Знахарь VIII (СИ) - Шимуро Павел

Слово было подобрано с точностью, которая говорила о подготовке. Таэн знал, что я получаю слова напрямую из Глубины, и знал, что перевода у меня нет. Информация такого уровня доходит до пятого Круга в курьерских списках Мудреца, а не из архивов. Значит, Таэн не гонец в обычном смысле, а ухо самого правителя, приученное слушать и докладывать без посредников.

Я мог ответить десятью разными способами — мог согласиться, возразить, попросить время на размышление — любой из этих ответов был бы ответом по существу, и Таэн унёс бы его Мудрецу вместе с моим тоном, паузами и мелкими жестами.

Я ответил иначе.

— Кто вшил вам это в грудь, Таэн?

Витальное зрение на третьем Круге видит капилляры, и капилляры Таэна на этот вопрос дрогнули. Его пульс держался ровно за счёт тренированной выдержки, но кровь под кожей его шеи сбилась с ритма на два удара, и два удара.

Он не знал. Он искренне не знал, что у него в груди есть что-то, вшитое снаружи. Он думал, что резонирует с коридором естественным образом. Кто-то кормил его версией, что он избранный, и кормил так хорошо, что тело перестало замечать инородный орган, а сознание перестало о нём спрашивать.

— Я не понимаю вопроса, — ответил Таэн через две секунды.

— Понимаете, только пока не хотите.

Он смотрел на меня, и я видел, как за его спокойным серым взглядом начинает работать та часть его, которой он не пользовался. Она ржавая и медленная, но она проснулась от одного моего вопроса, и это уже была победа, которую Мудрец не сможет обнулить формулировками.

Таэн развернулся. Его походка осталась точной, дисциплинированной, и человек менее внимательный увидел бы в этом разворот оскорблённого профессионала. Я видел через Витальное зрение, как имплант у него в груди начал пульсировать чуть чаще, чем пятнадцать секунд назад.

Он ушёл в лес и растворился между стволами так, как умеют только старые охотники.

Варган медленно выдохнул и опустил копьё к ноге.

Рен рядом с воротами стоял неподвижно ещё с полминуты. Потом произнёс, обращаясь не ко мне и не к Варгану, а скорее к самому частоколу:

— Я думал, что знаю структуру власти в столице. Сегодня понял, что у Мудреца есть слой, о котором не знает даже канцелярия.

Голос у него был ровный, как всегда, но за ровностью чувствовалась усталость, которая приходит к человеку, обнаружившему, что большая часть его карты — чужой чертёж.

Я вернулся во двор. Мох под ногами был тёплым, и карта Глубинного Узла на его поверхности пульсировала мягким светом там, где я наступал. Дошёл до основания побега, снял с шеи кожаный шнурок с осколком из Мшистой Развилки и положил его рядом со вторым стеблем.

Второй побег за ночь подтянулся до четырёх с половиной сантиметров и развернул третий лист — крошечный, ещё скрученный в спираль. Когда осколок лёг на мох у его основания, побег вздрогнул и наклонил лист-клинок в сторону, наклонил так целенаправленно, как ребёнок тянет руку к знакомому предмету.

Побег узнал родственника.

Я постоял над ним полминуты, потом поднял голову и посмотрел на Горта, который всё ещё стоял в проёме мастерской с «дедушкой» на руках.

— Горт, поставь его на полку. И запиши, что чугун среагировал на контакт с носителем тридцатой частоты в радиусе тридцати шагов.

— Уже записал, — ответил Горт серьёзно. — Три строки. Вибрация, частота, длительность. «Дедушка» у меня теперь в отдельной стопке.

Он ушёл в мастерскую. Я остался стоять у побега и смотрел, как серебристый лист-клинок медленно выпрямляется обратно, не отпуская осколок из поля своего внимания.

…

До полудня я не позволил себе ни одной свободной минуты.

Ночью я довёл прогресс ко 2-й стадии 3-го Круга до пятидесяти восьми процентов, и сделал это без ассистентов. Серебряный Барьер поднялся до сорока одного. Сеть капилляров перешла грудину и начала опускаться по диафрагме. Дыхание моё стало глубже и реже. Десять вдохов в минуту вместо прежних шестнадцати.

К полудню на тренировочной площадке у восточной стены я собрал четверых.

Варган стоял, воткнув копьё древком в землю, и вид у него был такой, какой бывает у человека, готового к тяжёлому разговору. Тарек рядом с отцом держал второе копьё. Лис сидел на обрубке бревна, скрестив ноги, и его вторичная сеть проступала через рубаху мягким молочным светом на ключицах. Горт стоял сбоку с берестой и угольным карандашом.

Я достал две склянки.

— «Укрепление Русла», В-3. Повышенная доза Каменного Корня на сорок процентов. — Первую склянку я протянул Варгану. — Её ты выпьешь сейчас.

Варган принял её, посмотрел на метку, кивнул.

— Вторая. — Я достал вторую склянку. Жидкость внутри была глубокого серебристо-синего цвета, почти чёрного на свету, и по стенкам склянки пробегали медленные радужные разводы. — Это прототип. Я его пока не называл вслух. Про себя зову «Сердце-Корень». Ранг B-, эффективность — восемьдесят один процент, стабильность — семьдесят четыре. Основа выжимка из «Корневого Резонанса» и капля побега.

Варган смотрел на склянку без выражения.

— Что делает?

— Форсирует переход на субстадию третьего Круга, которую система называет «Пульс Древа». Если сработает, устойчивость к шестому Кругу поднимется с сорока восьми до семидесяти с лишним процентов. К седьмому почти в два раза. К восьмому с нуля до четырёх.

— Четыре процента против восьмого, — повторил Варган медленно. — Это что значит на деле?

— На деле это значит, что когда Мудрец войдёт в деревню и от его ауры у обычного человека пойдёт кровь из носа, ты не рассыплешься — останешься стоять. Возможно, на одном колене. Возможно, молча, но стоять.

Варган кивнул.

— А шанс, что я не встану вообще?

— Один из пяти. Двадцать два процента, если точно. Совместимость у тебя семьдесят девять — это хороший показатель, но при несовместимости возможен паралич сердечной мышцы. Если это произойдёт, у Тарека в руке копьё, и он знает, куда бить.

Тарек не дрогнул. Он посмотрел на отца, потом на меня, потом снова на отца, и в его лице не было ни паники, ни геройства, только сосредоточенность человека, которому дали работу.

Варган забрал обе склянки.

— Тарек.

— Здесь.

— Если я потеряю контроль, бей в узел под правой ключицей, не медли. Рука тяжелее мысли, и чем дольше ты думаешь, тем тяжелее она становится.

— Понял, отец.

Варган опрокинул первую склянку в рот, проглотил, подождал секунд тридцать, потом опрокинул вторую. Сел на утоптанную землю, скрестив ноги, и выровнял дыхание.

Я опустился напротив и положил ладони ему на грудь и спину, охватывая Рубцовый Узел с двух сторон через ткань рубахи. Серебряный узор — ключ на правой ладони нагрелся, и через него пошёл стабилизирующий импульс двадцать восьмой частоты. Я не давал его телу силу, а показывал его телу форму, в которую нужно прорасти.

Лис подошёл сзади и положил ладонь на мою шею. Его вторичная сеть соединилась с моим контуром через кожу, и я почувствовал, как мальчик взял на себя работу демпфера. Если внутри Варгана начнётся избыточный всплеск, Лис поглотит его через двадцать седьмую частоту раньше, чем тот дойдёт до сосудов.

Тарек встал в двух шагах от отца, подняв копьё на уровень груди. Его ноги разошлись на ширину плеч, вес распределился ровно, и я видел через Витальное зрение, как его собственный пульс замедлился до сорока пяти ударов в минуту.

Двенадцать минут.

Варган дышал глубоко, как кузнечный мех в его собственной забытой кузне. На третьей минуте кожа на его плечах начала менять цвет. Из смуглой стала серой, с темноватыми прожилками. На пятой минуте серая корка уплотнилась, и если провести по ней пальцем, я бы услышал звук, похожий на звук ладони по сосновой доске. На седьмой минуте корка пошла вниз по рукам, обхватила предплечья, дошла до запястий и остановилась на уровне ладоней. Руки самого Варгана остались прежними.

Система писала в темноте сознания ровно, без предупреждений:

Варган. Формирование пассивной способности «Корневая Стойка»