«Незримое касание».
Способность, полученная от Арчибальда, пока особо не находила применения. Я периодически тренировался на мелких артефактах, разрушая или подзаряжая их, но сейчас требовался более сфокусированный подход. Мои ладони на миг стали очень горячими, затем резко похолодели, пока маска впитывала силу. В сравнении с обычными кольцами, амулетами и жезлами она ощущалась как пустой колодец против чайных кружек. Но колодец всё же не был бездонным, и его не требовалось наполнять до краёв.
«Взгляд библиотекаря».
Всё ещё никакого проклятья — при этом артефакт определяется как действующий.
— Так, — сказал я. — Никому не пугаться, не паниковать и не пытаться снять с меня артефакт. Я не сошёл с ума и не собираюсь занимать место Жнеца — на данный момент маска не проклята. Доступно?
Три головы — две драконьи, одна слаймовая — переглянулись и ответили настороженными кивками. Я глубоко вздохнул и надел стилизованный лошадиный череп поверх собственного. Опять. Вот уж не думал, что пройду через эту процедуру второй раз в жизни.
Зудящее чувство на миг достигло своего пика и тут же рассосалось, словно его и не было. Почудилось, блин, померещилось. Но хрен бы с хозяйской чуйкой, надо сперва проверить, насколько мои расчёты оказались верны.
Я осторожно потянул за края маски — идеально сидевшей, между прочим — и без большого труда стянул её назад. У драконят и Кулины вырвался синхронный вздох облегчения, да и мне стало резко спокойнее. Проклятье не вернулось, то ли из-за тщательно отмеренной доли силы, то ли из-за действующего Хранителя. А это значило только одно — артефакт можно было использовать более-менее безопасно.
— Дайте мне десять минут.
Вернув череп на голову, я активировал «Взгляд библиотекаря», и тут же получил знакомый эффект «просветки». Вниз он работал хуже, хотя глубоко под подвалом явно залегали многочисленные тоннели и подземные этажи, тянущиеся от других зданий. Но мне сейчас требовалось не исследовать пространство в поисках аномалий, а снова отыскать вход в межстенье. Желательно, не на охранный этаж, где находился зал хранения Хранителя равновесия — такой вот каламбур. Полночь как-то упоминала, что, как и в обычной её версии, там могли существовать разные места. В том числе и нужное нам?
Точно, вот и главный подозреваемый — трещина в пространстве, точка перехода. Она ощущалась не так интенсивно, как раньше, но это был скорее плюс.
— Все готовы? — глухо спросил я. — Не знаю, где мы окажемся, если что — держитесь меня. При большой опасности вернёмся назад.
Кулина обняла драконьих детей за шеи, те приготовились к переносу. Я потянулся к трещине, она охотно потянулась в ответ.
ВЖУХ!
Перенос ощущался чуть менее бесцеремонным, вместо потери сознания — лёгкое потемнение в глазах. Спасибо могуществу Авалона за наши счастливые телепорты.
Подпространство межстенья оставалось верно себе — тот же подвал вокруг, но безупречно чистый. Посуда на полках, сами полки, шкафы, мешки и ящики — в идеальном состоянии. Сразу стало понятно, что здесь хранилась утварь и бытовые мелочи для какой-то столовой неподалёку, нынче наверняка разрушенной. Кулина одобрительно цокала, проходя мимо рядов с кухонными принадлежностями.
— Отсюда ничего не забрать, — предупредил я. — Иллюзия, отражение реального мира. Но если что-то понравилось, запомни, а затем возьмём у купцов.
— Ловлю на слове! Полночь обновляет посуду, но только самую простую. Знаете, сколько мисок в месяц разбивают гноллы⁈
Я не успел выдвинуть предположение. Мы даже не вышли из межстенной версии подвала. Дверь распахнулась, и к нам четверым присоединился пятый — Жнец.
Давно, целую вечность назад, до прохода сквозь кошмар и испытаний умирающего Авалона, всё это уже случилось. Тогда межстенье бросило на нас целую ораву жнецов поменьше, как только мы начали движение к охранному этажу. Проблема была в загрязнении, устранённом в тот же визит, но кто мог гарантировать, что в другом сегменте подпространства Полуночи не водились схожие проблемы?
Тем не менее, прошло уже секунды три, а этот Жнец не проявлял агрессии. Даже серпы не достал, а просто стоял в достаточно расслабленной позе. Не висел в воздухе — именно стоял на полу как нормальный человек.
А дальше он приподнял собственную костяную маску — так, что та осталась на голове, но открыла лицо. Копию моего лица, пусть и гораздо более осунувшуюся, с тремя глубокими шрамами, пересекающими его почти в ритуальной манере, и всего одним левым глазом. Глаз смотрел строго, но не слишком, как уставший старик в парке смотрел бы на чрезмерно разыгравшихся детишек.
— Ну здравствуй снова… внучок.
— Здравствуй, Роланд.
Глава двадцатая
Особенности связи избранных родов хозяев и вечных замков мне в своё время пришлось собирать по крупицам. Сперва смутное упоминание «проклятья Полуночи», затем издевательское уточнение Альхирета о смерти моей мамы и последовательные рассуждения Илюхи. Я наводил справки и после этого, через библиотеку, Кас и даже саму Полночь, и всё ещё не мог сказать, что получил информацию в полном объёме. Всё, что было известно — спустя пару тысяч лет после создания вечных замков, несколько невероятно сильных магов буквально прокляли себя и всех своих потомков на бесконечное служение. «Законные» или «истинные» хозяева обладали лучшей совместимостью с избранными замками, но, если они отказывались занимать трон, или просто не знали о таком варианте, страдали от последствий проклятия.
Хозяин Полуночи, мой очень далёкий предок, носящий фамилию фон Харген, пошёл дальше всех своих соперников. Мало того, что его «штраф» за отказ править буквально означал смерть, он ещё и обеими руками залез в собственные гены, обрекая бессчётное число наследников на судьбу клонов себя любимого. Причём в плане тел клонов практически безупречных — вплоть до шрама на левой щеке, хотя тот с генетикой никак не был связан. Данная «настройка» касалась далеко не каждого мальчика из рода фон Харгенов, а где-то одного из ста, но и этого вполне хватало. Благодаря неизвестному прапрадеду мне достался особенно прочный и выносливый организм, а также талант к изучению магии — который я пока что закапывал в песок. Но ни моего уважения, ни моей симпатии первый фон Харген за эти подарки не снискал.
К счастью, магические манипуляции с ДНК, нитями судьбы или ещё чем похуже, не затрагивали мозг и душу. Ярчайшим примером тому были двое моих предков — всё ещё весьма далёких, но в более обозримом прошлом. Бертрам фон Харген, поехавший маньяк без зачатков эмпатии и Роланд фон Харген — спокойный и вполне адекватный мужик. Ну и я в качестве третьего варианта, необъяснимым образом продолжающий сталкиваться с первыми двумя.
Впрочем, в случае с Роландом я вовсе не был против. Просто не ожидал.
— Зачем… пожаловал?
Его голос, усталый и слегка насмешливый, звучал как будто из старого проигрывателя пластинок, неровно и с шумами. Но это было значительное улучшение по сравнению с нашей предыдущей встречей, когда он еле выталкивал из себя слова.
— Ты не поверишь. Я и сам не сразу поверил.
— Ищешь что-то… забытое. Потерянное, даже от взгляда… Полуночи.
— В принципе, да. Головы дуллаханов.
— Я бы… не догадался.
Сперва мне — и не только мне — казалось, что Полночь сделала Роланда Жнецом в наказание за некий проступок. Но затем выяснилось, что всё строго наоборот — с позиции нечеловеческой логики вечного замка роль Хранителя равновесия считалась одной из самых почётных. Полночь любила Роланда, поскольку тот изо всех сил пытался исцелить её от недуга. Она не смогла полноценно воскресить его, когда тот погиб в её сердце, так что вдохнула в его угасшую душу достаточно силы, дабы тот вечно стоял на страже.
Позже болезнь замка прогрессировала, Жнец вышел из-под контроля, а мне пришлось это исправлять. И, сказать по правде, я думал, что это первый и последний раз, когда мы поговорили по душам.
