Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Мужа уже не было.

Я быстро осмотрела столовую, надеясь обнаружить его среди испуганных слуг, но знакомой фигуры нигде не увидела. Теперь оставалось только гадать, насколько он сам понимал произошедшее.

— Где он сейчас? — спросила я, резко повернув голову к двери. Я попыталась разглядеть хоть какое-нибудь движение в коридоре, но оттуда не доносилось ни шагов, ни голосов.

Дворецкий проследил за моим взглядом и побледнел ещё сильнее. Он осторожно опёрся ладонью о пол, словно хотел подняться и собственными глазами убедиться, что страшное видение исчезло, однако так и остался сидеть возле стола.

— Не знаю, — признался он сдавленным голосом. — Он вышел… Или исчез. Я… я не видел. Когда передо мной появился его светлость, я почувствовал себя дурно, а потом уже ничего не помню.

Я взглянула на слуг. Они стояли вокруг нас, явно прислушиваясь к каждому слову, и по их испуганным лицам было понятно, что дворецкий вовсе не один видел покойного господина. Мне отчаянно хотелось расспросить их, выяснить, куда направился Игнис и что именно произошло во время ссоры, но я никак не могла отвести мысли от одного обстоятельства.

Его превращение увидели посторонние люди.

До сих пор я могла хотя бы надеяться, что изменения в теле Анжея останутся незамеченными достаточно долго. Но если он действительно приобрёл прежнюю внешность прямо перед дворецким, то как теперь объяснять случившееся? Ведь все прекрасно знали, что Игнис Рейсберг умер, а после похорон его тело осталось в фамильном склепе.

Дворецкий с трудом протянул ко мне руку. Я машинально взялась за его пальцы и почувствовала, какие они холодные. Бедняга смотрел на меня снизу вверх, всё ещё сидя на полу среди осколков, и, кажется, совершенно не замечал растерянных слуг вокруг.

— Ваша светлость, — прошептал он, крепче сжимая мою ладонь. — Это же призрак? Да?

Глава 111. Чудесное возвращение

Я не знала, что ответить дворецкому.

Он всё ещё сидел на полу столовой, держась за мою руку и ожидая заверений, что увиденное было привидением. Рядом стояли растерянные слуги, а в разлитом чае поблёскивали осколки чашки. Я осторожно высвободила пальцы и поднялась

Мне необходимо было найти Игниса прежде, чем он успеет напугать кого-нибудь ещё.

Дверь его спальни оказалась приоткрытой.

Я толкнула её и остановилась на пороге: Игнис стоял перед большим зеркалом, словно не мог отвести глаз от собственного отражения.

Верхняя часть тела была обнажена. На полу у его ног валялись обрывки лакейской одежды: распоровшийся камзол, рукава, оторвавшиеся от тесной ткани, и рубашка, от которой почти ничего не осталось. Ещё недавно ливрея едва сходилась на его расширившихся плечах, но, похоже, теперь не выдержала окончательно.

В отражении я увидела лицо, которое знала много лет.

Те же черты, тёмные волосы, широкие плечи, знакомая линия рта.

Во время похорон я собственноручно поправляла эти волосы на подушке.

Тогда его лицо оставалось холодным и неподвижным, сколько бы я ни звала. Сейчас он улыбался своему отражению с таким искренним восторгом, что на мгновение мне захотелось отвернуться.

— Ты видела? — Игнис заметил меня в зеркале и обернулся, даже не пытаясь скрыть радость. — Старые сказки отца не лгали! Магия дракона настолько сильна, что способна переделать любую оболочку! Ты посмотри!

Он поднял руки перед собой, развернул ладони и медленно сжал пальцы, проверяя их так же, как совсем недавно проверял неожиданно появившуюся силу.

Но теперь перед ним были уже не руки Анжея. Игнис оглядел плечи, грудь, собственное лицо в зеркале и, казалось, не мог решить, на что смотреть прежде.

Я молчала, чувствуя, как болит колено после лестниц и бега, и думала о дворецком, который лежал на полу среди слуг, уверенный, что встретил призрака.

— Я стал прежним! — прошептал Игнис, приблизившись к зеркалу, чтобы рассмотреть себя ещё внимательнее.

В его голосе было столько облегчения, что я не нашла в себе сил немедленно испортить ему эту минуту. Он действительно вернул внешность, по которой так тосковал. Но вместе с ней вернулась и проблема, которую мы больше не могли скрывать: слуги видели, как лакей превращается в покойного герцога, а в фамильном склепе по-прежнему лежало тело моего мужа.

Я представила, как придётся объяснять это людям, и почувствовала, что мне тяжело даже стоять.

— Это же чудесно! Не так ли?! — Игнис наконец оторвался от зеркала и повернулся ко мне. Он говорил так, словно ждал, что я сейчас обрадуюсь вместе с ним, обниму его и забуду обо всём, что случилось после его воскрешения.

У меня не получалось разделить его восторг.

Я думала о людях в столовой и о часах собственной жизни, от которых отказалась ради этого возвращения. Даже если бы удалось скрыть превращение Игниса, никто не мог сказать, сколько таких часов у меня осталось.

— Да, наверное, — вздохнула я, опустив руку с дверной ручки. От радости мужа мне сделалось особенно горько. — Ты вернулся, а я до сих пор не знаю, сколько мне осталось жить.

Он подошёл и обнял меня. От его обнажённой груди шло знакомое драконье тепло; в ту последнюю ночь перед смертью я сонно тянулась к нему именно за этим теплом и не могла понять, почему не получаю ответа.

Сейчас Игнис был живым и горячим, крепко прижимал меня к себе, а я держала руки опущенными, не решаясь обнять его в ответ.

— Да хватит думать об этом, — прошептал он над моей головой, словно от моего беспокойства можно было избавиться одним утешением. — Ты молодая, здоровая. Тебе ещё жить да жить. Тем более что в любой момент на тебе может появиться метка. И тогда твоя жизнь будет очень долгой. Подумай сама!

Глава 112. Заставить поверить

Я почувствовала, как он чуть крепче обнял меня, ожидая, вероятно, что его слова наконец успокоят.

Когда-то я действительно жила этой надеждой. Присматривалась к собственной коже, ждала метку истинной пары и убеждала себя, что у нас с Игнисом впереди столько времени, сколько обычным супругам даже не снится.

Теперь оказалось, что он мог обещать мне долгую счастливую жизнь, а сам возвращаться домой от другой женщины.

— Ха! — невесело усмехнулась я и осторожно освободилась из его рук. — Ты кормил меня этими сказками весь наш брак. Я как дура верила в это, проверяла, пока ты кувыркался с любовницей. О какой метке может быть речь, когда дракон не определился?

Игнис смотрел на меня, и восторг, с которым он только что разглядывал своё отражение, постепенно сходил с его лица. Я видела, что он собирается возразить, и заранее устала от необходимости снова объяснять, почему обещания больше не действуют на меня так, как прежде.

— Теперь определился! — произнёс он с такой поспешной уверенностью, что я невольно отступила от него на полшага. — Теперь да. Точно. Однозначно.

Его уверенность прозвучала почти обиженно, и я невольно вспомнила, как прежде радовалась каждому его обещанию. Я ведь не перестала понимать слова Игниса. Просто больше не могла принимать их за доказательство любви.

— Опять твои сказки, — отмахнулась я, чувствуя, как к усталости прибавляется раздражение. — Метки нет. Есть просто слова. А их я уже слышала.

Я прошла к окну, стараясь не прихрамывать слишком заметно, и остановилась у стекла. Внизу темнела площадка, на которой во время похорон стояли кареты гостей.

Я помнила, как люди приезжали проститься с Игнисом и как мне приходилось слушать их соболезнования, хотя единственное, чего я тогда хотела, — чтобы муж открыл глаза.

Теперь он находился за моей спиной, живой, почти такой же, каким был прежде, а мне приходилось думать о том, как не попасть под обвинение в запретной некромантии.

— Ты лучше думай, как мы это всё представим, — мрачно произнесла я, продолжая смотреть на площадку. — Или ты сразу побежишь жаловаться на некромантию в твоём доме?

В оконном стекле я увидела, как он перестал разглядывать своё отражение и повернулся ко мне. Ещё недавно он был счастлив своей новой силой; теперь моё недоверие заставило его вернуться к разговору, которого он хотел избежать.