Офицер, стоявший на трибуне, какое-то время смотрел Луану вслед, а потом слегка пожал плечами. Раздались жидкие аплодисменты. Но Луан не обращал на них никакого внимания: он пробирался вперед, пока не оказался под самым моим балконом. Там он остановился, запрокинув голову, – и вдруг вытянул руки, будто примериваясь, и весь словно подобрался. Это что же, сообразила я, он собирается взлететь на второй этаж без лестницы?!
Луан вдруг прыгнул, оттолкнувшись от стены под балконом, словно она была полом. Мгновение, другое – и вот он уже оседлал те самые перила, к которым меня прижала толпа. Я подавилась вдохом, осознавая, что он только что сделал и насколько это было опасно. Не рассчитай он сил – переломался бы!
– Луан!.. – сдавленно воскликнула я. – Ты что, с ума сошел? Разве можно так рисковать?!
Луан смотрел на меня непонимающе, будто поверить не мог, что я его отчитываю. Потом его взгляд сфокусировался. Он нахмурился, всматриваясь в мое лицо, словно хотел убедиться, что это действительно я.
Я глубоко заглянула в темно-карие бархатные глаза брата и протянула к нему руки.
– Давно не виделись, братец!
Он замер, не двигаясь мне навстречу. Тогда я потянулась к нему первой.
Он был коротко острижен, как и все кадеты, и это очень ему шло – придавало мужественности. Кожу Луана чуть тронул загар, вероятно от регулярных тренировок под палящим солнцем. Я обняла его. Оказывается, он и впрямь вытянулся, так что сейчас был уже выше меня!
– Поздравляю с поступлением, – шепнула я, прижимаясь к его груди.
– Это… действительно вы, сестрица? – хрипло проговорил он. Плечи Луана под моими ладонями словно закаменели.
– А ты не ожидал? – засмеялась я.
– Это вы, – выдохнул он. – Это… и правда вы?
– Нет, – съязвила я. – Это не я, а твой старший брат!
– Вы шутите, – догадался Луан.
Я сощурилась. Да что не так?.. Луан был до странности напряжен и будто даже не рад мне. А ведь он всегда оставался добрым малым – мы с ним даже никогда не ссорились, пока он окончательно не превратился в подростка.
– Ты что, злишься? – спросила я.
– Я? Нет. – Он сбился. – Но… матушка…
Его голос прервался, словно он не мог говорить. Я погладила его по спине, все еще обнимая, – и тогда он вдруг порывисто притянул меня к себе.
– Да вы хоть знаете, как мы волновались? – хрипло пробормотал он, зарываясь лицом в мои волосы.
– Я ведь оставила вам письмо, – смущенно проговорила я.
– Письмо?! – Он вскинулся, как от удара. – Вы что же, считаете, что для такого достаточно… простого письма?!
Он оттолкнул меня – и вдруг всхлипнул. Я застыла, пораженная тем, как исказилось всегда спокойное лицо брата.
– Вы сбежали из дома, – сдавленно сказал он. – Оставили письмо. И думаете, что все в порядке?! Да вы хоть понимаете, как опасно в столице?!
– Ты злишься, – изумилась я.
– Красный дворец – жуткое место! – воскликнул Луан. – А вы… ты сунулась туда… в самое пекло!
– Луан… – Я попыталась вставить хоть слово.
– Что плохого тебе сделало Белуа, что ты сбежала ночью, как вор? – сжав зубы, выпалил он, глядя на меня в упор. – Как ты только посмела? Почему не сказала хотя бы мне?! Ты можешь бояться отца или матушку – но не меня!
Он повысил голос впервые в жизни. Я смотрела на него во все глаза – и Луан вдруг с силой прикусил нижнюю губу, словно пытаясь взять себя в руки.
– Ты… должна была сказать мне, – хрипло проговорил он.
Я вдруг поняла, что натворила. Наши родители были взрослыми людьми, и, с их точки зрения, мой побег выглядел просто подростковым бунтом. Но Луан! Луан не понял, что произошло. И решил, что я его бросила!
Я стиснула руку брата, не зная, как выразить охватившее меня раскаяние.
– Прости меня, – прошептала я.
Он промолчал, дыша быстро и тяжело и ничего не отвечая на это торопливое извинение. Я снова обняла его.
– Прости меня, Луан, – прошептала я. – Прости. Я не подумала о тебе. Клянусь, я больше никуда не пропаду, никогда…
– Это ты меня прости, – тихо выдохнул он, обнимая в ответ. – Я… накричал на тебя.
У меня сжало горло. Каким же добрым он все-таки был, мой братец! Второго такого еще поискать.
Луан быстро вернул себе привычную невозмутимость. Я улыбнулась, глядя, как вновь разглаживается его лоб – словно он вовсе не волновался. Пусть я вернулась в прошлое и многое в нем теперь шло иначе, но кое-что, к счастью, оставалось прежним: мой братик изменился столь же мало, как старые деревья в парке у нас дома. Как же хорошо он умел держать себя в руках!
Я наконец осознала, что вижу сейчас то, что пропустила в прошлой жизни. Церемония посвящения Луана, сам Луан-первокурсник – все это мне не удалось увидеть прежде, и все это было для меня драгоценно.
Я твердо намерена была это защищать.
Будто теплая волна, меня вновь накрыло огромное облегчение, которое я впервые ощутила, когда очнулась в свой двенадцатый день рождения и снова обняла брата. Луан был моей путеводной звездой, тем единственным, кто поддерживал и согревал меня, пока я металась в тревоге и суете. И сейчас, неожиданно для себя, я ощутила, что камень, все еще лежавший у меня на сердце, словно стал немного легче. Пусть Руперт по-прежнему мне не доверял и пусть я понятия не имела, что мне делать, чтобы заслужить его доверие, – встреча с Луаном напомнила, ради чего я все это делала. И осознание само по себе добавило мне уверенности.
Бремя заботы о тех, кого любишь, тяжело, но отнюдь не болезненно. Я хорошо усвоила урок: пока у меня есть родные люди, я бесконечно богата.
Церемония посвящения продолжалась, и на нас многие оборачивались. Луан решительно потянул меня из толпы. Я уперлась. На сегодня у меня была официальная увольнительная из дворца, и я специально пришла, чтобы посмотреть на это торжество, но Луан продолжал упрямо тянуть меня в сторону. Ему явно хотелось скрыться от посторонних глаз.
– Луан! – строго сказала я, поднимая брови и впервые за долгое время обращаясь к своему авторитету старшей сестры. Луан помрачнел и остановился.
В прошлой жизни ему было четырнадцать, когда он сорвался и начал яростно бунтовать против академии и ее строгих порядков. Теперь же я видела, как именно это начнется. Я прикусила язык, предвидя будущее и ругая себя за то, что в прошлый раз не сумела ни предусмотреть, ни предотвратить его подростковый бунт.
Луан тем временем напустился на меня с подробнейшими расспросами – как мне живется во дворце, все ли у меня в порядке, хорошо ли я себя чувствую, – словно он был не моим младшим братом, а заботливой тетушкой. Церемония подходила к концу, и мне удалось-таки прогнать Луана обратно на сцену, чтобы он успел на последнюю часть посвящения. Все курсанты выстроились в ряд, и им торжественно надели на головы форменные фуражки.
Я смотрела на Луана, который стоял в ней, страдальчески хмурясь и всячески изнывая, и вдруг увидела, как его грубо схватил за руку какой-то высокий плечистый парень. Он тоже был одет в форму академии, и она, нельзя было не признать, очень ему шла, пусть лицо у него и было довольно мрачным.
Незнакомый курсант осуждающе ткнул в Луана пальцем, видимо выговаривая ему за что-то. Луан в ответ вдруг схватил обидчика за палец и резко вывернул. Курсант взвыл и шарахнулся прочь. Я открыла рот от удивления. Мне было неведомо, в каких отношениях Луан состоял с этим человеком, но могла поспорить, что он только что сделал ему очень больно, если только вообще не сломал палец. Судя по всему, так оно и было: на лице противника Луана читались одновременно гнев и изумление. Я встревожилась: не будет ли у Луана неприятностей из-за этой выходки?
Тем временем высокий курсант, покраснев до корней волос, вдруг замахнулся на Луана здоровой рукой. Шум толпы скрадывал все звуки, но я готова была биться об заклад, что услышала шлепок. Пощечина! Этот краснолицый боров посмел поднять руку на моего брата! Кулак у него был размером с мою голову – и он посмел ударить моего Луана!
