Колено ныло всё сильнее, наклоняться становилось трудно, но я не позволяла себе закончить на полпути. Слишком дорого мне обошлись эти линии, чтобы теперь оставить хотя бы каплю.
Когда я наконец остановилась, в корзине обнаружились два полных флакона. Я посмотрела на чистые плиты, потом на склянки.
Можно было сохранить их на случай новых порезов, но стоило представить, как я завтра вспомню о незамеченной капле крови, и решение пришло само собой. Я откупорила оба флакона и вылила зелье на те места, где прежде сходились самые густые линии круга. Жидкость растеклась по камню, собралась в мелких углублениях. Дым не поднялся.
Я стояла посреди ритуальной комнаты, держа в руке последнюю пустую склянку, и смотрела на пол.
Здесь я стояла на коленях, умоляла Смерть вернуть Игниса, резала себе руки, чертила знаки собственной кровью. А теперь на камнях не осталось ничего, что могло бы показать, чья именно кровь использовалась для запретного обряда.
Магический след, если он существовал, зелье могло и не тронуть, но самого круга больше не было. Одну улику я всё-таки уничтожила. Ну, я на это надеюсь.
Глава 99. Редкая душа
Я опустила последнюю склянку в корзину и только тогда позволила себе разогнуться. В пояснице неприятно тянуло, колено болело, зато больше не нужно было возвращаться сюда с ведром и оттирать пятна, рискуя снова распороть уже зажившие ладони.
Я ещё раз обвела взглядом каменные плиты, подняла корзину и вышла, тщательно заперев дверь.
Добравшись до спальни, я разделась и легла.
После всех походов по лестницам тело требовало отдыха, но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как я снова видела тонкие струйки дыма над камнем и пыталась вспомнить, не пропустила ли какой-нибудь угол.
Затем приходили совсем другие мысли: Игнис, поднявший тяжёлый стол; тесная ливрея; его недоверчивый взгляд на собственные руки.
Я переворачивалась с боку на бок, стараясь устроить колено поудобнее, а простыня то и дело сбивалась под ногами. Я уничтожила кровавые линии, но от этого день не стал менее странным.
Наконец я перестала искать удобное положение и открыла глаза.
В кресле возле кровати сидел Смерть и читал книгу. Длинные светлые волосы спадали на плечи тёмного камзола; на фоне привычной обстановки спальни он выглядел до раздражения довольным своим визитом.
Я не слышала ни двери, ни шагов. Впрочем, к этому следовало привыкнуть: у Смерти были весьма своеобразные представления о том, как приходят в гости к дамам.
— Какой интересный поворот, — заметил он, закрывая книгу большим пальцем между страницами. Он поглядел на меня поверх переплёта, и в голосе прозвучало почти искреннее удовольствие. — Прямо неожиданный. Вот за что ты мне очень нравишься, мадам Лиза.
Я привстала на локте, но колено тут же отозвалось болью, и пришлось осторожно устроиться повыше на подушках. Он говорил так, словно только что дочитал главу увлекательного романа, а я ещё помнила, сколько стоило мне уничтожить улики к собственному преступлению. Особенно забавно было слышать похвалу от существа, ради встречи с которым это преступление и совершили.
— Ах да, я и забыла про вашу коллекцию редких душ, — вздохнула я, поглядывая на закрытую книгу. — Мне вот интересно, чем я заслужила такую честь? Я, конечно, в жизни много чего натворила, но до редкого экземпляра, кажется, не дотягиваю.
Смерть положил книгу на столик рядом с креслом.
Он провёл ладонью по обложке с той бережностью, с какой другие люди поправляют дорогую вещь, и посмотрел на меня уже внимательнее.
На этот раз он не спешил с шуткой, и я невольно подобралась: когда Смерть начинал рассуждать о людях серьёзно, его слова порой оказывались неприятнее любых насмешек.
— Знаешь, не каждый человек ускользает от смерти, — произнёс он, чуть откинувшись в кресле. — Но само по себе это ещё не делает душу редкой. Зато далеко не каждый готов отдать собственную жизнь за другого. Такие души уже бывали в моей коллекции. В последнее время люди предпочитают думать о себе, и с каждым годом мне всё труднее находить тех, кто способен решиться на подобную сделку. Выходит, мадам Лиза, вы оказались гораздо интереснее, чем сами предполагали.
Глава 100. Рыцарь Смерть
Я посмотрела на свои ладони, лежавшие поверх одеяла. Оказалось, что для Смерти важнее всего было именно то решение, которое я сейчас с таким трудом понимала сама. Он говорил о моей готовности умереть за мужа почти с восхищением, а я за последние дни успела узнать, как отчаянно хочу прожить то время, которое у меня осталось.
И мне совсем не нравилось, что хозяин коллекции редких душ уже сидел у моей кровати и разглядывал меня с таким интересом.
— Я вот не знаю, как на это реагировать, — призналась я. — Благодарить вас как ценителя или опасаться, что вы уже приглядываете место для меня на полке?
При слове «полка» я невольно покосилась на книгу и решила, что обсуждать собственную посмертную судьбу лёжа под одеялом — сомнительное развлечение.
— Может, чаю? — предложила я.
Я предложила первое, что пришло в голову, лишь бы не слушать дальше о собственной исключительности. Смерть чуть наклонил голову, будто обдумывал необычные условия моего гостеприимства.
— О, как это мило, — протянул Смерть, и по его лицу было невозможно понять, всерьёз ли он растроган. — Смерти редко предлагают чай. В основном сокровища, титулы, совершенно бесполезные обещания. Представляешь, один монарх предлагал сделать меня рыцарем. Рыцарь Смерть! Звучит с претензией, ты не находишь? Но я вынужден был ему отказать.
Я представила, как очередной величественный правитель пытается подкупить Смерть, чтобы тот не забирал его, и невольно улыбнулась.
Смерть заметил мою реакцию и явно собирался сказать что-то ещё, но вдруг замолчал. Улыбка не исчезла с его лица сразу; он просто перестал смотреть на меня, словно прислушивался к чему-то, чего в комнате не было слышно.
Ни шороха из коридора, ни стука за окном я не различала. И всё-таки эта внезапная остановка заставила меня вспомнить, что передо мной не обычный гость.
— Одну минутку, мадам Лиза, — произнёс он с тем же спокойствием, с каким только что рассказывал о рыцарском звании. — Вынужден отлучиться ненадолго.
Я не успела спросить, собирается ли он вернуться к чаю. Фигура в кресле начала таять, и я с неприятной ясностью поняла, почему у него могли появиться срочные дела.
Где-то сейчас заканчивалась чья-то жизнь; там ждали его, хотя, скорее всего, вовсе не хотели этой встречи. Я проследила за тем, как исчезла последняя серебристая прядь, и лишь потом перевела взгляд на освободившееся кресло.
На столике рядом с ним лежала небольшая книга в тёмном кожаном переплёте. Смерть ушёл, а книгу оставил. Я узнала её сразу: это была книга моей жизни.
Глава 101. Последняя точка
Я смотрела на книгу, оставленную Смертью, и никак не могла решить, имею ли право её открыть.
Вообще-то очень странный вопрос! С какой стати я должна спрашивать разрешения прочитать о собственной жизни? Тем более у мужчины, который только что рассуждал о том, насколько редкая у меня душа и какое достойное место она могла бы занять в его коллекции.
Я покосилась на пустое кресло.
Смерть исчез несколько мгновений назад, так и не дождавшись обещанного чая. Книга осталась лежать на столике, и я невольно вспомнила, как бережно он обращался с ней. Даже когда просто откладывал её в сторону, проводил ладонью по переплёту, словно боялся помять страницы.
Надо же! Человеческие жизни он, кажется, ценил меньше, чем книги, в которых они описаны.
Я приподнялась на локтях, но тут же поморщилась: после походов в ритуальную комнату колено всё ещё болело, а стоило согнуть ногу, как неприятно потянуло под чашечкой.
Но мне было интересно, что именно было написано в книге? И как выглядела моя жизнь со стороны?
