Я помнила стол: массивный, с толстыми ножками, который во время уборки всегда причинял слугам немало хлопот.
Мне не понравилось, что муж вдруг заговорил именно о нём, но я постаралась не показать тревоги. Я всё ещё держала сложенную бумагу с заколкой, и серебряная веточка прижалась к основанию пальцев, когда я стиснула её чуть крепче.
— И тебя тоже позвали помогать? — спросила я, стараясь придать вопросу обычную заинтересованность. Муж ведь привык рассказывать мне о своём дне, и если я сейчас начну слишком пристально его расспрашивать, он скорее заметит моё беспокойство, чем вспомнит подробности.
Игнис, увлечённый случившимся, не заметил, как осторожно я выбирала слова, и с досадливым смешком ответил:
— Именно. Я сначала хотел отказаться. С какой стати мне таскать мебель? Но потом подумал, что опять начнутся объяснения с дворецким, и взялся за край. Шестеро мужчин пыхтели, а я просто упёрся ладонями и толкнул. Представляешь, стол поехал! Я даже сам не ожидал.
Он показал, как поставил руки, слегка уперевшись в подлокотники кресла, и я увидела, как под тесными рукавами обозначились мышцы.
Игнис с удивлением разглядывал собственные предплечья, будто впервые обратил на них внимание. Мне же вспомнились страницы старинной книги, где было написано, как драконья душа меняет тело, в которое попала.
Неужели теперь это происходило так быстро, что проявлялось уже не только во внешности, но и в силе?
— Шестеро едва его сдвинули, — продолжил муж, снова переведя взгляд на меня. — А я один передвинул на всю длину ковра. Даже не запыхался. Остальные отскочили, дворецкий смотрел так, словно я сейчас подниму и второй стол вместе с ними. Я, конечно, сделал вид, что ничего особенного не произошло, но потом весь день об этом думал.
Я осторожно положила заколку возле чашки, чтобы не сломать тонкие листья. Игнис заметил движение, но на этот раз не стал искать в нём знак моего расположения.
Он поднял руки перед собой, развернул ладони и медленно сжал пальцы. Я видела, насколько шире стали запястья, как туго натягиваются манжеты, и вдруг поняла, что он больше не жалуется на одежду и обязанности. Он пытается разобраться в том, что произошло с ним самим.
— Ты ведь помнишь, каким был Анжей, Делли? — спросил Игнис, не опуская рук. — Откуда у него взялась такая сила? Что это вообще может быть?
Глава 97. Первая капля
— Не знаю, Игнис, — призналась я, стараясь смотреть ему в лицо, а не на руки, которыми он только что сдвигал невообразимую тяжесть. — Я и сама удивилась. Шестеро не справились, а ты один передвинул весь стол. Понятия не имею, как так получилось.
Муж снова принялся рассматривать пальцы и сжал кулак, проверяя то, чего прежде не замечал. На его запястье натянулся манжет, и я поспешно взяла чашку: пусть лучше думает, что меня интересуют остатки чая.
Я действительно не представляла, насколько быстро драконья душа способна переделать чужое тело. В книге говорилось о самой возможности, но не о том, когда эти изменения начнут проявляться с такой невероятной силой.
— Странное дело, — пробормотал Игнис. Он ещё раз разжал пальцы и наконец поднялся. — Ладно, не буду больше надоедать тебе этим. Я и так, кажется, засиделся.
Он собрал чашку и тарелку на поднос.
На секунду задержал руку возле серебряной заколки, которую сам принёс, но оставил её лежать на столике.
Мне захотелось сказать ему что-нибудь тёплое на прощание — он ведь действительно старался, — однако за дверью могли с минуты на минуту появиться зелья, и я уже мысленно спускалась по лестнице в подвал.
Я поблагодарила его за чай ещё раз. Игнис кивнул, осторожно поднял поднос и вышел, придерживая локтем дверь, чтобы не задеть её краем.
Едва шаги мужа стихли, как в коридоре послышались другие — торопливые, неровные, а затем кто-то стукнул в дверь так, будто руки были заняты.
На пороге показалась горничная с большой плетёной корзиной. Стеклянные флаконы позвякивали друг о друга, и девушка держала корзину двумя руками, прижимая к животу, чтобы не уронить.
— Вот! Собрала по всему городу! — выпалила она, переводя дыхание. — Ваша светлость, это всё, что удалось найти. Вы просили не жалеть денег…
Я увидела, сколько флаконов теснилось в корзине, и обрадовалась так, будто служанка принесла не дорогостоящие лекарства, а разрешение наконец спокойно спать в собственной постели.
— Умница! Давай сюда! — воскликнула я. Мои руки уже тянулись к корзине, не дослушав, сколько стоили её поиски.
Вес оказался неожиданным; ручка врезалась в ладонь, хотя порезы на ней давно затянулись. Горничная попыталась поддержать дно, но я перехватила ношу обеими руками.
— Спасибо. Ты очень меня выручила! — добавила я, чувствуя как эти флаконы греют душу.
Я выскочила в коридор так быстро, как только позволяла нога. На первой же лестнице пришлось сбавить шаг: ушибленное колено отозвалось резкой болью, а бутылочки угрожающе звякнули.
Я прижала корзину покрепче и пошла осторожнее, нетерпеливо переставляя ноги.
У двери ритуальной комнаты я едва сумела поставить корзину на пол так, чтобы достать ключ. Влажный воздух подвала холодил разгорячённое лицо. Магия замка поддалась не сразу, но с древними заклинаниями такое случалось. Поэтому со второй попытки дверь открылась, я втащила корзину внутрь и заперлась.
Оставлять дверь открытой сейчас было бы непростительной глупостью: стоило кому-нибудь увидеть, что начерчено на полу, и все мои хлопоты с зельями потеряли бы смысл.
Кровавый круг ждал меня там же, где я оставила ведро и тряпку. После прежней уборки линии выглядели неровными, местами побледневшими, однако знаки по-прежнему можно было различить. Я нагнулась за первым флаконом. Пробка выскользнула из здоровых, но влажных от волнения пальцев и откатилась под корзину; искать её я не стала.
Осторожно наклонила горлышко над ближайшей чертой и вылила немного прозрачной жидкости.
Камень тихо зашипел. От места, где зелье коснулось бурого следа, поднялся тонкий дымок, и я невольно отшатнулась, боясь вдохнуть неизвестно что.
Глава 98. Круг без крови
Но когда он рассеялся, на плите не осталось ни красноты, ни тёмной полосы. Я присела, едва не забыв о колене, и провела по камню кончиками пальцев. Шероховатая поверхность была чистой. Даже в углублении, где раньше застыла кровь, больше ничего не виднелось.
— Работает… — выдохнула я, опираясь рукой о край плиты, чтобы подняться. Неужели я мучилась с тряпкой, когда могла просто вылить на пол зелье?
Теперь жалеть зелье казалось совершенно нелепым.
Я обошла круг, поливая каждую линию, каждый завиток древних символов. Где на камне оставалась кровь, тотчас появлялся лёгкий дым, и след растворялся прямо у меня перед глазами.
Опустевшие флаконы один за другим возвращались в корзину с коротким стеклянным стуком. Не все пробки удавалось подобрать; к концу работы я уже просто ставила пустые склянки горлышками вверх, стараясь не наступить на них, когда перемещалась вокруг круга.
У одного из краёв жидкость растеклась по уже чистому камню. Я приготовилась увидеть знакомый дымок, но ничего не произошло.
Присмотрелась, наклонила флакон ещё сильнее — и опять ничего. Тогда перевела взгляд на соседний участок с бледной бурой полосой: от первой же капли там пошёл дым.
Значит, он появлялся только там, где ещё оставалась кровь. Я могла проверить результат, не полагаясь лишь на собственные глаза, и от этого неожиданно захотелось смеяться.
Первый раз я прошла вдоль всех линий медленно, стараясь не пропустить ни одного символа. Во второй уже знала, где задерживаться: кое-где из щелей снова поднимался дымок, хотя сверху плиты выглядели чистыми.
Пришлось щедро заливать эти места, пока дым не исчез. Третий круг я сделала почти упрямо, сдвигая корзину от одной части рисунка к другой и выливая остатки из склянок, в которых ещё плескалось зелье.
