А я подрезал.
И вместо того, чтобы разбираться ехать с леди Измирой, я поехал к своей семье. Потому, что только одно решение здесь возможно.
Что я собирался сделать с истиной дракона?
По хорошему — откупиться. По плохому — объявить сумасшедшей и запереть в монастыре. Да все, что угодно, только чтобы подальше. Подальше от моего зверя. Так, чтобы он больше не вынюхал ничего.
Глупый, глупый дракон и глупый человек.
— Герберт, я запрещаю. — Медленно произнёс отец, останавливаясь напротив меня.
— Мне не пять лет. На этот раз никто меня не выпорит ремнём.
Разговор повис в воздухе. Каждый остался при своём мнении.
Отцу казалось, что я поступаю неверно, наплевав на судьбу дракона.
Мне казалось, что отец поступал глупо, не давая возможности мне самому разбираться в том, что я натворил.
Адалинда температурила всю ночь. Иногда мне казалось, что этому конца и края не будет, но отец выдохся уже за полуночью. Поэтому снова дежурил я. Адалинда хныкала и просилась к матери, но сейчас это было равно примерно тому, что я ослаблю контроль и ребёнок захлебнётся потоком силы.
Рано утром, после приезда семейного доктора, после того, как Форест увёл Руперта в оружейную, я с Адалиндой на руках вошел в изумрудную гостиную.
Анна сидела, постукивала кончиком ногтя по газетам и вид имела задумчивый.
— Какие новости?
— Абсолютно никаких. — Произнесла она, глядя на Адалинду дрожащим обеспокоенным взглядом. — Когда я смогу?
— Ещё рано. — Тихо произнёс я и направился в сторону второго этажа для того, чтобы хотя бы немного прилечь.
Но уйти далеко не успел.
Камердинер извинившись, передал записку.
Нервный порыв требовал, чтобы я тут же её сжёг.
Но нет.
Я развернул одной рукой бумагу и вчитался в слова.
“Господин Шейн, глядя на то, как ваш род укрепляет позиции и замечая, что ваш сын проявляет невероятные умения в магическом искусстве, всем бы очень сильно хотелось, чтобы вы вышли в свет.
С уважением, наследник и ваш добрый друг, Ратирон.”
Глава 56
Анна.
Я смотрела на леди Роуз с выжиданием.
— Какая новая хозяйка?
Соседка растерялась, что я приходила к выводу, что милая женщина, напротив, просто была той самой сплетницей, которой доставляло радость перемыть всем кости подряд.
— А разве вы не в курсе?
— В курсе чего? — посмотрела я пристально, желая, чтобы мне ответили на все мои вопросы. — Какая новая хозяйка, леди Роуз? Вы можете назвать её имя?
— Ну, та самая, которая… про которую в газетах писали…
— А про кого в газетах писали?
— Неужели вы мои письма не получали? — Покрылась румянцем соседка и я испытала раздражение.
— Мне хотелось бы знать, что вы видели, и исключительно ваше мнение, а не сплетни светского мира.
В этот момент леди Роуз сделала шаг назад.
— Леди Анна, однако, я не знаю, как вы сохраняете такое хладнокровие с учётом того, что после того, как вы только уехали, ваш дом стала посещать та самая леди Трелони.
И ведь такая глупая ситуация, что я даже элементарно не знала, кто любовница моего мужа, чтобы сказать, что да, действительно, о леди Трелони это она!
Нет, этого не было, поэтому я стояла и хлопала глазами.
— Я даже получила несколько записок с приглашениями на чай…
— Да, а показать можете? — Заинтересованно подалась я вперёд и хлопнула глазами.
Леди Роуз, закачала головой.
— Леди Анна, это все-таки личная переписка.
— Понятно…
Что-то мне казалось, будто бы леди Роуз работает немножко не на ту сторону. Это явно была не та женщина, которая заботилась о моей осведомлённости, а вот то, что она заботилась о том, чтобы я однозначно узнала некоторые подробности жизни своего мужа, которых могло и не быть — почти уверена.
— Я немного тороплюсь, — произнесла я, стягивая кожаные перчатки с заледеневших рук. — Но в любом случае вы ответное приглашение на чай отправьте и расскажите, что старая хозяйка вернулась в дом, который только её.
Леди Роуз сменилась в лице, как будто бы даже по нему прошла рябь, но я знала, что это от растерянности.
— Леди Анна, вы…
— Да, я. Несмотря на то, что я в разводе со своим мужем и особняк, и многие земли семьи Шейн по праву принадлежат мне, и моё двухгодичное отсутствие никак не повлияло на тот факт, что я как была хозяйкой в особняке лорда Герберта Шейна, так по-прежнему ей и осталась…
Меня эта ситуация взвинтила. Я впервые поняла, что может ощущать мужчина в момент, когда его охватывает звериная ярость. Примерно как у меня сейчас внутри проснулся неправильный какой-то огонь, слишком непокорный.
Как это так смеют ещё что-то мне говорить о том, что новая хозяйка появилась. С каких это пор? И кто вообще посмел протянуть свои тонюсенькие ручонки к тому, что принадлежит мне по праву? По праву того, что я истинная, по праву того, что я была единственной женщиной лорда Герберта Шейна на протяжении многих лет.
И нет, это была не гордыня. Сейчас это было не спесивое желание кого-то щёлкнуть по носу. Я просто знала, что Герберт не должен был поступать со мной так, как поступил. И вот сейчас это знание било во мне ключом, заставляя чётко проводить границу: дом мой, земли тоже мои, и драгоценности в его сокровищнице мои. Все моё! Просто потому что даже несмотря на какую-то поддельную метку истинной, я ей была пятнадцать лет. Если сейчас кто-то посмеет что-то у меня отобрать, то, вероятнее всего, это обойдётся очень, очень дорого.
— Леди Роуз, вы ы все-таки пригласите на чай бедную леди Трелони, а я составлю вам компанию, — на последнем слове я клацнула зубами так, что соседка отшагнула от меня и оступилась на краю тротуарной плитки, которая переходила в дорогу.
То-то же, пусть сидят и знают своё место, даже если какая-то непонятная женщина в виде любовницы моего мужа возомнила, что она имеет право на что-то моё, то пусть придёт и заберёт это своё право, а я уже на это посмотрю.
Вернувшись домой, я застала господина Фореста, и Руперта недалеко от оружейной.
— Леди Анна, — Форест склонил голову, и я поспешно кивнула.
Нарушилось что-то в наших с ним отношениях, если раньше у нас было достаточно прямолинейная взаимосвязь, то сейчас она покрылась пылью светских норм и приличий.
Руперт поцеловал меня в висок, я, погладив его по плечу, мысленно одними глазами уточнила, есть ли какие-либо изменения у Адалинды, но сын качнул головой.
К сожалению, не было.
Я тяжело вздохнула и прошлась взглядом по коридору, медленно уточнила:
— А с бабушкой и дедушкой…
— Да я с ними виделся…
— Тебе что-то сказали неприятное? — медленно уточнила, глядя в глаза своему ребёнку. Руперт передёрнул плечами. Господин Форест, поняв, что здесь будет личный диалог, медленно шагнул в оружейную.
— Бабушка считает, что мы повели себя неправильно, и если не ты, то я, как мужчина, должен был обязательно написать хотя бы ей.
— Какие они все правильные…
— И не говори. — Вздохнул Руперт, щёлкнул пальцами, выпуская язычок пламени.
Ближе к полудню Герберт зашёл в изумрудную гостиную, где я сидела и перепроверяла домовые книги. Он держал Адалинду.
Когда я дёрнулась навстречу, покачал головой. Ему принесли корреспонденцию, и он, помрачнев, вышел за дверь, однако ближе к ужину позвал меня в свой кабинет.
Бумага с королевской печатью сразу мне не понравилась, она лежала как-то отстранённое от всей документации, которая была разложена на столе.
— Я не понимаю, — подняла глаза на бывшего мужа.
— Прочитай приглашение. От наследника.
— Я так понимаю, отказ от приглашения будет расцениваться как измена.
Герберт вздрогнул, посмотрел на меня, сузив глаза.
— Я не могу тебя задерживать.
— Дело не во мне, а в том, что мы жили слишком уединённо с момента, как вернулись из Раудан. Это значит, что информация, которая оказалась у короны по поводу Руперта и Адалинды, не могла самопроизвольно проникнуть за стены нашего дома.
