Небольшой сейф, встроенный в стену, скрипнул петлями.
— Герберт, не думай даже…
— Я не думаю. Я просто считаю, что если в моём доме есть соглядатай, то лучше пусть я буду знать, о чем он в следующий раз разболтает. И да. Мне не хотелось бы тебя в это втягивать, но на приём нам стоит собраться…
Глава 57
Герберт.
Приглашение жгло пальцы. Я понимал, что просто так ничего из дома явно не могло утечь. Хотя бы потому, что все люди, которые были вхожи в этот особняк, нанимались мной, проверялись мной. Только один единственный человек не был проверен.
Я стоял в своём кабинете, глядя на задний двор, где Форест с Рупертом истоптали всю площадку, практикуясь в искусстве владения мечом. Да, я не имел права как-то принижать возможности и таланта господина Фореста, но также я абсолютно точно мог сказать, что доверия он не вызывает.
Поэтому, когда прошло время ужина, я пригласил к себе в кабинет Йена.
— Хотите сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться, господин Шейн? — Медленно произнёс Форест, входя в кабинет и присаживаясь на кресло.
Наличие отца с матерью в особняке однозначно мне было на руку. Мама, как сильный маг, смогла сменить отца. Поэтому Адалинда все больше времени проводила в сознании и практически не путалась и не падала в бред. Это не могло не радовать.
И даже сейчас, для того чтобы поговорить с господином Форестом, отец освободил мне руки.
Я выставил на стол три шкатулки.
— У меня для вас есть предложение, от которого вы, конечно, сможете отказаться. Но при этом, я думаю, что вам стоит либо взять время на размышления, либо просто выйти за дверь и не возвращаться.
Я почти был уверен в том, что это Форест неплохой соглядатай от короны. Ему же как-то надо получить своё законное право на свободу без кандалов.
Форест посмотрел на меня, сощурив глаза. Я, улыбнувшись, кивнул на шкатулки.
— Открывайте.
Первая шкатулка была с револьвером.
— Однако вы затейник. — Произнёс Форест и нахмурился. Он потрогал гладкий металл на рукоятке и вскинул брови. — Что вы мне хотите этим сказать?
— Это самый последний вариант. Открывайте следующий.
И снова крышка ударила по столешнице.
На этот раз на мягком бархатном полотне лежали чудесные даоритовые кандалы: тонкие, изящные, почти женские.
— А вот здесь мне нужно уточнение. — Медленно произнёс Йен, дотрагиваясь осторожно кончиками пальцев до проклятого металла.
Я знал, что свербит, что и страшно, и зло одновременно. Потому что дракон без магии — это как человек без слуха. Либо одноногий человек. Магия, она пропитывает все естество. Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что если я сделаю последний шаг и откажусь от дракона, то и магии у меня не будет. А это значит, я стану практически беспомощным в случае чего, даже элементарного вызова на дуэль. Но мне почему-то с малых лет казалось, что грош цена тому мужчине, который без дара не может постоять за себя и за свою семью. Поэтому я хорошо владел мечом. Практически все виды оружия были у меня в доступе всегда. Я не шлёпал ушами и обучался.
Нет, в этом есть очень хорошая нота воспитания деда и отца, которые на все мои прихоти всегда говорили “да”. Клинки, кинжалы, огнестрельное оружие. На самом деле мало быть хорошим драконом, сильным драконом. Надо быть ещё сильным человеком.
Мой человек согнулся в момент, когда дракон взял над ним власть.
Больше такого не повторится.
— Третью открывайте, господин Форест.
Тонкая вязь на золотом шнурке, королевский указ за моей личной печатью о том, что обвинения сняты.
Господин Форест выдернул бумагу и посмотрел на меня с сомнением.
— Чего вы хотите, господин Шейн?
— Прямого ответа. Откуда короне известно, что мой сын открыл свой дар? Откуда короне известно, что моя семья здесь? В зависимости от того, что вы мне ответите и поверю ли я вам, будет выбрана одна из шкатулок. Начнёте лгать — я вас пристрелю. Будете недостаточно убедительными, и кандалы опять будут на ваших запястьях. А если вы скажете правду — получите свободу. И даже я снизойду для того, чтобы принять вашу клятву верности. Вы же планируете и дальше находиться вблизи моей семьи? А без этого ничего не выйдет.
— Я не работаю на корону. — Холодно произнёс Йен. По лицу стали проступать алые пятна. Злость: яркая, красивая, переливающаяся. — Корона вытерла об меня ноги, сослала доживать свой век без магии, без имени. И что немаловажно — без финансов. Прежде чем добраться до Раудан, я охранял кабаки, несколько кладбищ расчистил от нежити. В склепе в Лариде на меня напал вурдалак. Согласитесь, когда один из самых сильных людей, приближённых к короне, отскребает вурдалачьи мозги с гробницы какого-то там святого — очешуеть какой рост! Не находите, господин Шейн?
Чем больше говорил Йен, тем ярче пульсировала его сила. Держалась пока в оковах тела, но поднималась, как будто бы со дна души.
— Даже если бы у меня был интерес посотрудничать с короной, то маловероятно, что сейчас я бы находился здесь.
— А вот почему вы находитесь здесь, это большой вопрос. Я так подозреваю, дело в моей жене?
— В вашей бывшей жене, господин Шейн. Вы оставили её одну. Бросили в поместье. И ваш ребёнок, который не понимает, как так могло произойти. Я ничего не сказал ему ни разу о том, что отец плохой. Но как наставник… Он мне много раз задавал один и тот же вопрос: как так могло произойти? Почему мой отец королевский дознаватель, а я беспомощная пустышка?
Я тяжело вздохнул.
— Поэтому я не буду лукавить, говоря о том, что дело в вашей семье. Просто там, где леди Анна с детьми оказалась никому не нужна, появился я. И все на этом.
Это был самый правдивый ответ.
Кристалл, качающийся в маятнике часов, сиял идеальным изумрудным светом.
— Прекрасная исповедь, господин Форест. Ваш выбор?
— Клятву верности я не буду приносить.
— Принесёте. Ведь там, где оказалась одна, никому не нужная женщина с двумя детьми, появились вы. Хотите и дальше рядом быть — клянитесь в верности.
Глава 58
Анна.
Разговор с Гербертом оставил послевкусие неприятное, затхлое, которое отчётливо ассоциировалось с надвигающейся бурей.
Так было в первую зиму в Раудан. Когда небо темнело с самого утра и облака тяжёлые, казалось бы, парчовые, сменяли свой оттенок с голубовато-серого на розово-графитовый. Я тогда ещё не знала о том, что стихия может быть настолько пугающей. А домочадцы закрывали ставни на первом этаже дома. И тогда очень сбоили магические кристаллы, которые занимались практически всем обеспечением дома. Камины затапливались постоянно, но все равно был сырой, влажный холод.
Сейчас у меня было примерно такое же чувство.
Я передёрнула плечами, когда вышла из кабинета Герберта и столкнулась с леди Айлин.
— Адалинда сегодня стабильна. Пройдём.
И мы прошли в одну из гостевых спален, которую занял Тадеуш со своей женой.
Адалинда лежала на кровати, свернувшись клубочком, а Тадеуш сидел возле неё и гладил. От его пальцев распускались золотистые цветы.
— Ты умеешь? — спросил отец Герберта, и я покачала головой. — Давай научу.
Леди Айлин опустилась в кресло, и сноп искр поднялся в камине, озарив комнату тёплым, оранжевым светом.
Я села на колени возле кровати и погладила Адалинду по волосам. Дочка приоткрыла глаза и улыбнулась.
— А мои куклы… Мои куклы, они на месте? — Тихо спросила Адалинда, и у меня сердце сдавило.
— Да. Все на месте.
И действительно, куклы дочери, вещи сына, как и мой гардероб, были на месте. Это заставляло задумываться над некоторыми вопросами.
Тадеуш перехватил меня за запястье и провёл моей ладонью по плечику Адалинды.
— Чувствуешь?
— Да. — Я действительно чувствовала лёгкое покалывание, которое через мою руку проходило к ладони Тадеуша.
— Попробуй. Также потяни на себя, как ты тянешь магию с живых растений.
