Исток Жизни (СИ) - Аржанов Алексей

– Всеволод, я рада, что ты оценил, – произнесла она. – Но я бы хотела поговорить о другом. Дело не срочное, поэтому не стала тебя будить.

По её тону я понял, что разговор будет не о рисовании.

– Говори, – кивнул я.

– Вчера, пока тебя не было, возникли сложности с одним из наших пациентов, из дворян. И боюсь, что сама я не смогу это уладить.

Глава 17

Эх, мало мне проблем. Тенелист мешается, с адвокатом ещё до сих пор не подготовили заключительную тактику, а тут ещё и с пациентами какие-то проблемы.

Ни дня спокойно вздохнуть не дадут!

– Ну, рассказывай, – сказал я и сел напротив Лизы. – По порядку. Кто там из пациентов опять проблемы создаёт?

– Уваровы, – начала Лиза. – Эта семья прибыла четыре дня назад, по рекомендации Валиевых. Глава семейства – Андрей Яковлевич Уваров, сорока пяти лет. Если не ошибаюсь, приехали они из-под Воронежа. С ним жена Елена Михайловна, двое детей восьми и одиннадцати лет, и его отец, Яков Антонович. Пожилой мужчина.

– Лечиться все приехали или только старик? – уточнил я.

– Нет. Дети и родители здесь скорее для отдыха, а Яков Антонович – это основной пациент. Привезли его на носилках. Чувствовал он себя неважно. Сильные отёки на ногах, одышка, давление скачет, лицо одутловатое. Я осмотрела его в первый же вечер и предположила, что у него почечная хворь. Симптомы классические. Моча мутная, отёки поднимаются от ног всё выше и выше, кожа сухая и желтоватая.

– Ну, я так полагаю, лечение ты назначила. Так в чём проблема?

– Назначила, – кивнула Лиза. – Всё как обычно. Отвары из толокнянки и хвоща, ванны с морской солью, диета, мочегонные сборы. В некоторые отвары даже добавляла магические компоненты из тех, что отец делает. Хотела усилить выведение жидкости и восстановление тканей. Но тут… Понимаешь, обычно за три-четыре дня уже видно улучшение. Хотя бы отёки спадать начинают…

– На этот раз не помогает?

Судя по взгляду, Лиза явно была растеряна.

– А тут наоборот, Всеволод. Ему хуже с каждым днём! – пожала плечами она. – Вчера ночью отёки поднялись до колен, сегодня утром – уже до бёдер. Появилась сыпь, которой не было при поступлении. Сердце стало работать хуже, я уже по несколько раз в день его слушаю. Печень увеличилась, и даже болезненность появилась. По всем признакам у него идёт сильное повреждение почек. Будто отравление какое-то, но я не понимаю, откуда оно могло взяться.

– Может, реакция на твои отвары? – предположил я.

– Я первым делом так и подумала! – закивала Лиза. – Заменила состав, исключила всё, что хоть теоретически могло дать аллергию. Заменила препараты, дала ему самые мягкие, какие только можно. Но стало ещё хуже. Впервые такая ситуация. Ничего не понимаю…

– А родственники что говорят? – продолжал собирать информацию я.

– Семья вся на нервах – в этом и проблема, – продолжила она. – Андрей Яковлевич вчера устроил мне скандал в коридоре, да ещё и при пациентах. Назвал меня… – она осеклась, – деревенской знахаркой. Сказал, что я отца её убиваю. Жена его еле успокоила. А сам Яков Антонович…

– Что? Тоже тебя оскорбляет? – нахмурился я.

– Странный он, Всеволод. Как раз всё наоборот. Он говорит, что лечение прекрасное, что ему лучше с каждым днём. Хвалит меня и сына своего затыкает. Но при этом я же вижу, что он на глазах у меня умирает. Не бывает такого при болезнях почек. Такие пациенты обычно слабые, вялые. А этот ещё подмигивает, шутит и заигрывает со мной!

М-да, ну и ситуация. Чувствую, нелегко будет с Уваровым разобраться.

Хм… Но поведение Якова Антоновича кое-что мне напомнило. Картина ещё из прошлой жизни. Бывало, видел, как партнёр находится на грани банкротства и при этом улыбается, говорит, что всё прекрасно. Это всегда означает ровно одну вещь: он что-то скрывает. Причём скрывает сознательно.

У меня тут же созрела одна мысль. Придётся провести небольшое расследование.

– Лиза, ты лекарства где сейчас готовишь? – спросил я.

– В аптечной комнате, рядом с лечебницей. В подвал сейчас редко хожу, там же яйцо твой зреет. В общем, утром завариваю свежий отвар на весь день, разливаю по склянкам, подписываю и разношу пациентам.

– И склянки потом с пациентом стоят, в его палате, верно?

– Да. На столике у кровати. Чтобы он сам мог отпить, когда нужно. Я отмеряю дозу карандашом на стекле.

– А ночью?

– Ночью у него отвар на тумбочке. Утром я прихожу, смотрю, сколько выпито, и забираю склянку.

– Вот теперь мне всё ясно, – я поднялся. – Не беспокойся, Лиза. Я схожу, познакомлюсь с этим семейством. С каждым поговорю. Ты пока подготовь полный список того, что добавляешь в его отвары, с точными дозировками. Постарайся ничего не упустить. Идёт?

– Хорошо… Ты что-то понял?

– Кое-что подозреваю. Но проверить надо. Не хочу спешить с выводами.

Уваровых я нашёл в восточном крыле лечебницы. Им выделили большую семейную палату с гостиной. Подходя к двери, я уже слышал голоса. Точнее, один голос – мужской, громкий, на грани крика.

– …и я больше не позволю этой девчонке экспериментировать на моём отце! Бардак какой-то. Завтра же уезжаем!

Очевидно, это Андрей Уваров опять разошёлся.

– Никуда мы не уезжаем, Андрюша, – послышался насмешливый старческий голос. – Мне здесь хорошо. Лекарка милая, кормят вкусно. Никуда я не поеду!

– Отец!

– Цыц! Не кричи на отца. Со слухом у меня пока что всё в порядке.

Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.

В гостиной у окна сидел в кресле старик. Выглядел он нездорово, но взгляд его мне показался, наоборот, предельно живым. Всё как и описывала Лиза. Рядом стоял его сын – крепкий мужчина с покрасневшим лицом и сжатыми кулаками. У камина сидела женщина – Елена Михайловна. Детей в комнате, к счастью, не было. Видимо, сбежали от скандала.

– Барон Дубровский, – коротко представился я. – Прошу прощения, что без приглашения. Услышал, что у вас сложности, и решил со всем разобраться лично.

Андрей Яковлевич разом сменил тон. Я ожидал, что он и на меня решит поорать, но вместо этого он заговорил спокойно и представил мне всё своё семейство.

– Рад знакомству, – бросил Яков Антонович. – Извините, что не встаю, барон. Ноги уже не те. Хотя сын считает, что беды у меня от головы!

– Отец… – вздохнул Андрей Яковлевич.

– Молчу, молчу.

Пока семейство снова взялось препираться, я решил воспользоваться моментом и подключился к Кругу Тишины. Решил понаблюдать за Уваровыми на более глубоком уровне.

От Андрея Яковлевича разило страхом и злостью, но при мне он пытался сдерживать эти эмоции. Я понимал, что он боится за отца и гневается на Лизу. С ним всё понятно.

На супругу Уварова я даже не обратил внимания – там ничего интересного. А вот старик меня удивил. Несмотря на болезнь, ему было весело. И под этим весельем что-то скрывалось… Какая-то нотка… азарта? Любопытно. Такое впечатление, будто он ведёт шахматную партию и уже знает, что вот-вот победит. Предвкушает триумф.

Как-то всё это не вяжется с его клинической картиной.

– Яков Антонович, – обратился я к старику, – вы давно болеете?

– Да лет десять как помираю, барон, – охотно ответил он. – Всё никак не помру. Удивительный организм, врачи руками разводят.

– Отец! Ну что ты такое говоришь… – вновь занервничал Андрей Уваров.

– Что “отец”? Барон спросил, я ответил!

– Расскажите подробнее, – попросил я и сел в кресло напротив старика. – Когда впервые появились отёки?

– Лет восемь назад. Сначала к вечеру распухали стопы. Потом – к обеду. Теперь уже и с утра опухают. Я у лекарей и в Москве, и в Воронеже бывал. Все говорили одно и то же. Почки сдают, ничего сделать нельзя. И ничего не помогало, пока сюда не приехал.

– А здесь стало лучше? – нахмурился я.

– Ой, да ещё как! – подмигнул он. – Я уж и забыл, когда в последний раз так хорошо себя чувствовал!

Врёт ведь. Я даже без медицинских знаний вижу, что старик помирает. Лапшу нам на уши вешает, да ещё и с удовольствием. Непонятно только зачем?