С минуту, другую мы все стоим в напряженном молчании, а потом триглиды медленно направляются к Эредару. Он что-то шепчет, достает откуда-то светящийся камень — амулет? — и выставляет его перед животными. Те продолжают наступать, глухо рыча и скаля пасть, и тогда брат начинает пятиться сам, но далеко уйти не успевает.
Первый бросок происходит за долю секунды — один из ящеров молниеносно меняет форму, превращаясь в худощавого зверя с длинными пальцами. Он взмывает в воздух, его когтистая лапа тянется к Эредару.
— Нет! — кричит тот, но триглид сбивает его с ног.
Другие триглиды следуют примеру. Толкают, рычат, цапают, гонят его прочь, к краю поляны. Эредар отбивается и даже выхватывает откуда-то кинжал, но его сразу выбивает когтистая лапа. Шаг за шагом стая оттесняет его дальше, дальше… пока он не исчезает в чаще.
Только в этот момент понимаю, что забыла дышать. С шумом втягиваю в себя воздух. По условиям церемонии я не могу уйти, пока Светлолесье не признает во мне хозяйку. Если уйду до этого, то останусь без земли.
Когда мне кажется, что триглиды про меня забыли, они возвращаются ко мне.
Я не двигаюсь.
И снова едва дышу.
Самый крупный триглид движется в мою сторону первым. Я вижу его глаза — тёмные, внимательные, оценивающие. Как назло, у меня под грудью загорается знак фэргю. Да так ярко, что сияние заметно даже в ярком дневном свете.
Когда животное оказывается совсем рядом, оно с минуту всматривается в свет, исходящий из моей груди, а потом принимается обнюхивать мне руки. Вот на этом месте становится так страшно, что сжимается сердце. А вдруг этот кошко-крокодил оттяпает мне кисть?
Но вместо того, чтобы кусаться, триглид отходит на шаг и встает передо мной, опустив голову вниз. За ним другой, третий. Один за другим, триглиды склоняются передо мной в символичном поклоне.
Выглядит это феерично.
Будто сцена из фильма, в которой я являюсь главной героиней.
Воздух вновь становится разжиженным, пригодным для дыхания. Поляна отмирает. Ветер вновь треплет листья, магические символы медленно гаснут.
Секунда — и передо мной появляется Архимаг. Его тяжелая рука ложится на мое плечо. Жуткий маг после церемонии больше не выглядит настолько уж пугающим. Наверно, после того ужаса, который я испытала от обнюхивания триглида, все остальное теперь кажется мелочью.
Когда я поднимаю лицо, встречаясь с серо-голубыми глазами Архимага, тот произносит:
— Объявляю герцогиню Риддарис законной хозяйкой Светлолесья.
Рейгар быстрым шагом направляется ко мне, а я… совершаю нечто, для себя неожиданное. Следуя непреодолимому внутреннему порыву, перекидываю ногу через спину первого триглида и хватаюсь за два рожка, торчащих из его затылка. Ногами тесно обхватываю округленные бока и, взглянув на Рейгара, говорю:
— Ну что... Прокатимся в твою пещеру за сланшем?
Глава 50
Успеваю лишь увидеть, как глаза мужа наполняются… ужасом? И тут же триглид подо мной рывком пускается вскачь. Ахнув, стискиваю в ладонях рога, чтобы не свалиться с «лошадки».
Перед глазами мелькают ошарашенные лица магов, а потом меня накрывает густая тень. Короткого взгляда наверх хватает, чтобы увидеть силуэт дракона, что парит прямо надо мной.
Ешкин кот...
Все пошло не по плану.
Мой расчёт был на то, что Рейгар покажет мне дорогу к залежам сланша, и я последую за ним. Но вместо этого триглид, как необъезженный мустанг, уносит меня прочь в неизвестном направлении, а дракон, получается, нас догоняет. Возможно, он хотел бы лапами выдернуть меня с триглида, но тут вокруг деревья, и ему никак не подобраться ближе.
В панике цепляюсь за зверя. Льну к его подпрыгивающему телу, словно утопающий к спасательному кругу. По лицу хлестают ветки, стволы сосен проносятся мимо, как в ускоренном кадре. Куда мы прискачем таким макаром, понятия не имею… Нет, дружок, так не пойдет!
— А ну, стой, — отчаянно кричу «лошадке» и тяну рога на себя.
Как ни странно, это срабатывает. Триглид потихоньку замедляется и через минуту, другую останавливается онончательно. Мощный зверь тяжело дышит, мышцы дрожат от напряжения.
Казалось бы, мы с ним сейчас один на один. Его звериной мощи хватит, чтобы разорвать меня на кусочки, но я не испытываю к нему ни капли страха. Растерянность — да и только.
И вот что удивительно.
Мне кажется, наши чувства сейчас взаимны. Это прекрасное, сильное животное, похоже, тоже пребывает в замешательстве.
Я медленно глажу его по теплой, чешуйчатой холке, говорю:
— Ты прости меня за бесцеремонность, ладно, дружок? Нам надо было для начала познакомиться. Привыкнуть друг к другу. Не стоило мне наскакивать сходу. Но мне очень-очень надо попасть в одно место. Это важно для меня. И я надеюсь, что ты поможешь… Эм. По дружбе.
Чувствую, как при звуках моего голоса животное подо мной потихоньку успокаивается. Когда его дыхание выравнивается, он изворачивает шею так, что один глаз в упор смотрит на меня. Черный зрачок сужается в янтаре, будто фокусируется камера объектива.
С минуту мы просто смотрим друг на друга, и я ощущаю, как меня покидает волнение, растерянность и прочая шелуха. Точно желтые листья слетают с дерева в осенний день, оставляя голую суть. Связь. И доверие. И радость, вплоть до бурлящего ликования, что мы с триглидом друг друга поняли.
Наконец, животное отворачивается. Перебирая лапами, спокойно топчется на месте, будто ждет от меня сигнала, куда двигаться. Я бы ему подсказала, вот только сама не в курсе… Задираю голову и машу дракону, что кругами летает прямо надо мной.
— Где сланш? — кричу погромче.
Кажется, Рейгар меня слышит, потому что он перестает наворачивать по небу круги и начинает двигаться по прямой, прочь от меня. Я аккуратненько тяну триглида за правый рог, и прошу:
— Повернись-ка, милый! Нам надо напра-аво.
Ящер подо мной послушно поворачивается, куда я прошу, и медленно шагает, острожно ступая, словно прислушиваясь к моей реакции. Услышав одобрящие нотки в моем голосе, набирает скорость и вот, мы уже со всех ног мчимся за драконом.
Так как ландшафт нас окружает лесной, приходится то и дело лавировать между деревьями. Я не расслабляюсь ни на секунду, стараюсь прилипнуть к зверю второй кожей. Мышцы скоро деревенеют от напряжения. Запоздало ругаю себя, что за столько дней в новом мире даже не догадалась привести тело в тонус.
Не знаю, сколько продолжается наша гонка, но к моменту, когда мы добираемся до каменистых поверхностей я ощущаю лютую усталость в каждой клеточке тела. К счастью, дракон начинает снова выписывать надо нами круги, будто показывая, что мы прибыли на место назначения.
Осмотревшись, я ужасаюсь. Передо мной, насколько хватает глаз, отвесная каменная гряда. Значит, это ее мне предстоит покорить верхом на триглиде?
Это вам не по ровной поверхности скакать!
А вдруг я слечу с его спины?
Тут хочешь - не хочешь надо подстраховаться.
Слезаю с триглида и стаскиваю с себя нижнюю юбку. Рву ее на широкие ленты. Потом приматываю себя к животному, на удивление, спокойно воспринимающему мои манипуляции. В целом оно проявляет столько ума и смекалки, что я только диву даюсь.
К моменту, когда я примотана к нему крепко-накрепко, краем глаза замечаю справа от себя какое-то движение. Секунда — и передо мной появляется Рейгар, в человечьем обличии. По его лицу сразу понимаю, что он зол. Видно, ему не по душе мое самоуправство.
Секундой позже, понимаю, что я не ошиблась.
— Что ты задумала, Ари? — рычит он. — Слезай.
Я молча мотаю головой, но объяснить ничего не успеваю. Рейгар указывает на широкую каменную гряду и шипит:
— Ты не видишь? Тут скалы. Если упадешь, разобьешься насмерть!
— Я не планирую падать, — поспешно указываю на тряпки, сцепившие нас с триглидом так, что мы теперь напоминаем мумию Кентавра. — Смотри, как крепко я себя привязала!
Но мужа мои доводы не убеждают.
