешь, — папа вздохнул. Шорох ткани, когда он подался вперед. - Только моя жертва была … напрасной. Напрасно я поверил темным книгам…. Это оказалось обманом. Ловушкой для дураков. Хотя, сначала я думал, что это сделала тварь… Но это - не она… Тупая скотинка не знала ничего кроме голода. Разве она разбиралась в рынке свечей? Но я действительно подумал, что это ее рук дело…