Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей

— Баня? — я недоверчиво хмыкнул. — Ну… хорошо. Баня это дело нужное. Выгоним северный мороз из костей.

Через полчаса мы уже катили по весенней Москве. Гордей крутил баранку, Степан травил какие-то байки про своих бывших дружков с Хитровки, а я смотрел в окно.

Город жил своей жизнью. Мартовское солнце робко топило грязный снег, превращая обочины в серую кашу. Люди спешили по своим делам, не подозревая, что где-то на севере вчера открывались врата в ад.

Мы выехали на Дорогомиловский мос. Внизу, закованная в гранит, несла свои темные воды Москва-река.

Я лениво скользил взглядом по парапету, как вдруг мое сердце екнуло.

— Гордей, тормози! — рявкнул я и хлопнул командира гвардии по плечу.

— Что такое⁈ — Гордей инстинктивно вдавил педаль тормоза.

Джип клюнул носом и взвизгнул покрышками. Мы остановились в крайнем правом ряду. Ехавшая сзади легковушка взвыла клаксоном, когда чудом избежала втетеривания в наш зад.

Да и ладно!

Я не стал объяснять. Рванул ручку двери и выскочил на пронизывающий мартовский ветер.

Метрах в двадцати от нас, перебравшись за чугунные перила моста, стояла девушка. Тонкая фигурка в легком весеннем пальто. Ветер трепал ее светлые волосы. Она стояла на самом краю, вцепившись побелевшими пальцами в металл, и смотрела вниз, на текущую ледяную воду.

Что это? Очередная сломанная судьба.

Я быстрым шагом направился к ней. Услышав шаги, она повернула голову. Ее лицо было бледным, по щекам размазалась тушь. Не лицо, а театральная маска.

— Не подходи! — истерично крикнула она, отпуская одну руку. — Сделаешь еще шаг, и я прыгну!

Я остановился метрах в трех от нее. Засунул руки в карманы куртки, и критически осмотрел расстояние до воды. Внутренний старик, повидавший на своем веку сотни смертей, подсказал единственно верную тактику. Уговоры и сопли тут не помогут. Нужен только шок.

— Прыгнешь? Сюда? — я скептически скривил губы и покачал головой. — Ну и дурацкая же затея.

Девушка замерла, опешив от такого тона.

— Что?..

— Говорю, место ты выбрала отвратительное, — я пожал плечами, изображая скучающий вид. — Тут расстояние до воды метров пятнадцать. Ну, максимум двадцать! Вода сейчас холодная, но не лёд. Ты не разобьешься насмерть. Ты просто переломаешь себе ноги, отобьешь внутренние органы, порвешь селезенку. А потом будешь барахтаться в этой ледяной каше, захлебываясь кровью, и кричать от боли до тех пор, пока тебя не вытащит МЧС. А потом тебя выходят, вылечат и проживёшь всю жизнь калекой. Испортишь жизнь ещё десятку-другому человек, которые будут напрягаться, чтобы ты дальше коптила небо.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Если слушает, то хорошо. Я умею правильно присаживаться на уши.

— Если уж решила идти на глушняк, то надо делать это с умом, — продолжил я будничным тоном, словно советовал ей, какой чай выбрать. — Тут неподалеку, на набережной, есть отличная недостроенная высотка. Этажей двадцать. Вот оттуда фигакнуться, то сто процентов в лепёшку разобьёшься. Никаких мучений. Шмяк и всех делов. Подвезти?

— Ты… ты больной? — выдохнула она. — Что ты такое несешь⁈ Что ты, молодой сопляк, вообще знаешь о жизни? Стоишь тут, зубоскалишь!

— Я не зубоскалю, — я сделал шаг вперед. — Я вполне серьезно хочу тебе помочь. Потому что буквально вчера я сам был на волоске от смерти. И вчера один хороший мужик пожертвовал своей жизнью, чтобы я и другие люди остались живы. А сегодня я еду по мосту и вижу, как какая-то засранка хочет свою жизнь, этот бесценный подарок от Бога взять, да и спустить в унитаз!

Я подошел еще ближе.

— Ты хоть понимаешь, что ты не только себя убьешь? Ты кому-нибудь жизнь сломаешь! Может, своим родителям, которые будут за тобой, парализованным овощем, ухаживать до конца твоей никчемной жизни, если ты выживешь!

Второй раз надавил на гниль. Ну а что делать? Иначе не пронять!

— Да пошел ты! — она всхлипнула, из глаз брызнули слезы. — Из-за таких козлов, как ты, я здесь и стою! Я уже одну жизнь погубила! Так что свою мне не жалко!

Внутри меня что-то щелкнуло. «Погубила одну жизнь»? «Из-за таких козлов»?

— Аборт сделала? — прямо в лоб спросил я.

Она вздрогнула, словно я ударил ее по лицу.

— Заметно? — горько усмехнулась она.

— Заметно, что ты пытаешься убежать от ответственности, — я вздохнул.

Краем глаза я увидел, как Гордей и Степан вылезли из машины и бросились к нам. Я предостерегающе поднял руку, приказывая им оставаться на месте. Не хватало еще напугать ее толпой мужиков.

— Раз тебе так не жалко свою жизнь… — я запрыгнул на парапет рядом с ней и перекинул ногу через чугунные перила. — Если так, то давай вместе.

Девушка отшатнулась в сторону, едва не сорвавшись.

— Ты что творишь⁈ — взвизгнула она. — Тебе-то зачем⁈

— Ну как зачем? — я наигранно развел руками, балансируя на узком карнизе. Мартовский ветер тут же попытался сбросить меня вниз. — Я же говорю: вчера за меня человек жизнь отдал. Куча людей погибла. Моя жизнь теперь вроде как не совсем моя. Так что, если я сейчас сигану вместе с тобой, это будет небольшая компенсация мирозданию за ее дурость. Справедливый обмен, не находишь?

— Ты дурак! — закричала она, вцепившись в перила. — Ты реально больной на всю голову!

— Возможно, — я философски пожал плечами. — Но если тебе так дорога моя жизнь, что ты из-за нее переживаешь, то зачем тогда выбрасывать свою? Живи ее. Проживай. Искупай свои грехи, если они у тебя есть.

Я сделал шаг ближе к ней, отпустил руки и опасно покачнулся над водой. Специально покачнулся, чтобы вызвать её реакцию. Мы были на расстоянии полушага друг от друга. Что она сделает?

Блин, а ведь карниз-то скользкий! Нога соскользнула и…

— Стой! — крикнула она.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Девушка выбросила вперед руку. Воздух вокруг нее задрожал. Из-под моста, нарушая все законы физики, взметнулся водяной хлыст!

Техника Воды! Ядрёна медь!

Водяной аркан обвил меня поперек груди, дернул за камзол с такой силой, что хрустнули пуговицы. Я вцепился в её руку в прыжке. Меня сорвало с парапета, перебросило, и мы вместе с девчонкой кубарем покатились по грязному асфальту.

Я больно приложился плечом, но тут же вскочил на ноги, отряхиваясь. Девушка сидела на асфальте, осматриваясь. Вода, которую она призвала, растекалась вокруг нас лужей.

— Так ты Одаренная? — я удивленно присвистнул. — Ранг Боец, не меньше. И с таким даром ты собралась рыбам на корм пойти?

Она подняла на меня злой, заплаканный взгляд.

— Да! Потому что мне жизнь не дорога! Потому что всё…

— Замолчи, — жестко оборвал я её. Подошел и навис над ней, протягивая руку. — Ты идёшь?

— Ты ранен, — показала она на мою руку.

Вот жеж блин, забыл надеть Кольчугу Души и поцарапался о какой-то камешек. Так себе царапина, даже не заметил. А она увидела, провела пальцем по кровоточащей ранке и… Та затянулась на глазах.

— Ух, так ты ещё и лекарь? — сами собой взметнулись у меня брови. — И ты хотела такое бросить в воду? Вот сам бы убил за подобное отношение к собственному дару!

— Ну и убей! Чего смотришь? — буркнула она. — Всем так будет лучше!

— Будет лучше? Да вот хрена с два! У меня вчера умер боец. Хороший парень. Ты можешь заменить его. Если тебе так хочется отдать свою жизнь, то отдай ее на благо общества. Или отдай мне. Принеси Клятву. Чего уставилась? Будешь служить мне и спасать других. Искупишь то, что натворила.

— Если хочешь закончить жизнь быстро, то лучше предложения не получишь! — подал голос Степан.

Девушка посмотрела на меня. Злость в ее глазах медленно сменялась растерянностью, а затем проблеском надежды.

— Ты… ты правда дурак? — тихо спросила она.

— Возможно, — я всё также протягивал ей руку. — Но я дурак, который не бросает своих. Идем. Нам в отряде очень не хватает толкового мага воды.

Девушка посмотрела на мою протянутую руку. Неуверенно она вложила в нее свои холодные пальцы. Я рывком поднял ее на ноги.