Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

Вдруг Стася почувствовала, как магия начала вскипать в её венах, и поняла, что ещё одно слово, и от Совета князей останется только пепел.

— Я даю вам две недели на обдумывание! — резко сказала она, — так, как сейчас, оставаться не может!

Стася встала. Её слегка пошатнуло, слишком резко поднялась, и в голове закружилось.

Увидела взгляд Вяземского, и стало неприятно, а что, если он сейчас всем расскажет…, но он смолчал.

Окинув взглядом всех членов Совета, она поймала загоревшиеся магией глаза Фёдора Троекурова. Поняла, что он тоже еле сдерживается, чтобы не выпустить смертельную силу своего льда. Едва заметно кивнула ему: «Держись, Федя».

— Я даю вам две недели, — повторила она уже спокойнее и обернулась к Вяземскому. — Александр Иванович, назначьте следующую дату Совета.

Стася протянула руку Алёше. Рядом встала Татьяна. Они так и вышли, Татьяна, Анастасия и Алексей, молча, не прощаясь.

***

Уже вернувшись в имение, Стася поговорила с Фёдором Троекуровым. Тот, распалившись, с чувством ругался:

— Что происходит?! Такое впечатление, что все решили, что теперь можно жить так, как прежде! Они что, не видят, что всё изменилось? И мы изменились, и бахи изменились, и сама жизнь изменилась!

Подъехал и Вяземский Александр Иванович. И Стася сразу сказала ему:

— Если через две недели Совет не примет никаких послаблений с точки зрения образовательной реформы, я распущу Совет.

Вяземский внимательно посмотрел на неё:

— Анастасия Николаевна, но вы же сами подписали документ, разделяющий власть между вами и Советом. Вы что, готовы на коронацию? Но…

Стася предупреждающе подняла руку. Она не хотела, чтобы Вяземский при всех озвучил причину, почему она не может сейчас претендовать на корону. Она поняла, что он хотел сказать: «Не в вашем положении сейчас идти на коронацию».

Хотя для неё это уже была бы просто формальность, ведь силу родового камня она приняла.

— Анастасия Николаевна, — вдруг заговорил Фёдор Троекуров, снова блеснув ледяной синевой в прищуренных глазах, — так может, надавить на Совет?

— Зачем, Федя? — устало ответила Стася, — это только приведёт к тому, что я получу врагов в самом ближайшем своём окружении, а нам нужно быть едиными. И я хочу передать Алёше империю сильнее, чем она была, сплочённой. А сплочённость империи, это прежде всего сплочённость князей.

Стася позвала секретаря и дала распоряжение:

— Соберите-ка статистику по количеству технических изобретений за последние пятьдесят лет. И по странам бывшей Европы, и по нашим территориям.

Фёдор и Вяземский удивлённо переглянулись.

— У нас будет меньше, — осторожно заметил Фёдор.

— Знаю, — кивнула Стася, — но мне нужны независимые цифры. Мы действительно больше полагались на магию. Некому было изобретать технические новинки. А в Европе наоборот. Но если мы продолжим полагаться только на магию, то бахи, которых больше, в один прекрасный момент обгонят нас сами.

Она вдохнула поглубже, словно устала в который раз объяснять очевидное, и добавила:

— Так что нам надо идти вместе, по одному пути.

И, повернувшись к Вяземскому, сказала спокойно:

— Александр Иванович, эволюция — это гораздо лучше, чем революция. И только эволюция может остановить революцию.

***

Когда Вяземский ушёл, Стася попросила Фёдора на завтра собрать всех, кто остался от Триады. Вызвать Кирилла Демидова, который совсем пропал, занимаясь освоением новых территорий, выделенных на месте бывшей Европы его княжескому роду. Попросить прибыть Михаила Воронцова.

Стасе нужна была поддержка.

Фёдор ушёл, собирать князей, а заодно встретиться с остальными, кто из молодых поддерживал княжну и обсудить возможность «тихого давления» на Совет, со стороны семей. Стасе не сказал, знал, что она негативно к этому отнесётся. Отчего-то княжна считала, что нельзя так действовать, что это может плохо закончиться.

— Федя, ты не понимаешь, — говорила Стася, — если в прошлом мы противостояли бахам, которых подогревали деньги Альянса, обманывающего нас, то если мы будем настраивать молодых против их отцов, то раскол, который мы можем получить, будет ещё хуже.

Но Фёдор всё-таки решил попробовать, ведь, если что, всё можно остановить? Верно же?

Когда Фёдор ушёл, Татьяна виновато посмотрела на Стасю:

— Прости, я снова тебя подвела

Стася, которая мечтала остаться одна, потому что магия в крови уже не просто горела, она жгла, и ей нужно было сбросить излишки, а сделать это она могла только в одиночестве, иначе слухи пойдут, да и пострадать может тот, кто рядом, устало сказала:

— Танюш, вы с Константином взрослые люди, и да, от вас тоже зависит благополучие империи и людей, но, если он не может управиться с тобой, как он будет управляться со всем остальным?

Таня молчала, а Стася жёстко продолжила:

— Если не по нраву он тебе, напишем отказ и женю его на другой княжне. Вон в княжеских семьях подрастают, сразу такого жениха-то заберут.

Таня вдруг обиделась на сестру, которая могла бы и поддержать и бросила:

— Пиши, что хочешь

И ушла.

Стася устало опустилась на пол, магией запечатав дверь, чтобы никто не вошёл и стала «погружаться в себя», как когда-то научил её Голицын. Там, она была счастлива и любима, и там магия её текла ровной рекой. Пара часов такого «ухода», и она снова сможет нормально мыслить и дышать, но где гарантия того, что однажды она просто не вернётся из своих иллюзий. Пока удавалось…

Встреча с князьями Триады должна была состояться утром.

А утром князь Михаил Воронцов прибыл с новостями.

Глава 41

Никита Урусов

— Прости, брат, — сказал Никита, — голову совсем отшибло. Невесту не помню.

Иван заржал:

— Избирательно у тебя память пропала. Но уверен, как увидишь её сразу вспомнишь. Ты же её целый год добивался, а она носом крутила. Только пару месяцев назад сговорились. Свадьба же осенью.

— Очень информативно, — заметил Никита, — а как зовут невесту-то?

— Вяземская Елена Александровна, — ответил Иван.

— Дочь Вяземского? — с подозрением спросил Никита, вспоминая что дочери Вяземского недавно «стукнуло» пятьдесят.

— Нет, внучка, — поправил Иван.

Никита сглотнул. Елену Вяземскую он не помнил. Помнил лишь, что у Вяземского большая семья, что, впрочем, было нормально для представителей лекарской магии.

— Не помню её, — признался он брату.

— Ну конечно, — сказал Иван, — такое пережить… Считай, ты умер и возродился.

— А что с Императором? — спросил Никита.

Иван помрачнел:

— Не знаю, брат, сложно всё. Но он нам с тобой доверился. Нам и вытаскивать Россиму из этого.

— А что княжны, дочки Императорские? — осторожно уточнил Никита.

И ему вдруг до боли захотелось увидеть Анастасию.

«Какой же я был дурак… Не понял, что за счастье мне досталось. Взял и обидел её перед самой битвой…»

— А что княжны? — усмехнулся Иван, — цветут цветочки в цветнике Императора, а вокруг князья так и вьются.

И вдруг добавил:

— Тебе же тоже предлагали. Только ты сам отказался, — напомнил Иван, — сказал, «Сам выберу». Ну и выбрал Вяземскую.

— Ну что, к невесте поедешь сегодня? — спросил он.

— Нет, — отрезал Никита, — дома отдохну. Попробую память восстановить.

— Это дело хорошее, — одобрил Иван, —пойдём.

Он отвёл Никиту в комнату, где было установлено какое-то странное оборудование, оно напоминало то, что было в больнице. Никита не стал показывать, что все эти приборы ему незнакомы.

Иван включил большой плоский ящик, стоявший на столе, подал странное приспособление, которое надевалось на уши.

— Вот здесь, смотри, — сказал он, — здесь все файлы по тому делу.

Никита и половины не понял из того, что говорил брат.

«Какие файлы? В каких папках смотреть?»

Когда Иван ушёл, он сел перед монитором и понял, что сам вряд ли разберётся. Но, на его счастье, дверь отворилась, и в комнату вбежали племянники. Уже вскоре Никита точно знал, где какой файл открыть, как останавливать воспроизведение и даже как компилировать информацию, чтобы просматривать суммарные данные.