Системный рыбак 19 (СИ) - Шиленко Сергей

Ствол встретил тишиной. Клеть висела где-то над головой, в темноте, железной корзиной на неподвижной цепи. Ворот наверху молчал.

Ну и ладно. Сам поднимусь.

Факел я воткнул в щель у стены, поднял ладонь и выпустил хлыст.

Нить ушла вверх, мимо пустых ярусов и мёртвой клети. Она всё разматывалась и разматывалась из ладони, пока кончик не нащупал наверху толстую балку над стволом. Я захлестнул её двумя витками и потянул на пробу. Держит.

В яме хлыст был в шесть шагов, и шесть его ветвей почти осушили Первое море. Теперь Нить тянулась на сотни шагов вверх. Я заглянул внутрь: кромка серого моря даже не дрогнула.

Неплохо.

Нить пошла обратно в ладонь и потащила меня за собой. Ярусы проплывали мимо тёмными провалами. На четвёртом у самого края валялась брошенная кирка. Клеть я обошёл по дальней стенке ствола; засов на её дверце болтался открытым, внутри было пусто.

Над головой засерел круг устья с редкими огнями. Оттуда доносились голоса, много голосов.

Метров за десять до края я перехватился за цепь клети и отпустил хлыст. Нить растаяла в темноте, а последние метры я долез по звеньям, как все.

Двор у ствола был забит. Забойщики сидели и лежали прямо на камнях, с пустыми бурдюками у ног. Факелов на весь двор горело три. Я перевалился через решётку и встал среди своих. Никто даже головы не повернул. В темноте и давке все были одинаково серыми.

— … говорю тебе, Бездна, — хрипел кто-то у меня над ухом. — Сто лет спала под шахтой, а теперь проснулась.

— Сам ты Бездна. Тварь это. Такая, что у неё и имени нет. Я слышал, как она внизу дышит.

— Дышит, — фыркнули из темноты. — Ты с перепугу себя самого не слышал.

— А руда? — сиплый голос сбоку почти плакал. — Руду видали? Серая вся, хоть дорогу мости. Кто нам теперь за смену заплатит?

— Не пойду я больше вниз. Хоть режьте.

— Никто не пойдёт.

Толстый забойщик с перевязанной лапой протолкался в середину и поднял палец.

— Да что вы как дети малые. Я вам точно скажу, мне свояк из караула говорил. Это владыка новый проход пробивает, прямо через нашу шахту. Оттого и тянет.

— Свояк твой из караула сам на коленях сидел. Я видел.

— Значит, владыка и свояка потянул!

Ну да. Бездна, проспавшая сто лет, и тварь без имени. Теперь ещё и владыка.

Я опустил голову пониже, пряча усмешку. Слышали бы они, как эта Бездна совсем недавно уговаривала черепашку уйти во Дворец.

Начальник шахты сидел на краю кучи серой руды, ссутулившись, и камень так и лежал у него в ладони. С ним заговаривали, он не отвечал. Караул стоял у решётки, опершись на древки, и тоже смотрел в ствол.

Вниз никто не шёл.

Подъёмник у края двора работал. Я втиснулся на платформу с десятком забойщиков, цепь загудела над головой и потащила нас к первому кольцу. Дальше я пересаживался с платформы на платформу. Город был тише, чем мне помнилось. Караулы попадались редко, прохожих почти не было. Огни у лотков уже погасили. Ну так ночь на дворе. Кому охота шляться.

Живот сводило. Голод был простой, тянущий, от него темнело в глазах на каждой ступеньке. Тело, высохшее на одном воздухе, требовало еды прямо сейчас. Мяса. Горячего, с углей. И я точно знал, где в этом городе его жарят лучше всех.

Платформа третьего подъёмника лязгнула и встала. Я сошёл на уступ и остановился.

Похоже, не то кольцо.

Здесь была одна дверь между лавкой гончара и нишей Шарга. Сейчас вдоль уступа тянулось целое заведение. Стену в соседнее помещение пробили, в проломе висел новый полог. Дальше по уступу стояли навесы на столбах, под ними столы с решётками над остывающими углями. Над всем этим висела вывеска с нарисованным огненным стручком.

Я оглянулся на подъёмник. Та же платформа, та же цепь, гремящая над головой. Кольцо то же.

Среди новых пристроек нашлась и старая дверь с потёртым косяком. Её не тронули.

Из кухни тянуло мясом на углях и «Поцелуем Бездны». Обожжённый огневик, уваренный клубень. Мой соус по моему рецепту, только сварил его без меня кто-то другой. В окне кухни мелькнул долговязый силуэт с ножом, за ним второй, пониже, у очага.

Я начинал всё это с тремя поварятами и одним котлом. Шесть лет оно жило без меня и выросло втрое.

Стою посреди уступа и улыбаюсь. Тощий и пыльный, с чужой рожей.

Следом пришла другая мысль, не такая весёлая. Город прожил эти шесть лет и не заметил, что меня нет. Даже моё собственное заведение не заметило.

Ну и ладно. Зато кормят тут, судя по запаху, по-прежнему. Посмотрим, накормят ли основателя.

Последние гости выходили из-под навесов, дожёвывая на ходу.

— Завтра опять приду, — сказал один другому, облизывая когти. — Если очередь отстою.

Кто-то гасил плошки над столами, одну за другой. Я направился к старой двери.

Дорогу мне заступил рослый Красный в кожаном нагруднике. Этого я раньше не видел. На поясе у него висела дубинка, и ладонь уже лежала на рукояти.

— Куда прёшь? — охранник оглядел меня с рогов до сапог и поморщился, задержавшись на рыжей пыли фартука. — Закрыто. Да и не для таких.

Глава 14

Ты гляди, фейсконтроль завели. Шесть лет хозяина не было, и теперь хозяина в собственный зал не пускают.

Хотя рожа у меня сейчас и правда не для приличных мест, тут охранник прав.

Держа ладонь на рукояти дубинки, он ждал, а я смотрел на него и прикидывал дорогу.

За его плечом угли под решётками медленно подёргивались пеплом, по столам ползли последние отсветы плошек. Вывеска с огненным стручком поскрипывала на крюке. Из кухни снова потянуло жареным, и живот ответил таким громким урчанием, что охранник покосился на мой фартук.

Металл я добыл. Полосы в отцовском перстне держали силу, на недостающие сегменты врат хватит с запасом. Значит, пора к саэрнам. Где теперь их Грот, я наверняка не знал. Старейшины, похоже, перенесли его недалеко, куда-то в соседние гряды, где спит в коконе Рид.

Только до гряд ещё надо дойти. От ствола сюда я добрался на платформах, хотя на каждой ступеньке в глазах темнело. Шесть лет тело жило на одном воздухе шахты и высохло до костей. Пешком оно меня никуда не донесёт. Свалюсь в первой же расселине, а там меня быстро подберут гончие.

А тут, в трёх шагах, моя кухня, откуда пахнет моим соусом.

Уйти отсюда голодным? Ну уж нет. Заодно управляющая расскажет, что творилось в городе эти шесть лет, кто бы ею теперь ни был.

Значит, войду.

Я выпустил наружу малую долю Второго моря, только её. Пустоту, которой дышат саэрны и которая только что выпила целую шахту, светить здесь нельзя. Кровавая сила и без того пахнет демоном не хуже любого Красного.

Воздух вокруг охранника загустел и налился багровым маревом. Тяжесть легла на него одного, пока в двух шагах гость под навесом всё так же спокойно облизывал когти. Ладонь охранника сорвалась с рукояти, колени разом и глухо ударили в камень. Дубинка выскользнула из петли, покатилась по уступу, постукивая на выбоинах, и замерла у столба. Пламя в плошках под ближним навесом низко присело к фитилям.

Начало второй ступени, не больше. Шесть лет назад такого же сынка владельца забоя я удержал только ножом, пригвоздив ему лапу к столу. Сейчас спокойно хватило краешка одного моря.

Охранник стоял на коленях, судорожно хватая ртом воздух. Глаза стали бессмысленно круглыми. Упершись кулаком в камень, он попробовал встать, но марево качнулось навстречу, и рука подломилась в локте. Повторять попытку охранник уже не стал.

Со стороны казалось, будто здоровяк внезапно решил поклониться пыльному забойщику.

— Отдельную комнату, — сказал я, и голосовая руна выдала хриплый бас забойщика. — Еды и управляющую.