Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

Результат ночной работы духов и Совета так заинтересовал Еву, что она чуть не вскрикнула, когда кто-то схватил ее за локоть. Не закричать помогла костлявая ладонь, накрывшая рот знахарки. Девушка, застигнутая врасплох, безуспешно попыталась вырваться их стальной хватки, и дернуть себя за мочку уха, отгоняя дурную примету.

– Да, тише ты, дуреха! – зашипели ей прям на ухо.

Ева распахнула зеленые глаза. Ее удерживала маленькая горбатая старуха в точно таком же, как у Евы, черном плаще. Старуха щербато улыбнулась, затем ткнула длинным скрюченным пальцем в глашатая, все еще зачитывающего приговоры.

– Ожидаешь своего?

– Что? – хрипло спросила Ева, приходя в себя.

– Ожидаешь своего приговора, да, деточка? – хихикнула старуха. – За сделку с Темным. Знаю, все в сердце читаю. И сомнения твои. И страхи. И скорбь по изгнанному. Все знаю. Ну так ты не сумлевайся. Все будет, как должно быть.

– Что?.. – только и смогла произнести Ева, хлопая глазами. – Кто вы?

– Кто я? Я такая же как ты, – с широкой полубеззубой улыбкой проговорила старуха и крепко сжала руку девушки. – Или ты думала, как ведьмами становятся?

– Я не ведьма, я… – начала привычно отнекиваться напуганная Ева.

– Знаю я все про тебя, – прервала возражения старуха. – Уж передо мной не притворяйся. Вижу я твои желания. А ты желай сильнее. И не бойся ничего. А я подсоблю тебе.

Свободной рукой старуха начала шарить в карманах своего длинного плаща, в мешочках, прикрепленных к поясу, и даже за пазухой. При этом она не отрывала от Евы пристального изучающего взгляда, от которого знахарке было не по себе. Так смотрят любители собирать бабочек перед тем, как насадить насекомое тонкой иголочкой на подушечку.

– Ах, вот оно!

Старуха завопила, почти перекричав гомон толпы и бубнеж глашатая. Слава духам, на них, кажется, никто не обратил внимание. На пятнистой, покрытой синими венами ладони ведьмы лежал большой, черный кристалл. Брат близнец тех энергетических кристаллов, к которым пристрастилась Ева за последние полгода. Только черный. И обжигающе холодный.

– Бери деточка! – проворковала ведьма, вложив черный кристалл в белую руку Евы. – Это от Него. Пригодится для твоих работ. И для помощи твоей подружке. Не водятся здесь, в городе, лесные хозяйки, нет на них никакой надежды. А это поможет. Так что бери.

Ева почти задохнулась, по телу пробежала волна ледяных мурашек. Откуда эта ведьма знает про Камлу и про помощь дзирг?! Старуха, будто прочитав чужие мысли, улыбнулась так широко, что, казалось, кончики губ теперь касались мочек ушей.

– Я все знаю, деточка. Все знаю. Как ты тут оказалась, с какой нуждой, с какими тайнами, с какими желаниями. Не бойся своих желаний. Он поможет, если ты Ему поможешь.

– Я…

– Крестьянка Ла́ва Зу́бек из Зеленого Дола…

Услышав знакомое имя, Ева на мгновение обернулась на голос глашатая, и ведьма пропала из поля зрения, будто растворилась в воздухе. Знахарка закрыла глаза и начертила языком на нёбе большой косой крест – так исчезать умели только демоны и самые черные ведьмы.

Все-таки, Здравко довез преступницу до города и сдал судьям…

– … Обвиняется жителями деревни в покрывании насильников и убийц, в числе которых был ее собственный сын, в попытке обмануть местного Старосту и лесную ведьму, а также расстройстве свадьбы, одобренной духами и приметами. За эти несомненные преступления духи и люди требуют наказать крестьянку Лаву по всей строгости закона – тридцатью ударами плетью и ссылкой на каторгу в земли Северной Эрва́ны…

Ева торопливо покидала площадь, проталкиваясь через толпу зевак. Девушка крепко сжимала в ладони черный камень, не доверяя его ни карману, ни сумке. Только так она могла быть уверена, что не потеряет кристалл по дороге, что он не выпадет, что его не украдут. Вслед неслись приговоры. Приговор за замысел против правителя земель. Смерть. Приговор за незаконное хранение запрещенной магической литературы и алхимических ингредиентов. Смерть. Приговор за черную ворожбу. Смерть.

Иногда Ева поднимала глаза от брусчатки, опытным взглядом посматривала вокруг, искала приметы. Но Равендор был слишком большим городом, в нем приметам и духам неуютно и тоскливо. Они редко посещали большие города. И Ева не встретила по пути ни единой приметы, ни доброй, ни дурной. Мир словно замер, выжидая, чем закончится драма, учиненная знахаркой по собственной глупости.

Ева проникла в дом Кристабаля через черный ход. К своему удивлению, на кухне она обнаружила мага и довольного Щока. Мальчик сидел на высоком стуле, болтал ногами, активно жевал и разглагольствовал с набитым ртом. Кристабаль внимательно слушал, кивал и поддакивал. Судя по всему, беседа была об особенностях различных магических течений и Щок высказывал свое мнение. Завидев Еву, оба замолчали.

– Госпожа! Я так рад вас видеть! – защебетал Щок, дожевывая кусок песочного печенья. – Скажите, как там Камла? Она идет на поправку?

– Да, Щок, скоро с ней все будет хорошо, – улыбнулась Ева мальчику и уже более серьезно сказала магу. – Кристабаль, пойдем, мне нужна твоя помощь.

– А потом ты отдашь мне вторую стрелу, – ухмыльнулся Кристабаль, когда за ними закрылась дверь в кухню.

– Если сейчас у меня ничего не получится, я отдам тебе все, что у меня осталось, – пообещала Ева, не собираясь исполнять обещание. Черный кристалл по-прежнему холодил ладонь.

– По рукам! – обрадовался маг.

Сон Камлы был спокойным и глубоким, бледно-желтая аура медленно колыхалась. Ева заглянула под покрывало, чтобы удостовериться в том, что рана за все это время не изменила ни формы, ни размеров. Значит ее магия тут бессильна. Тьму может выжечь лишь более сильная Тьма или более сильный Свет. С сильным Светом, увы, не задалось.

– Какой план? – спросил Кристабаль.

– Сядь в то кресло и запоминай все, что здесь происходит, – скомандовала Ева. – И помоги мне с энергией, если я отключусь.

Кристабаль, не произнеся ни слова, опустился в кресло, в его руке сразу появился бокал с красным вином. Ева разжала онемевшие пальцы и черный кристалл с глухим стуком ударился о кровать Камлы. Знахарке пришлось погреть пальцы горячим дыханием, чтобы вернуть им чувствительность.

Солнце достаточно поднялось над городом. Дождавшись зенита, Ева перестала молиться и открыла глаза. Зазвенели амулеты и браслеты, на запястьях засветилось магическое золото. Знахарка подошла к столу с алхимическими ингредиентами и взяла короткий ритуальный нож. Кристабаль напрягся, перестал прихлебывать и даже привстал со своего места.

– Luéve! – негромко произнесла Ева и со всего размаха воткнула нож в свою ладонь.

Кристабаль закричал от ужаса, Ева – от боли. Рубашка Камлы и покрывало окрасились кровавыми брызгами. Сжав ладонь, Ева начала обильно поливать кровью лицо и руки больной девушки. Кристабаль попытался ринуться к ведьме, но та пригвоздила его к месту взглядом, полным Тьмы.

– Сиди и смотри! – прозвучал грозный приказ, похожий на львиный рык.

Разрезанной рукой Ева взяла большой черный кристалл. Тот поместился в ладони, как родной, холод остужал и успокаивал боль. Знахарка распечатала кристалл и из него полилась черная, как сама ночь, энергия. Тьма кружилась и заполняла комнату. Достаточно налюбовавшись, Ева приказала Тьме направиться в гноящуюся синюю рану и уничтожить болезнь. Послушная Тьма ринулась к Камле, скрыв девушку внутри непроницаемого кокона. Несуеверный Кристабаль рухнул на колени и истово стучал себя по лбу и левому плечу, чем вызвал ухмылку на изъеденном черными венами лице Евы. И оттого маг принялся стучать еще быстрее.

Прошло немного времени и кокон начал постепенно таять и расползаться. Глазам наблюдателей предстала мирная картина – розовощекая здоровая девушка, белоснежные простыни и посеревший кристалл. Знахарка вновь выглядела собой, только более утомленной. По ее руке ползли последние остатки Тьмы, покинувшей тело Камлы. Тыльную сторону ладони Евы теперь украшали узоры, в которых угадывался богатый яблоневый цвет.