Трон (СИ) - Войлошникова Ольга

Земля задрожала от целой серии толчков, и с кустов на меня посыпались мелкие брызги утренней росы. Кажется, действительно пора посмотреть, чем там Фраксовы наследники развлекаются.

Танвен

Надо мной кто-то разговаривал.

Я проснулась резко, осознав присутствие людей рядом с кроватью, но не стала дёргаться и не открыла глаз. Да у меня даже дыхание не сбилось! Это было так странно и нехарактерно для меня, что поначалу я удивилась и подумала, что снова вижу сон.

— Бедная-бедная госпожа! — причитал насквозь фальшивый женский голос. — И давно это с ней?

— Четыре дня, — ответил голос Руди. Братец постоянно шмыгал носом. Плачет, похоже.

Нет, не сон это. И кого ж мой дорогой братишка по простоте сердечной ко мне в комнату впустил? Или они его и не спрашивали? Могло такое быть, тут детей, как я погляжу, вообще за людей не очень-то считают.

— Ай-яй-яй, бе-е-едная! — протянул второй голос, тоном повыше, которому я доверяла бы ещё меньше. — Тут простым питьём не отделаешься. Ступай-ка в кладовку да поищи этот… — голос замешкался.

— Имбирь! — тут же нашёлся первый. — Имбирь, мускат и белые винные ягоды, в такой хорошей кладовке наверняка есть сушёные винные ягоды!

— И боярышник! — подхватил второй. — И листья мяты!

Шаги Руди поспешно затопали к выходу.

— И не торопись, ищи как следует! — крикнул вдогонку первый голос. — Мы сварим твоей сестрице отличное зелье!

— Я сейчас! Я быстро! — крикнул из коридорчика голос Руди и затих.

Так-та-а-ак.

— Живо! — прошипела первая. — Ищи в комоде, а я проверю кровать…

Воровки! Вот недаром было у меня какое-то предчувствие. И как только чужие жадные руки зашарили вокруг моей подушки, я с неожиданной для себя быстротой и силой схватила тётку за запястье.

И только потом поняла, что сделала это чисто на слух!

Над головой раздалось сиплое:

— А… а… а… а!..

— Что ты? — шикнул второй голос. Короткая пауза, какое-то шипение, запах гари… И отчаянный визг откуда-то сбоку!

Я открыла глаза и уставилась в дебелое, нависшее надо мной лицо. Это тётка и сипела. Но стоило ей взглянуть в мои глаза, как она заорала оглушительным басом — натурально как пароходная сирена!

А я отдёрнула руку. Потому что дымом воняло и шипело из-под моей ладони. А запястье у тётки начало поджариваться.

Бабы кинулись на выход, столкнулись и застряли в дверном проёме.

— Стоять! — рявкнула я. — Иначе я за себя не отвечаю!

В одно движение спустила ноги на пол и вскочила. Во всём теле чувствовалась удивительная лёгкость. Я бы даже сказала, эйфорическая. Если бы не плещущаяся во мне ярость.

— Вы кто такие⁈

Поскольку бабы продолжали выть и ломиться наружу, я быстро преодолела расстояние между нами, дёрнула их за плечи, разворачивая, и впечатала в косяки по обе стороны двери.

— Я, ж-ж-жёваный крот, в последний раз спрашиваю — кто такие⁈

Снова завоняло горелым, и я отпустила обеих. На воротах рубашек у той и другой остались отпечатки от моих рук. Ткань потемнела и частью осыпалась, словно побывав в костре. Я брезгливо отряхнула руки.

— Н… н… н-нас хозяин отправил… з-за скотиной приг-глядеть… — наконец, подвывая, разродилась правая, более писклявая.

— Так и глядели бы! Какого хрена я вас вижу в своей спальне⁉ Почему вы вообще в дом сунулись⁈

— Так мальчик… — икающим басом ответила вторая. — Плакал же…

— И вы решили, что нет лучше способа помочь, чем обворовать сирот⁈ Да я вас!!!

— Простите, госпожа-а-а! — повалилась в ноги правая. — Мы же не знали, что вы — маг огня-а-а-а!

— Да-а-а! — пароходным гудком откликнулась левая, тоже падая и заламывая руки.

Мне вдруг стало ясно, кого они мне напоминают. Мышей из мультика про кота Леопольда! Только я вот — не груша для битья!

— Ещё раз увижу хоть одну из вас — испепелю! — рявкнула я. — Пошли вон! И чтоб носа из скотского сарая не казали!

Бабы, словно только и ждали команды, бросились на выход, даже не вставая — так, на карачках. На этот раз писклявая успела проскочить вперёд и затора не случилось. Но каковы гадины!

Я подошла к зеркалу. Отражение взирало на меня полыхающими глазами. Вот чего они орали. Горящие глаза пугают, верно. А я ведь про испепеление наобум ляпнула, от балды.

Нет, это явно не болезненная галюцинация. Чувствую я себя превосходно.

— А что тогда? — негромко спросила я отражение, и сама же пожала плечами.

Может быть, от клинической смерти и стресса магия как-то переродилась во мне? Может, кстати, я как раз поэтому с целительством как-то не очень?

— Это, типа, что — теперь я маг огня? — спросила я зеркало. — Или магичка? Так говорят вообще? И что делать с огнём? Я что теперь — как тот царь, который всё прикосновением превращал в золото — буду всё, до чего дотронусь, сжигать? Ну зашибись, перспективка!

Зеркало молчало.

Зато примчался Руди и с порога завопил:

— Таня!!! Ты встала!!! Это тётки помогли?

— Эти тётки — воровки! — сердито сказала я (конечно же прикрыв глаза, чтобы мальца не пугать). — Ты с ними даже не разговаривай больше, понял?

— Понял, — испуганно сказал Руди. — Таня, а почему ты глаза не открываешь? Тебе снова плохо?

— Голова немного кружится, — мгновенно соврала я. — А вообще-то мне хорошо. Качает вот. Это от голода, должно быть. У нас есть что-нибудь готовое?

— Я сейчас принесу! — с восторгом откликнулся Руди. — Я быстро! Ты сядь на кровать, я тебе на ьабуретку поставлю.

— Да давай уж на стол накрывай, я сейчас приду.

Услышав удаляющиеся шаги, я снова посмотрела на себя в зеркало. Хм. Поменьше пламени, вроде? Может, надо как-то достичь этой… внутренней гармонии, чтоб её?

Я закрыла глаза, сложила ладони вместе и постаралась подышать медленно и медитативно, не придумав ничего лучше, чем мысленно уговаривать огонь внутри меня успокоиться. В соседней комнате загремел плошками Руди. В животе у меня заурчало. И впрямь, пусто ведь в желудке. Сколько, бишь, я пролежала? Четыре дня? Мясом тянет…

Я медитировала, как могла.

Спустя минуты три, показавшиеся мне вечностью, я открыла глаза и радостно похвалила саму себя:

— Гораздо лучше!

Нет, в глубине взгляда нет-нет да и проскакивали огоньки, но на ракшаса в гневе я уже не была похожа. И руки, вроде бы, перестали жарить, как духовка, и почти вернули свой нормальный цвет.

Но с магическими дарами придётся как-то основательно разбираться. Не хотелось бы, знаете ли, чихнув, спалить случайно какой-нибудь сарай. Придётся искать наставника, пусть хотя бы азы мне объяснит.

— Таня! — в дверях нарисовался повеселевший Руди. — Готово! Ты идёшь?

— Конечно, иду!

Есть хотелось зверски.

...

Пока шла из маленькой комнаты в большую, думала, слюной захлебнусь, честное слово! Руди устроил для меня целый пир, но обжираться я боялась. Лекаря толкового рядом со мной нет, сама я только весело фонариками посветить могу. Ну и ещё поджарить что-нибудь, как оказалось. Так что — ну их нафиг, всякие завороты кишок!

Утолив первый голод, я сказала Руди:

— Я вот что думаю. Надо нам сообразить, какие продукты мы берём с собой в дорогу.

— А остальные тут съедим? — с готовностью предложил он.

— Ну это, братец, ты сильно замахнулся! Чтобы эту кладовую опустошить, целый отряд едоков нужен. Но мы совершенно точно можем не экономить и есть самое вкусное, что только нам пожелается.

Я решительно направилась к шкафу и вытянула из него целую стопку чистых полотняных мешочков разных размеров. Пакетов-то полиэтиленовых нет! Будем обходиться тем, что есть. Впрочем, можно и какие-нибудь кастрюльки использовать. Я, к примеру, не обещалась Утбрену всю посуду оставлять. Да о таких мелочах вообще разговора не было! Хоть всё могу забрать. По-любому ведь, продешевила я, это было козе понятно.

— Я могу сейчас начать собираться, — вызвался добровольцем Руди.

Скотину, считай, мы уже передали, скучно ему теперь, должно быть.