Системный рыбак 19 (СИ) - Шиленко Сергей

Полог в проломе плавно качнулся.

На уступ вышла Лира. Всё тот же морок стройной Красной, только на поясе теперь висела связка костяных ключей. Она окинула взглядом стоящего на коленях охранника и дубинку у столба, после чего надолго уставилась на меня, не мигая.

Знакомый взгляд, которым она когда-то смотрела мне в висок, где дрогнул полог.

Заметила что-то? За шесть лет многое меняется. Чья она теперь, под кем ходит, чего хочет, я не знал, потому раскрываться вслепую не стану.

— Отдельную комнату, — повторил я тем же ровным тоном. — Еды и управляющую.

— Управляющая перед тобой, — вежливо ответила Лира без единой тёплой нотки. — Комнату дам, а еды нет.

— Совсем нет?

— Сегодня здесь пировал владыка Варгот с приближёнными и с такой толпой, что сидели на каждом столе и под каждым навесом. Выгребли всё мясо подчистую, заодно почти всю кладовую. Остались закуски да соусы с приправами, а новое привезут утром.

Владыка, значит, ел моё мясо. Может, и сидел за моим столом. Хорошо хоть ушёл. Мне сейчас только его и не хватало.

— Не беда, — сказал я. — Припасы у меня свои.

Я отстегнул от пояса сумку ловчего. Потёртый кошель с клапаном, на вид туда и окорок не влезет. Лира приподняла бровь, внимательно следя за мной.

Я откинул клапан и резко тряхнул сумку.

Из горловины полезла панцирная туша. Она выходила пластина за пластиной, вдвое шире сумки, потом впятеро, пока целиком не вывалилась на камень уступа.

Бух.

Следом пошла вторая, горбатая. Третья легла поверх неё. Туши падали одна за другой, тяжело и глухо, вдавливая нижние в камень.

Охранник, так и не поднявшись с колен, торопливо попятился от растущей кучи, загребая ладонями по неровному уступу.

Из кухонного окна высунулась голова Шмыга и тут же втянулась в плечи. Рядом показался долговязый Дрыг. Он моргнул раз, другой, а потом вдруг шагнул в дверь, вытянув шею.

На очередной туше вдоль хребта тускло блестел серебристый горб. Поверх неё легла ещё одна такая же.

— Серебряки, — пробасил Дрыг. — Бурк, глянь. Серебряки!

Бурк протолкался к нему, вытирая руки о фартук. Дрыг уже пробовал ногтем лезвие ножа, а Бурк шевелил губами, глядя на кучу.

— Мешка три углей уйдёт. Нет, четыре. Если с хребтами…

Шмыг выглянул снова, и испуга на его лице больше не было. Он загибал пальцы, считая вслух.

— Одиннадцать, уже двенадцать…

Под навесами застыли последние гости. Один так и держал у рта недоеденный кусок, с которого на стол капал соус. Второй привстал и замер у стола.

— Это ж с самого дна, — сипло сказал кто-то под дальним навесом. — Таких наверх по одной в месяц поднимают.

— А он их пачками…

— Забойщик? С таким кошелём?

Куча выросла мне выше пояса. От туш тянуло холодом глубины и сырым камнем, на серебристых горбах дрожали отсветы плошек.

Лира держала лицо дольше всех. Стояла, где стояла, и молчала. Только взгляд её перестал скользить и упёрся в пыльный фартук, затем в потёртый кошель у меня в руке. Забойщики с такими сумками по ночам не ходят.

Я защёлкнул клапан и пристегнул сумку обратно к поясу.

— Это лишь часть.

Шмыг надолго застыл, так и не разогнув пальцев.

— Серебряков на вырезку, — я кивнул Дрыгу. — Тонко, поперёк волокна, на сильный жар. По десять секунд на сторону, и с «Поцелуем Бездны». Хребтовую часть мелким кубиком, томить на тихом жару с клубнем. Это мне на стол. Остальное запечь целиком, чтобы потом завернуть в дорогу.

Дрыг уверенно кивнул раньше, чем я договорил, а Лира опять перевела взгляд с кучи на меня.

— Дрыг, серебряки твои. Бурк, раздувай второй очаг, — бросила она через плечо, не сводя с меня глаз. — Шмыг, мясо внутрь, а закуски в заднюю комнату. Проходи.

Через пролом, мимо пустых столов пристройки, она провела меня в дальнюю комнату. Охранник, всё ещё бледный, подобрал дубинку и встал снаружи у двери.

Комната пряталась под самым сводом пристройки. Вдоль стены тянулась скамья, перед ней стоял длинный стол. В нише горела плошка, а в полу темнела тяжёлая каменная плита. На дальнем углу стола лежал аккуратно сложенный вчетверо передник. Мой, выстиранный до серости и совершенно чистый.

Лира закрыла дверь и привалилась к ней спиной.

— Ну здравствуй, господин Рамзи.

«Господин» у неё вышел тем самым, каким она когда-то величала начальство, лениво и насмешливо. Только смотрела она теперь иначе, и уголки губ у неё дрогнули.

На моё молчание Лира коротко усмехнулась.

— Мёртвым я тебя не считала ни единого дня, — она оттолкнулась от двери. — И с прорывом поздравляю. Шесть лет назад в яме тебя объявили серединой второй. А сегодня ты моего охранника уложил на колени и пальцем не шевельнул.

— Как ты меня узнала?

— Сразу по походке. Ты ходишь так, будто зал уже твой, даже когда его ещё нет. И стоишь как у жаровни, носки врозь, — Лира пожала плечами. — Но это я только подозревала. А когда ты начал объяснять Дрыгу, сколько секунд держать ломоть, перестала. Забойщики не знают, что мясу нужны секунды.

Я хрипло рассмеялся и закашлялся, потому что горло после шести лет молчания отвыкло.

Ладно, раз уж всё равно узнала.

Марево маски поплыло. Плечи забойщика сузились, обломанный рог вытянулся заново, на лоб наползли тяжёлые надбровья. Рамзи, собственной персоной.

Лира некоторое время глядела на меня снизу вверх, потом подняла глаза ещё выше.

— Вырос ты, господин Рамзи, — протянула она. — На целую голову.

Я глянул вверх. Рога Рамзи почти чиркали по своду.

Хм. А ведь правда. Маска умеет прибавить облику ширины, зато уменьшать его совсем не умеет. Рамзи я собирал семнадцатилетним, и с тех пор тело вытянулось почти до потолка этой каморки. Сам бы не заметил, если бы не свод.

— Шахтный воздух, — невозмутимо сказал я. — Сытный, зараза. Шесть лет одним им и питался.

Лира фыркнула.

Я вернул забойщика. Выходит, и он теперь с меня ростом, поскольку облик тянется за телом независимо от моего желания. Самый долговязый забойщик во всей шахте. Поварятам и охраннику незачем знать, кто сидит за этим столом.

В дверь поскреблись, и Шмыг внёс поднос. Миска маринованных кореньев, стопка лепёшек с зеленью, хрустящие шкварки из шкурок в соли и плошка «Поцелуя Бездны». Всё, что пережило владыку. Шмыг поставил поднос, покосился на меня и выскочил.

Усевшись за стол, я сразу потянулся к лепёшке.

Через минуту поднос опустел. Последней лепёшкой я вытер плошку из-под соуса до блеска и отправил в рот. Огневик продрал горло, коренья хрустнули на зубах, и на этом всё кончилось.

После этого стало только хуже, потому что желудок проснулся, распробовал закуску и требовал продолжения.

Сквозь стену тянуло дымком с углей. На решётке шипел жир, и каждый раз, когда шипение взлетало, мой взгляд сам уходил к двери. Живот скрутило так, что я навалился грудью на стол.

Пытка, самая настоящая. Сидеть в собственном заведении и нюхать, как жарят твоё мясо по твоему рецепту.

Шесть лет ведь и Дина ничего не ела.

— Выходи ко мне, малыш.

У моих ног возникла розовая черепашка размером с кошку. Перламутровый панцирь блеснул в свете плошки. Дина задрала морду, втянула воздух и развернулась к кухне всем телом. Ноздри у неё ходили ходуном.

— А это ещё кто? — Лира присела на корточки и протянула Дине коготь. — Ты чья такая?

Дина смерила её золотистым глазом, сопнула и снова уставилась на дверь.

— Черепашка моя, — сказал я. — И голодная.

— Вся в хозяина.

Лира подхватила Дину под панцирь, усадила на скамью рядом со мной и поставила перед ней пустую миску из-под кореньев. Черепашка обнюхала миску, оскорблённо засопела и посмотрела на меня. Я развёл руками.

— Я тут ни при чём, — сказал я ей. — Владыка всё съел, ему и жалуйся.

Дина подумала, развернулась к двери и замерла рядом со мной в одинаковой позе. Обе шеи вытянулись, оба взгляда упёрлись в щель под дверью. Лира посмотрела на нас обоих и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.