Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Только радости я не испытывала. Меня тошнило от мысли, что среди свидетелей мог оказаться человек, который впоследствии решит сопоставить рассказ дворецкого о превращении лакея с чудесным появлением герцога из склепа.

— Доктора! — закричала я, не выпуская Игниса из объятий. Горло сдавило так, что первый крик вышел почти хриплым; пришлось повторить громче, повернувшись к застывшим слугам: — Доктора! Срочно позовите доктора!

Один из лакеев бросился исполнять приказ.

Я видела, как он торопливо протиснулся мимо остальных и исчез из холла. Горничная всё ещё смотрела на Игниса с таким ужасом, что я невольно крепче прижала его к себе: если уж мне полагалось изображать безумную радость, следовало делать это убедительно.

Муж не возражал. Он держал меня рядом, пока слуги наконец начали двигаться, а я то и дело поднимала лицо к нему, как будто проверяла, не исчезнет ли он, стоит мне моргнуть.

Когда пожилой лекарь появился в холле, я узнала его ещё прежде, чем он приблизился. Именно этот человек когда-то стоял у нашей кровати с диагностическими кристаллами и после нескольких проверок сообщил, что Игнис умер.

Тогда я умоляла его начать осмотр заново, подозревала неисправные приборы и не могла поверить, что врач больше ничем не поможет.

Теперь мне предстояло смотреть, как тот же доктор убеждается в обратном, и надеяться, что он не начнёт задавать слишком неудобные вопросы.

Лекарь замедлил шаг, увидев Игниса.

Некоторое время он просто разглядывал знакомое лицо, затем приблизился и попросил мужа дать руку.

Его пальцы легли на запястье герцога; доктор сосредоточенно проверил пульс, прислушался к дыханию, осмотрел его так тщательно, словно опасался, что первое впечатление обмануло.

Я стояла рядом и следила за выражением врача. На похоронах мне казалось, что я отдала бы всё, лишь бы он однажды произнёс другие слова. Теперь я боялась услышать от него хоть малейшее подозрение.

— Как же это вышло, ваша светлость? — наконец спросил доктор, вновь переводя взгляд с лица Игниса на его руки. — Я сам осматривал вас после смерти. Не могу понять, каким образом вы оказались здесь.

Я почувствовала, как напряглось плечо мужа под моей ладонью. Теперь он должен был произнести придуманную историю перед человеком, который однажды уже вынес ему окончательный приговор, а я могла только ждать, не выдавая своего участия.

— Не знаю, — соврал Игнис с таким видом, будто произошедшее удивляло его не меньше остальных. Он чуть повернулся ко мне, по-прежнему стоявшей рядом, и продолжил: — Я очнулся в склепе… Темно… Я сбросил крышку, встал, пошёл в дом… А тут обмороки и жена в трауре…

При упоминании крышки я невольно вспомнила, как вцепилась в гроб, не позволяя его закрыть.

Мне тогда казалось, что стоит опустить тяжёлую крышку — и мы больше никогда не увидимся.

Сейчас Игнис рассказывал о ней так буднично, словно речь шла о неудобной постели, из которой ему пришлось выбираться среди ночи. А ведь я действительно должна была радоваться этому рассказу, если хотела, чтобы наш обман удался.

Глава 115. Диагноз - жизнь

Доктор ещё раз прикоснулся к запястью мужа.

Я заметила, как он нахмурился, пытаясь согласовать то, что чувствует под пальцами, со своим прежним заключением.

Мне захотелось попросить его не вспоминать подробности той ночи, но вмешиваться было опасно: я и без того слишком пристально следила за осмотром.

— Вы совершенно здоровы. Я… я даже предположить не могу, как это случилось, — произнёс лекарь с искренним недоумением. — Ещё недавно вы были… совершенно мертвы… Никаких признаков жизни!

От этих слов у меня свело пальцы, всё ещё лежавшие на руке Игниса.

Раньше доктор произнёс почти то же самое, только тогда его заключение означало, что мужа не вернуть.

Теперь он не находил признаков смерти, и мне следовало испытать облегчение. Вместо этого я думала, что врач видит перед собой живого дракона, но ничего не знает об Анжее, чьё лицо совсем недавно носил Игнис, и о сделке, которую я заключила ради его возвращения.

— Может, это какое-то драконье состояние? — предположил Игнис, наблюдая за врачом. Он говорил небрежно, словно и сам пытался подобрать название необычному происшествию, хотя именно эту версию предложил мне перед уходом в склеп.

Доктор задумчиво покачал головой. Я следила за тем, как меняется его выражение, и с трудом удерживалась от желания подсказать ему нужный ответ. Мне было достаточно, чтобы он признал Игниса живым, не пытаясь выяснить, кто именно вернул ему эту жизнь и какой ценой.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — заметил доктор, ещё раз посмотрев на герцога. В его голосе всё ещё слышалось изумление, когда он добавил: — Но если всё так и есть, то это… чудо!

Доктор уже собирался закончить осмотр, но вдруг задержался и ещё раз внимательно посмотрел на Игниса.

Я заметила, как он поджал губы, словно вспомнил обстоятельство, которое почему-то упустил из виду.

От этого выражения мне сделалось не по себе: я слишком хорошо помнила, как тщательно он обследовал мужа после смерти и сколько раз перепроверял собственное заключение.

— А как же ваша драконья природа, ваша светлость? — спросил лекарь, вновь поворачиваясь к Игнису. — Вы ведь дракон. Ощущаете ли вы сейчас свою магию? Не изменилось ли что-нибудь после столь необычного пробуждения?

Он проверял. Игнис это или нет. Деликатно, изящно, как это мог сделать только доктор, не вызывая подозрений.

Игнис собирался ответить, но я вдруг заметила, как меняются его глаза.

Знакомая золотистая радужка начала разгораться всё ярче, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные полосы. Теперь мой муж стоял перед доктором в собственном облике, и это частично превращение, казалось, нисколько его не удивляло.

Лекарь подался ближе, чтобы рассмотреть необычные зрачки. Я увидела, как он несколько раз моргнул, словно пытался убедиться, что не ошибается, а затем отступил и принялся поправлять воротник.

Мне стало тревожно от его замешательства. Ведь одно дело — признать живым человека, которого недавно похоронили, и совсем другое — объяснить, почему этот человек вновь обладает всеми признаками дракона.

— Вот теперь я ничего не понимаю, — признался доктор, ещё раз оглядев Игниса. — Хотя доктора часто не понимают чудес. Знаете, в практике каждого врача встречаются случаи, когда Смерть вдруг пощадила человека. Когда все признаки говорят о неизбежной кончине, а больной неожиданно выздоравливает. Правда, чтобы после похорон…

Он покачал головой, явно не находя подходящих слов.

Смерть вдруг пощадила! Ха!

Я едва не рассмеялась от злости. Если бы этот добрый человек только знал, насколько ошибается!

Смерть не просто не пощадил Игниса, а собственноручно забрал его душу, хотя мужу предстояло прожить ещё много лет.

А потом потребовал у меня половину оставшейся жизни за то, чтобы вернуть человека, которого сам же убил.

Я невольно прижала ладонь к груди, туда, где скрывалась невидимая печать заключённой сделки. Теперь я знала, что Смерть нарушил естественный ход событий, и до сих пор не понимала, почему он это сделал. Но даже если бы я решилась рассказать доктору правду, тот наверняка счёл бы меня сошедшей с ума. Поэтому пришлось стоять рядом с Игнисом и делать вид, что я потрясена чудесным выздоровлением мужа не меньше остальных.

— Поздравляю вас, мадам, — обратился ко мне лекарь, и в его голосе прозвучало неподдельное сочувствие. — Я помню, как вы убивались. Быть может, ваши слёзы и мольбы вернули к жизни вашего мужа. Кто его знает?

Глава 116. Смертельная обида

Он улыбнулся, явно желая меня утешить, а я почувствовала, как к глазам подступает влага. На этот раз слёзы действительно были настоящими, только доктор наверняка неправильно понял их причину.

Я ведь действительно умоляла вернуть Игниса. Стояла на коленях, резала себе руки, пыталась правильно произнести древнее заклинание и готова была отдать всё, что у меня имелось. И вот передо мной живой муж, а окружающие поздравляют меня с чудом.