Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Он перестал улыбаться.

Глава 107. Аргумент

Смерть опустил глаза к раскрытой книге у меня на коленях. Я невольно крепче сжала переплёт, понимая, что он, вероятно, уже догадался, какую страницу я прочитала.

У меня заныло под рёбрами. Кажется, только теперь я по-настоящему осознала, с кем разговариваю. Передо мной был не просто бесцеремонный красавец с раздражающими манерами. Он мог появляться в чужой спальне без разрешения, не боялся ритуальных кругов и забирал души одним прикосновением.

А я сидела в постели с его книгой в руках и фактически требовала отчёта. И всё-таки после написанного не могла сделать вид, что ничего не узнала.

— Здесь написано, что Игнис должен был прожить ещё много лет, — продолжила я, медленно разглаживая страницу, чтобы не выдать дрожь пальцев. — Что он был здоров. Что его время ещё не закончилось.

Я ждала, что Смерть возразит. Объяснит, что я неправильно прочла строчку или не знаю какого-нибудь закона, по которому можно забирать души раньше срока. Может быть, даже рассмеётся над моей наивностью, как делал это прежде.

Мне бы хватило и самого нелепого объяснения, лишь бы оно позволило поверить, что написанное не означает того, что я уже успела понять. Но он молчал. Его руки по-прежнему лежали на подлокотниках, и я никак не могла определить по его лицу, что он думает.

Раньше эта манера слушать раздражала меня: казалось, он рассматривает мои переживания как занимательный эпизод из очередной книги. Теперь я задавалась совсем другим вопросом. Сколько ему было известно обо мне ещё до нашей первой встречи?

— Вы знали, что он изменял мне! — продолжила я, больше не пытаясь скрывать обиду. — Знали про Анаид! Про то, что Игнис обещал жениться на ней! А я ничего не подозревала и думала, что у нас счастливый брак!

На последних словах голос сорвался, и я прижала ладонь к груди, туда, куда Смерть когда-то поставил свою печать. После ритуала мне ещё долго казалось, что под тканью платья сохранился холод его пальцев, хотя на коже не было никакого знака.

Я помнила, как он протянул руку, коснулся меня двумя пальцами над сердцем и объяснил, что именно так скрепляет договор. Я тогда не задумалась, имеет ли он право заключать со мной подобную сделку.

— И вы знали, что Игнис ещё должен был жить, — произнесла я, убрав руку от груди и снова положив её на книгу. Я старалась говорить ровнее, чтобы не расплакаться раньше, чем получу ответ.

Я попыталась определить, удивлён ли он тем, что я узнала, сердится ли за прочитанную без разрешения книгу или просто обдумывает, как забрать её обратно. Ни одной из этих догадок нельзя было доверять: он сидел спокойно, не давал объяснений и ничем не выдавал, что чувствует.

Я ощутила такую беспомощность, что на мгновение опустила глаза на книгу. Мне нечего было противопоставить существу, которое могло закончить чужую жизнь одним движением руки.

— Это вы? — спросила я неожиданно тихо, вновь подняв глаза на Смерть. Вопрос прозвучал неопределённо, но я не сумела сразу заставить себя произнести то, о чём думала.

— Что именно, мадам Лиза? — уточнил Смерть, не меняя положения в кресле. Он говорил совершенно спокойно, хотя мне казалось, что смысл моего вопроса ему уже понятен.

Я попыталась сглотнуть, однако в пересохшем горле это отозвалось болью. Мне было страшно услышать ответ, а ещё страшнее — оставить всё как есть и потом снова и снова мысленно возвращаться к написанной строчке. Я сжала книгу так, что листы под пальцами сдвинулись, и заставила себя спросить прямо:

— Почему вы оборвали жизнь, которая должна была продолжаться?

Он не ответил, и мне стало мучительно жаль себя той, прежней, которая просыпалась рядом с холодным телом мужа и никак не могла понять, почему он не отвечает. Я помнила это слишком хорошо. Как трогала холодную шею Игниса, прикладывала ухо к его груди и задерживала собственное дыхание, надеясь услышать хотя бы один удар сердца.

А теперь передо мной сидел тот, кто мог объяснить, почему всё произошло.

— Это вы убили моего мужа? — спросила я, чувствуя, как дрогнул голос, но всё-таки заставила себя выдержать его взгляд. Не дождавшись ответа, я продолжила: — Вы пришли в нашу спальню и забрали его душу, хотя он ещё должен был жить? А потом потребовали у меня половину жизни, чтобы воскресить человека, которого сами убили?

— Да, это сделал я, — ответил Смерть, не отводя от меня глаз. — Я нарушил ход событий. По причине, которую не хочу вам раскрывать. А теперь будьте так любезны отдать книгу. Я не хочу применять силу, чтобы вернуть её обратно.

Глава 108. Компромат

Мне хотелось спросить, как он вообще смеет угрожать после подобного признания, но я почему-то зацепилась за его последние слова.

— А вы способны применять ко мне силу? — спросила я, прижимая раскрытую книгу к животу. Я и сама не понимала, зачем испытываю его терпение, когда передо мной сидит существо, которому достаточно протянуть руку, чтобы оборвать чью-то жизнь.

Я почувствовала, как жёсткий край обложки сильнее вдавился в ладони: чем дольше Смерть молчал, тем нелепее казалась моя попытка удержать книгу.

— Способен, мадам Лиза, — произнёс Смерть с той безупречной вежливостью, которой обычно сопровождал самые неприятные замечания. — Но не ту, о которой вы думаете.

Он резко поднялся с кресла.

Я успела только плотнее прижать локти к бокам, а Смерть уже стоял возле постели и держал книгу за верхний край.

Я вцепилась в обложку обеими руками и потянула к себе. Переплёт даже не сдвинулся. Впрочем, мужчина тоже не стал тянуть сильнее, хотя наверняка мог бы вырвать его без особого труда.

Он посмотрел на мои руки с тем же вниманием, с каким прежде рассматривал неправильно начерченный ритуальный круг, и отпустил книгу.

Я торопливо прижала её к груди, решив, что он передумал.

Но облегчение продлилось ровно до того мгновения, когда за спиной почувствовалось чужое присутствие.

Смерть оказался позади меня так бесшумно, что я не уловила ни шага. Его руки обхватили меня с двух сторон, и я оказалась прижата спиной к холодной ткани чёрного камзола.

Он наклонился через моё плечо к книге, которую я всё ещё удерживала перед собой, и длинная серебристая прядь скользнула по моей щеке.

Я дёрнулась, пытаясь отодвинуться, но спиной упёрлась в него.

От близости Смерти пальцы начали неметь; особенно сильно холод чувствовался там, где его ладонь накрыла мою руку.

В ритуальной комнате он касался меня двумя пальцами, когда ставил печать на заключённой сделке, и я хорошо помнила, как трудно было после этого согреться. Сейчас его руки находились совсем близко к моим, а отступить было некуда, хотя он даже не пытался удерживать меня грубой силой.

Смерть осторожно поддел мой большой палец и отвёл от края переплёта. Я тут же попыталась ухватиться крепче остальными, но он без спешки освободил указательный, затем средний. Под его прохладными пальцами мои становились неловкими и плохо слушались, а он терпеливо разжимал их по одному, словно имел дело не с женщиной, которая только что обвинила его в убийстве мужа, а с упрямым ребёнком, отказывающимся выпустить ценную вещь.

Когда очередь дошла до второй руки, я уже понимала, что удержать книгу не смогу, и всё равно сопротивлялась до последнего пальца.

Самым унизительным оказалось даже не то, что он без труда добился своего. Пока Смерть возился с моей рукой, я чувствовала, как он слегка касается меня грудью при каждом движении, и никак не могла перестать замечать эту близость. Его объятие должно было внушать один только ужас: несколько минут назад я узнала, что он сделал с Игнисом. Вместо этого к страху примешалось странное волнение.

Мне было неприятно от собственного замешательства, и я попыталась сосредоточиться на книге, которую он наконец забрал.

— Вот мы ведь могли и не доводить до крайности, верно? — прошептал Смерть у моего уха, удерживая добытый переплёт передо мной.