Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

Это было ещё одно изменение, о котором Никита не знал. Он заворожённо смотрел в окно автомобиля, с каким-то весёлым ужасом воспринимая ту скорость, с которой они двигались по дороге.

— А мы куда? — спросил он брата.

— Домой.

— А мы разве не в столице живём? — снова переспросил Никита.

— Нет. В столице есть пара квартир, ты, помнится, любил там останавливаться, — усмехнулся Иван и подмигнул.

Никита подумал: «Интересно, с и чего это я там любил останавливаться?», но спрашивать не стал.

Вскоре автомобиль свернул с трассы, сбавил скорость, проехал по красивой ухоженной аллее, вдоль которой стояли высокие тополя, и остановился перед большими воротами. Ворота были плотные, сквозь них ничего не было видно.

Они отъехали в стороны самостоятельно, без помощи людей, и машина въехала на большую территорию. Здесь тоже было много деревьев, и от ворот шла широкая дорога, ведущая к большому дому.

Дом был совершенно не похож на то, что в представлении Никиты можно было бы назвать «домом». Он был большой, весь из стекла и странных форм, напоминал хрустальную скалу, выросшую из земли. Никита поёжился и подумал: «И здесь Ванька в хрустале…»

Они вышли из машины.

— Дядя Никита! Дядя Никита! — закричали мальчишки, налетев ураганом.

Никита с радостью узнал в них своих племянников. А в дверях, находящихся на небольшом возвышении, появилась супруга Ивана. Никита тоже сразу её узнал, Анна Андреевна.

Ему показалось, что здесь она выглядела моложе, чем в той жизни, где он её помнил. Она была стройнее и одета странно, в обтягивающие брюки. Никита даже смутился, он никогда не видел свою сноху в таком виде.

— Здравствуй, Анна, — сказал он, стараясь не глядеть на неожиданно фигуристую супругу брата.

— Здравствуй, Никита, — обняла она его и поцеловала в щёку, — мы с Ваней очень переживали за тебя.

Никита продолжал отводить взгляд. Ему было неловко смотреть на такую красивую Анну.

«Надо будет сказать Ваньке… И чего это он ей разрешает так одеваться? Хотя, вроде, дома, не на людях…»

В доме Никиту тоже всё поразило, но он пока ни рассказывать ничего, ни расспрашивать брата не стал, и старался сильно не удивляться.

По дороге Иван рассказал, что род Урусовых держит весь Урал и Западную Сибирь, то есть почти везде, где горное дело, всё что в земле: камень, железо, руда, всё это принадлежало роду. Все шахты были их, и род был особо приближён к Императору.

— Императором сейчас Николай, — добавил Иван, усмехнувшись, — а то вдруг ты и это забыл.

Никита подумал: «Забыл бы, если бы знал. Значит, не было здесь этой баховой революции…». Но у брата пока спрашивать не стал.

Вообще, Россимская империя была разделена на шесть основных регионов. Шесть князей из двенадцати правили этими частями — Урусовы, Троекуровы, Шаховские, Воронцовы, Юсуповы и Голицыны. Остальные шесть отвечали за технологии, и у каждого рода была своя область: род Сапеги — за биологию, род Вяземских — за лекарственное дело, род Горчаковых — за развитие каких-то цифровых технологий, что это за технологии такие, Никита не знал но решил уточнит позже, род Черкасских, входил в клан Урусовых и развивал энергетику, род Путятиных отвечал за аэродинамику, а Репнины за нечто совершенно Никите незнакомое, какие-то медиатехнологии.

— Такое разделение весьма эффективно, — говорил Иван, — во-первых, шесть родов в управлении землёй, это не двенадцать разрозненных наделов. А во-вторых, разделение на тех, кто правит землёй, и тех, кто отвечает за технологии, даёт баланс власти. Хотя многие технологические роды и входят в союзы с земельными.

Потом взглянул на брата и ещё раз уточнил, словно бы сомневаясь, что тот помнит:

— Ну и во главе всего Император.

— А ты, Никитка, обнаружил заговор, — сказал Иван, после того как разъяснил брату ситуацию, — полгода назад Император нас с тобой вызвал, сказал, что больше пока никому доверять не может и попросил заняться расследованием.

Иван усмехнулся:

— Мы вроде как единственный род, который ни на что больше не претендует, а сами достаточно сильны, что нас никто «съесть не может». Ну ты и занялся, ведь помимо того, что ты возглавляешь разведку рода, ты ещё и разведку Империи возглавляешь.

Голос Ивана дрогнул:

— И что-то ты обнаружил.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Ты мне позвонил в тот день и сказал: «Жди, Ваня. Сказать не могу, только при встрече. Но это очень серьёзно». И всё.

Иван вздохнул, бросив на брата внимательный взгляд:

— После этого я увидел тебя только в больнице. Ты лежал, опутанный проводами, без ног и без рук. И доктора-бахи, и магические лекари все разводили руками, сомневаясь, что удастся тебе выжить. Но ты продолжал жить, хотя и не приходил в себя.

Он замолчал на миг, вспоминая, и тихо добавил:

— И уже в больнице несколько раз тебя пытались добить. Я приказал освободить больничное крыло, чтобы кроме тебя там больше никого не было, и было проще тебя охранять.

Улыбка мелькнула на лице Ивана:

— И ты, братка, оправдал доверие, выжил-таки. Ты помнишь, что хотел мне сказать?

Никита отрицательно покачал головой:

— Нет, брат… не помню. Но я вспомню, я обязательно вспомню.

За обедом в доме брата они, конечно, уже не говорили о делах. У Никиты неожиданно появился аппетит. Хотя еда была, ну не сказать, чтобы непривычной, но точно не такой обильно-жирной, как он привык раньше, в той жизни.

Когда обед закончился, Иван усмехнулся и спросил:

— Ты что, сегодня отдыхать будешь или с невестой встретишься?

Никита вздрогнул, удивлённо взглянул на брата и подумал: «У меня есть невеста?.. И кто же она?..»

Глава 40

Стася

Совет, на который Стася пошла вместе с Татьяной и Алексеем, на котором планировали обсуждать образовательные реформы, вышел совсем не таким, как они ожидали.

Стася настаивала на том, чтобы дети бахов получили возможность учиться вместе с альтами, получая такой же уровень образования, как и дети дворянских фамилий, с поправкой на отсутствие магии, конечно.

Но это предложение встретило яростное сопротивление со стороны некоторых родов.

В принципе, Стася этого ожидала и даже где-то была к этому готова. Единственное, чего она не ожидала, так это того, что Совет разделится настолько, что фракция, не поддержавшая её идею, смогла заблокировать финальное решение.

Самыми яростными противниками оказались Репнины, Черкасские, Юсуповы и Путятины. А вот князь Вяземский, глава Совета, воздержался.

— Почему? — задала Стася вопрос, повернувшись к нему, — мы же уже видели, к чему может привести подобное.

— Княжна, — вместо Вяземского ответил ей старший Репнин, — если дать бахам в руки такое оружие, как образование, это не закончится просто террором. Им уже не нужны будут руководители извне. Они сами свергнут власть тех, кого считают получившими её незаслуженно.

— И что вы предлагаете? — холодно уточнила Стася.

— Не нарушать старых добрых традиций, — ответил Репнин, — жили бахи и прислуживали альтам, пусть так всё и остаётся.

Стася психанула:

— Это путь в никуда! — крикнула она, — бахи скорее организуют новый бунт, если всё останется как прежде! Эволюцию не остановить!

К счастью, это слово уже было известно, учёные из Института естествознания разрабатывали эту теорию, правда по отношению к биологическим видам. Но никто ещё до Стаси не применял этот термин с точки зрения развития общества.

— Россима сейчас сильна как никогда! — загалдели князья, — вся видимая суша, моря и океаны, всё это принадлежит нам!

— Вот именно! — сказала Стася, — и в странах Европы нет деления на альтов и бахов!

— Потому что там умерла магия, — возразили ей.

Стася поняла, что спорить с этими людьми бесполезно. Приказать она тоже не могла, сама же себя ограничила, отдав власть Совету. Теперь, чтобы отдать приказ, нужно было принять императорскую власть. А этого она делать не хотела, поэтому и разделила власть между собой и Советом.