Жрец Хаоса. Книга ХVII (СИ) - Борзых М.

Бабушка улыбнулась, но на глазах у неё стояли слёзы:

— В этом был весь Ингвар Утгард: выйти в одиночку против врага всего человечества и умереть с честью.

— Если бы только умереть… — пробормотала я, но княгиня услышала. — Из него вырвали магическое средоточие и использовали в качестве источника силы при воздействии на других живых существ.

Я впервые видел, чтобы у бабушки ногти на руках трансформировались в когти, оставляя на столешнице глубокие борозды. Похоже, не у одной Эльзы горгулья была покровителем в роду.

Для меня Ингвар Утгард был предком, имевшим собственные принципы и следовавший им, несмотря на власть, опалу и клятвы. Для бабушки это был родной человек, воспитывавший в ней всё то лучшее, что она имеет в своём характере. Мы с Кхимару переглянулись, но не стали проявлять жесты поддержки, давая возможность бабушке пережить известие.

Та закрыла глаза и позволила одной слезинке скатиться из уголка глаза. Ей хватило минуты, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться. Когда она открыла глаза, в них бушевал магический шторм, но голос её оставался спокойным:

— В любом случае, мы не можем просто жить и ждать, когда нас всех убьют. Нужно что-то делать.

Чем мне всегда импонировала Елизавета Ольгердовна, так это пропуском извечного этапа женского поведения по заламыванию рук «всё пропало» и переходом сразу к этапу «собирайте хворост, мы устроим пикник у погребальных костров наших врагов».

— Мы и делаем, бабушка, поверь. Но для того, чтобы глубже и правильнее понять суть проблемы, нужно знать предысторию противостояния и своего врага в лицо.

Я собрался с мыслями, ведь следующие слова давались труднее.

— Предыдущие противостояния велись между двумя сторонами. Первая — Махашуньята, она же Пустота, жрецом которой я чуть не стал и носителем чьей силы я был после обработки пустотными гранатами. Сущность древняя, если не сказать страшнее — Первородная. Со второй же стороны до этого выступало существо, которое кое-кто называл Таджем. Существо древнее, однако же имевшее человеческую природу. Тадж сотни тысяч лет до этого выступал на стороне человечества и даже создал собственных генералов, которые спасали людей для возрождения цивилизации. Могу предположить, что Тадж оказался в этом мире кем-то вроде узника, обречённого на вечную жизнь или вечную не-смерть. Если раньше худо-бедно, но его генералы умудрялись спасти хотя бы часть людей, то сейчас баланс сил поменялся. В последнем противостоянии Тадж обернулся против человечества и собирается самостоятельно стереть его с лица земли, в то время как Пустота пока устранилась из данного противостояния, решив для разнообразия понаблюдать. Чем дело закончится. Причин изменения сознания Таджа мы не знаем, но подтверждены они достоверно.

— Кем или чем можно подобное подтвердить? — бабушка прищурилась.

— Мной, — наконец вступил в разговор Кхимару, до того внимательно слушавший мои пояснения. — Я был одним из тех генералов, которые тысячелетиями сражались за людей. Нас была дюжина братьев и сестёр, созданных в своё время Таджем, и всегда мы исполняли свою миссию, делая то, ради чего были созданы. Но в этой последней битве мы отказались следовать за отцом, за что я поплатился жизнью, заодно спасая нынешнюю ученицу Юрия, Шанталь, имеющую пустотный источник.

— Так вот откуда она взялась?.. — изумилась бабушка. — Но на кой-ему какая-то девица необученная?

— Девочка нужна была ему для того, чтобы прорвать границы тюрьмы, в которую его упекла Махашуньята. Уж не знаю за что, но, имея в виду происходящее сейчас, подозреваю, что совсем безвинных в такие тюрьмы не сажают. И, возможно, до нашего создания отец… Тадж, — поправился тут же Кхимару, — уже был замечен в чём-то подобном.

— Ты говорил, что вас была дюжина. Все ли генералы отвернулись от своего создателя? — барабаня когтями по столешнице, поинтересовалась бабушка, что-то прикидывая в уме. Заметив изменения пальцев, она лишь чуть нахмурилась, но не выказала беспокойства.

— Нет, — не стал врать Кхимару. — На данный момент за твоим внуком как за новым Таджем последовали: я, Кхимару, он же Великий Погонщик, создатель полчищ боевых химер; Кродхан, Повелитель Скверны, его твой внук победил в Карелии и поставил себе на службу; Маляван, Повелитель Змей, его Юра добыл, убив одного из Раджпутских вельмож; наша сестра Шула-Вахини, избравшая носительницей принцессу Раджпутана Шайянку, именно ей на помощь отправлялся Юрий, спасая родовое гнездо по отцу от разорения и уничтожения. Есть ещё один брат, Урнанабха. Он сейчас находится в Каракумах в связке с отцом Юрия. Урнанабха повелевает пауками. Ещё двое братьев: Атикая, по прозвищу Первородная Ярость, и Девасуни- Ищейка не имеют воплощений, ибо пока не определились со стороной конфликта. Средоточия их душ тоже хранятся у Юры.

Бабушка внимательно слушала перечисления, загибая пальцы.

— Итого: пять — за людей, двое неопределившихся, пять неизвестных. — Взгляд Елизаветы Ольгердовны стал колючим, она словно пыталась заглянуть в душу Кхимару, задавая следующий вопрос: — Если вас создали, то на вас действует тот же закон, что и на наших химер. Связь между творцом и его созданием нерушима. В любой момент вы можете предать.

Я не представлял, что творилось в душе бабушки, ведь она явно симпатизировала Кхимару и всё же сейчас защищала меня, переступив через собственные чувства.

Демон это тоже прекрасно понимал, кажется, даже получая удовольствие от того, что секреты между ними испаряются, словно роса под солнцем.

— Именно поэтому Атикайя и Девасуни не имеют собственных воплощений. Мне, Кродхану и Малявану Юра сам воссоздал тела и теперь имеет связь с нами, как со своими творениями. А ещё твой внук является одновременно и моим далёким правнуком, ведь через отца в нём течёт моя кровь. Пусть всего лишь капля, но моя. Мы будем сражаться за людей в том числе и потому, что вы — наши потомки.

Слова Кхимару бабушку успокоили, взгляд её смягчился, особенно после того, как демон назвал себя моим дедом. Вот уж пара вышла бы, всем парам пара: бешеная сука Угарова и демон-дед. Но пока я думал о личном, бабушка продолжала разбираться в хитросплетениях грядущего конца света.

— Вас послушать, выходит, что людям нужно воевать против собственного создателя. Тот тысячелетиями возрождал человечество из пепла и вдруг решил стереть его с лица земли.

— По сути, так и есть, — вернулся я в деловое русло, готовясь поведать новости не только для бабушки, но и для Кхимару. — Но у мира, в котором мы с вами живём, есть одна крохотная, но немаловажная особенность. Наш мир — это личная вотчина Первородной Пустоты, в которую отправляют, словно в исправительную школу, сущностей, некогда изрядно нагрешивших. Предполагается, что они должны собственной жизнью если не искупить прошлые грехи, то как минимум провести работу над ошибками. Из того, что я успел узнать, безвинные сюда не попадают. — Я сделал паузу. — Нас бы это не касалось с учётом отсутствия у большинства населения памяти про прошлые перерождения, если бы не одно «но». Это тот резерв сил и знаний, который может нам помочь бороться с Таджем. И на данном этапе я знаю нескольких личностей, имеющих память о прошлом, знания, но не восстановивших прошлые силы в полной мере. Кое-кого из них, бабушка, ты тоже знаешь.

— Я так понимаю, что генералов Таджа мы в расчет не берём? — пробормотала та.

— Не берём, — согласился я, размышляя, умышленно ли она не указывает первым среди перерожденцев меня с учётом нашего давнего разговора про солянку душ внутри тела её внука.

— Тогда кто? — бабушка подалась вперёд.

— Небезызвестная тебе Юмэ Кагеро, после эмансипации взявшая себе имя Инари, была богиней иллюзий в другом мире, — начал я с наиболее безопасного варианта. — В прошлой жизни она поплатилась за то, что предала род, верно служивший ей веками, и чуть не убила дитя в утробе своей последней почитательницы. Этим ребёнком был я.

— В тебе-то я не сомневалась, — хмыкнула бабушка. — Я помню наш с тобой откровенный разговор на эту тему, когда ты честно признался, что насобирал матрёшку из душ в теле моего внука. Но ты столько пользы принёс роду, что мне было бы грех жаловаться на подобное. Кто ещё?