Феодал. Том 4 (СИ) - Рэд Илья

Наконец-то мы докопались до его мотивации. Всё то, что лежало на поверхности, теперь обрело ясные очертания. То же чрезмерное засилье Тевтонского ордена и их широкие права — я никак не мог понять: зачем граф так поступал?

Выходит, рыцари — это порабощённые живые исполнители некромантов. Одними управляли через про́клятые татуировки, другими через артефакты-симбионты.

— Ты понял, что вообще происходит? — Склодский достал флягу и судорожно отпил.

Покачиваясь на лошади, я посмотрел на одетый в снега голый лес впереди и кивнул.

— Они готовят вторжение к нам.

Самое паршивое, что я не могу об этом рассказать Юре без откровенной беседы о «Диктатуре параметров».

— Нам необходимо собрать доказательства для ротмистра.

Лекарь тоже понимал, что раскрытие моих способностей даст мгновенный положительный результат, но это также станет фатальной стратегической ошибкой.

Меня изолируют от ведущих людей страны, чтобы я не мог их «прочитать». Возможно даже отберут феод окольными путями и вгонят в долги. Закабалить ведуна станет задачей номер один для экспедиционного корпуса.

«Инструкция проста: отрезать от социума, подкинуть нерешаемых проблем, запретить вход в храм и так далее. Задавить финансово и подождать, когда субъект останется совсем один, чтобы заключить сделку на своих условиях».

Обладая таким мощным административным ресурсом, властью и военной мощью, не составит труда уничтожить какого-то там ведуна-одиночку. Я не обманывался на этот счёт.

«Потому до сих пор жив».

В Таленбурге мы разошлись до вечера, и я даже не знаю, куда ушло это время: поговорил с одним, с другим, сделал обход феода, принял жалобы и пожелания рабочих, осмотрел периметр и вот уже день прошёл!

Из особо запомнившегося события — это учения Драйзера с пушками. В них также принимал участие бывший канонир Анжей Марич, временно спихнув свои обязанности на помощника, писаря Григория. Тот сейчас бегал весь в мыле, пытаясь успеть везде и сразу.

Воевода и приказчик организовали четыре смешанные боевые группы, где в каждой под началом у пары людей находились шесть глипт. В случае гибели одного человека второй примет на себя командование. Троица глипт тащила на себе по два пушечных ствола без лафетов, а также запас ядер. Ещё трое, поменьше размерами, осуществляли быструю перезарядку всего этого дела.

Выглядело эффектно. Камнекожие с лёгкостью переносили свой чугунный груз и обладали потрясающей мобильностью на поле боя. Когда расчёт занимал позицию, глипты садились на колено, и прицел поправлял им человек, в это время осуществлялась зарядка вторых стволов. Выстрел, ствол опускается на землю, берётся второй, опять прицеливание, выстрел, смена позиции, если надо.

Попадание ядра равносильно средненькому боевому заклинанию стихии земли. Две главные проблемы артиллерии — низкая скорострельность и подвижность, потому она применялась только во флоте и редко в обороне крепостей. На суше сто́ит произвести один такой мощный залп, и вас мгновенно накроет волна смертоносной магии. Лошади не способны с такой скоростью катить лафет, и всё это дорогостоящее предприятие вмиг погибало.

Нет, не спорю, даже ради одного неожиданного залпа военные устраивали засады, но это разовое мероприятие. У меня же глипты в кооперации с людьми становились эквиваленты трём земельникам! Ужалил там, ужалил здесь, перебежал в другое место, переждал, опять вышел — всё это похоже на типичное поведение магов на поле боя.

Запас ядер пополнял другой глипт, который переносил только их и 'обслуживал сразу две группы. Он прибегал по запросу, отдавал груз и убегал за следующей партией.

Пока что единственная проблема — это точность и нехватка компетентных пушкарей, но уже сейчас результат оправдывал все ожидания. Я дал добро на закупку ещё двадцати орудий и десяти тысяч ядер. 50 коп. за ядро и 250 рублей за 12-фунтовую пушку. Итого 10 000 рублей, но зато как повышается боевой потенциал!

Пока остальные смотрели на артиллерию свысока, предпочитая ей магию, я закуплюсь на Всемирном рынке по дешёвке и сделаю большой запас — этим надо пользоваться.

Меня радовало, что Драйзер не унимался с новыми способами обороны нашей столицы — всё время что-то придумывал, улучшал, дорабатывал и сгонял со своих подчинённых семь потов. Видя, как страдают новобранцы, я был спокоен — по выходу из гарнизона в отряд витязей они получат максимально эффективную подготовку и воспримут новую работу как облегчение.

На следующий день мы с Нобу, Александром, Мефодием и Потапом с утра до вечера провели в подземелье, занимаясь сбором хронолита. Никто нас не ограничивал по времени, и врата были открыты столько, сколько нужно, потому мы спокойно выполняли эту монотонную работу — стратегический запас редкого ресурса следовало пополнять ежедневно, но не каждому доверишь это занятие.

Я ждал роста преданности среди своих людей хотя бы до девяноста единиц, чтобы создать два-три отряда под это дело. А пока приходилось обходиться тем, что есть, и самостоятельно впрягаться — магзвери не могли срывать хронолит и глиптам такое не перепоручишь.

Целый день я провёл верхом один, наслаждаясь бескрайними зелëными равнинами. Адулай щипал травку, когда останавливались, а я валялся на земле и смотрел в чистое небо или перекусывал дорожным пайком. Мысли сортировались и приходили в порядок, иногда тишина полезна.

Когда мы вернулись в Таленбург, суета строящегося города захлестнула нас. Снова кто-то что-то с кем-то не поделил, снова эти бесконечные закупки, требовательные внимательные взгляды, доклады о состоянии дел на разных участках…

И знаете, в этом тоже есть своя прелесть, в осознании, что всех собравшихся здесь людей, замечательных людей, собрал именно ты, ты дал им цель и смысл трудиться, ты заставил их переживать за результат и болеть за него всей душой.

— Вы улыбаетесь, Ваше Превосходительство? — сбивчиво спросил писарь Григорий, не понимая моей реакции на новость об отказе каких-то там упрямых купцов поставлять нам свои товары.

— Найдём других, не переживай, хорошая работа, — я мягко попрощался с ним и пошёл на необычный запах похлёбки, раздававшийся из столовой.

Время ужина ещё не подошло, пустые столы сверкали чистотой. Я добрался до кухни и увидел, как Лукична вместе со своими компаньонками осторожно пробуют по очереди варево из пяти маленьких котелков и пытаются сформулировать, на что оно похоже. Рядом на всякий случай лежал пузырёк со стяженем.

— Хм, как будто плохо сваренный краб. Мне кажется, мясо из бёдер следует обкатывать кипятком пару минут, что думаете девочки?

— Редкостная гадость, — поморщилась женщина-пекарь, откусывая тянущийся неподатливый кусочек.

Третьей поплохело, когда она попробовала соус из гемолимфы монстра-паука и здесь ей помог стяжень.

— Скоро приду, — прикрывая рот, пробубнила полноватая дама и пробежала мимо меня.

— Как успехи? — хмыкнул я, заходя внутрь.

— А, Владимир Денисович, родной, проходи. Сейчас налью чего-нибудь, а это тебе не надо — Марфовна слей всё в отхожее место.

— Зачем же сливать? Запах вкусный, — запротестовал я.

— Запах-то оно да, но мои мужики такое есть не будут, уж больно харчи противные получаются, — поморщилась она. — Это я специй добавила — оттого и приятно пахнет, — вставила она. — Так что паучков нам больше не надо, — засмеялась повариха, беря меня под локоть и уводя за стол, чтобы наложить сегодняшней мясной каши.

— Ничего, скоро химер привезут — может, из них, что дельное выйдет.

— А кто сказал, что я расстроена? А я не расстроена. Ха, щас эта восьминогая пигалица будет мне тут настроение портить, веником по голове мигом отхватит.

Я улыбнулся на то, как она вертится вокруг наседкой. Настрой и оптимизм этой женщины заражал, чувствовалось нечто родное во всей болтавне и обстановке, что она создавала. Так бывает глянешь на женщину, а от неё так и веет материнством и уютом, в то время от другой хочется только поморщиться и сбежать. Лукична для многих в Таленбурге стала дорога, и я понял, почему тогда рындинские не шибко хотели её отдавать.