Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Мы ничего не слышали, а он смотрел на нас. От этой мысли стало настолько неуютно, что я провела ладонью по смятому одеялу, словно могла стереть с него следы чужого присутствия, и снова принялась читать.

«Красавица спала, ничего не подозревая. Смерть остановился возле кровати и некоторое время наблюдал за супругами. Он знал о любовнице герцога, о данном ей обещании и о том, насколько доверчиво Аделла относилась к собственному мужу».

Я прикрыла глаза ладонью.

Мне было неприятно даже представить, как этот мужчина разглядывает меня во сне. Я не могла ни прикрыться, ни потребовать, чтобы он вышел, а он имел возможность слушать наше дыхание, видеть, как я тянусь к мужу, и рассуждать о том, насколько ошибаюсь в человеке, которому доверяю. Я поспешно перелистнула страницу, решив больше не задерживаться на этом унизительном описании.

«Смерть не тронул женщину. Её срок ещё не наступил. Срок дракона тоже не наступил. Но сегодня Смерть решил нарушить свои принципы».

Я остановилась, зацепив ногтем уголок листа.

Неужели он впервые столкнулся с неверным мужем? Или обещание Игниса жениться на любовнице возмутило его настолько, что он не смог остаться равнодушным? Но с какой стати чужая супружеская измена должна была задевать существо, наблюдавшее за людьми столько времени? Я попыталась найти объяснение в предыдущих словах и не нашла. Пришлось опустить взгляд на следующую строчку.

«Герцогу-дракону также предстояло прожить ещё много лет. Его время не пришло, однако Смерть приблизился к постели, протянул руку и забрал душу Игниса Рейсберга».

Я дочитала предложение.

Несколько мгновений я смотрела на написанное, затем вернулась к началу абзаца и медленно, почти по слогам, прочла его снова.

Там совершенно ясно говорилось, что Игнису оставалось жить ещё много лет. И что Смерть забрал его душу, хотя положенный срок не закончился. Получается, мой муж вообще не должен был умирать той ночью?

Глава 103. Обман смерти

Я опустила тяжёлый переплёт на одеяло и разжала пальцы. Они неприятно онемели, а я всё продолжала смотреть на одну и ту же строчку.

Игнису было всего тридцать два года.

Молодой, здоровый дракон, которому предстояли столетия жизни.

Тогда мне никто не смог объяснить причину его смерти. Теперь же выходило, что ни один кристалл не мог показать того, что произошло: Смерть сам пришёл к нашей постели и забрал его душу.

Может быть, я чего-то не понимала? Вдруг существовали правила, позволявшие забрать человека раньше срока, а в книге просто не приводилось их объяснение? Мне отчаянно хотелось обнаружить хоть какую-нибудь оговорку, свидетельство ошибки, пропущенное условие.

Если честно, я до сих пор не могла поверить, что сильный дракон умер во сне без причины. Причина, оказывается, была. Просто я никогда не смогла бы её увидеть.

Теперь эта сделка выглядела иначе. Я смотрела на следы порезов и пыталась уложить в голове простую, страшную мысль: Смерть потребовал плату за возвращение человека, которого сам отправил в могилу.

Я никак не могла поверить, что дело только в Анаид и обещании Игниса. А если причина была иной, почему он вернул мужа за половину моего срока и ни разу не обмолвился о собственном участии в его смерти?

Я осторожно приподняла край листа. Там могло оказаться объяснение, которого я так отчаянно искала.

— А кто вам разрешал читать книгу? — спросил рядом знакомый мужской голос, и я так резко дёрнулась, что больная нога отозвалась неприятной болью.

Я вскрикнула, едва не выпустила тяжёлый переплёт и только после этого увидела Смерть возле кресла.

Он появился совершенно бесшумно, как делал всегда, но теперь я не могла отделаться от прочитанного: точно так же он когда-то оказался в нескольких шагах от моей спящей постели. Я прижала книгу к груди, скорее спасая её от падения, чем пытаясь что-то скрыть, и почувствовала жёсткий угол обложки сквозь ночную рубашку.

Мужчина проследил за моими руками, заметил, как я торопливо ухватилась за переплёт, и слегка приподнял бровь.

— Мадам Лиза, должен заметить, что ваше гостеприимство имеет весьма любопытные особенности, — произнёс Смерть с лёгким неодобрением, словно обнаружил у меня какую-то досадную невоспитанность. — Стоило мне ненадолго отлучиться, как вы уже распоряжаетесь моей собственностью. И это после того, как предложили чай!

Слова были произнесены с той же насмешливой учтивостью, с какой он обычно обсуждал мои ошибки и недостатки. Ещё недавно я наверняка принялась бы спорить о правилах гостеприимства. Сейчас же не могла отвести взгляда от его рук.

Глава 104. Кому принадлежит жизнь?

Я слишком хорошо представляла, как одна из них потянулась к спящему Игнису. Похоже, Смерть ожидал, что я извинюсь и немедленно верну книгу.

Он даже не подошёл ближе, предоставив мне возможность самой исправить проступок. Я попыталась заговорить, но сперва пришлось сглотнуть. У меня всё ещё дрожал голос, и от этого я рассердилась на себя ещё сильнее.

— Вообще-то это моя книга! — возразила я, обхватив переплёт обеими руками. — О моей жизни! И, мне кажется, я имею полное право знать, что в ней написано!

Смерть задержал взгляд на книге и посмотрел на меня так, будто нашёл в моих словах нечто занятное. Я невольно вдавила пальцы в твёрдую обложку, догадываясь, что сейчас он опять ухватится за неудачно выбранное слово.

— Право, мадам Лиза? Какое интересное слово вы выбрали, — протянул он, явно наслаждаясь возможностью меня поправить. — Боюсь, владение жизнью ещё не означает владения книгой, в которой она описана.

Я понимала, что спорю с владельцем библиотеки, в которой, по его словам, хранились истории всех людей. Но от мысли, что кому-то известно о моей жизни больше, чем мне самой, а я даже не могу заглянуть на нужную страницу, становилось обидно.

Я выпрямилась на подушках и, не отпуская книгу, напомнила ему его собственные слова:

— Вы сами говорили, что человек пишет свою жизнь! Что всё зависит от наших поступков и решений, — настаивала я, стараясь не смотреть на его ладони. — Я думала, здесь только обо мне!

Смерть перевёл внимание с переплёта на моё лицо. Улыбка не исчезла, однако теперь он разглядывал меня внимательнее, точно хотел установить, почему я так уцепилась за эту мысль.

— Какая вы наивная, мадам Лиза, — заметил он с прежней снисходительной учтивостью. — Ваша жизнь тесно переплетается с жизнями других. Поступки одного человека влияют на судьбу другого, а иногда и на судьбы целых поколений. Вы ведь не полагаете всерьёз, будто существует история, в которой участвует исключительно её главный герой и никого вокруг?

Он подошёл к креслу и провёл ладонью по спинке, но садиться не спешил. Я невольно проследила за движением.

Теперь стоило увидеть длинную бледную руку с аккуратной манжетой чёрного камзола, и я представляла, как она протягивается над нашим одеялом к Игнису. Мне пришлось заставить себя снова посмотреть Смерти в лицо, чтобы не выдать, насколько сильно я испугалась.

— И потом, если бы книга описывала исключительно ваши собственные поступки, мадам, история получилась бы довольно неполной, — продолжил он, явно увлёкшись своим объяснением. — Представьте роман, в котором отсутствуют все остальные действующие лица. Даже мне было бы скучно такое читать.

Он усмехнулся, а я подумала, что без некоторых действующих лиц моя история действительно вышла бы куда приятнее.

Например, без Анаид. Да и Игнис после всего случившегося успел причинить мне столько боли, что я уже не могла с прежней уверенностью назвать наш брак счастливым.

Однако теперь мне стало известно нечто такое, на фоне чего даже его измена отступила на второй план. Смерть рассуждал о чужих поступках, и я невольно прикрыла ладонью раскрытую страницу, которую не успела дочитать.

Он заметил моё движение, проследил за тем, как я прячу написанное, и наконец сел в кресло. Я надеялась, что он примет моё молчание за обычное недовольство книгой и не станет спрашивать о прочитанной странице.