Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ) - Виннер Лера

Он хмыкнул, не находя аргументов, чтобы это оспорить, но в его взгляде все еще читалось недоверие.

— Он ведь твой отец. И он не всегда был таким.

— А леди Лорьен мать того ребенка, которого носит под сердцем. Что, по-твоему, помешает ей оставить его на пороге монастыря сразу после рождения?

Еще вчера я бы не осмелилась сказать ему подобное.

Сегодня я точно знала, что сделать это можно.

Рейвен снова откинулся в кресле, почти копируя мою позу.

— Значит, ты готова жить с этим.

— Я уже давно живу с этим, — я же поднялась и тоже прошлась по столовой, открыла окно шире. — Тебе может быть сложно понять это, Вернон. Рейвены не просто обласканы славой, для тебя семья — это больше, чем просто фамилия или требования света. Одно то, как ты рассказывал о своей близости к королю… Говорить так может только тот, кто знает цену себе и окружающим, — без хвастовства, без подобострастия, но и без высокомерия. Я же давно одна, и полагаться привыкла только на себя. Если бы барон, тем более в его нынешнем состоянии, пожелал обеспечить мое будущее, это стало бы приятным сюрпризом. Кроме того, он слишком часто пугал меня монастырем или лишением наследства в юности, чтобы сегодня это огорчило меня всерьез.

Остановившись перед его креслом, я дождалась, чтобы Рейвен поднял ко мне лицо, а потом протянула ему руку.

Вероятно, он был прав во всем, а я оказалась излишне впечатлена всеми переменами, произошедшими в моей жизни за последнее время.

Вероятно, мне в действительности было, что оплакивать, а отказ в наследстве стал моим настоящим позором.

Вот только вместо горя, неприкаянности и желания броситься к отцу и вымаливать прощение я почувствовала облегчение, — как будто то, чего я так долго и мучительно боялась, в самом деле свершилось, но оказалось на деле не таким страшным, как представлялось в воображении.

Если барон хотел оставить меня в одиночестве в наказание за пятно, оставленное мной на его добром имени, у него это уже не получилось.

Не отводя взгляда, Вернон встал, сжал мои пальцы, и я сама потянула его в коридор.

Глава 29

Беспардонное вмешательство

В спальне Вернона пахло розами.

Сначала, увлеченная глубоким и нежным поцелуем, я сочла, что тонкий и нежный аромат мне мерещится, но огромный светлый букет и правда обнаружился на столике напротив кровати.

Там же стояли два бокала, графин с вином и фрукты, — так откровенно, предельно очевидно для того, кто делал все эти приготовления.

Абсурдно и щемяще трогательно, если вспомнить смущенную, но теплую улыбку, с которой Гризелла звала меня в столовую, где ждал он.

Рейвен больше не тратил время на слова, но при этом никуда не торопился, осыпая поцелуями мою шею и плечи, расстегивая платье на мне так медленно, что мне захотелось его поторопить.

Вся женская мудрость, что долетала до сих пор до моего слуха, заключалась в том, что добропорядочной женщине полагается лишь принимать действия и решения мужчины, ничего не противопоставляя и не делая взамен без его прямого распоряжения. В том, что все прочее — удел распущенных и многоопытных девиц.

Сыграл ли свою роль тот факт, что Рейвен не был мне мужем, или моя собственная сумасбродная готовность отбросить все правила и нормы и нырнуть в этот омут с головой, — у меня не было желания задумываться, потому что раздевать его в ответ оказалось приятно. Любопытно, остро, будоражаще.

Под его пристальным взглядом моя кожа покрылась мурашками, а лицо снова начало пылать, но я не позволила себе остановиться, стягивая с него рубашку, медленно проводя ладонями по плечам.

Увиденное казалось мне необычным и красивым. Мужское тело, как и мужская душа, представлялись чем-то недопустимым и непостижимым, и, понимая это, Вернон позволял мне изучать и разглядывать себя без спешки, привыкать так, как мне будет удобнее и проще.

Коснуться его естества по собственному желанию было смелостью, но от нее у меня захватило дух.

А еще от того, как чутко он отзывался на каждое мое касание, как нежно целовал в ответ.

Ощущение его рук на собственных бедрах смущало. То, как он уверенно и с нажимом провел ладонями вверх, как долго ласкал мою грудь губами, смущало и приводило в восторг одновременно.

Сегодня не было иссушающего, грозившего чем-то, похожим на смерть, жара.

Была только нежность, тягучая, теплая и восхитительная.

Его шепот над ухом, — такие простые, но важные сейчас слова о том, что я удивительная.

Я не стала спрашивать, почему он так считает, хотя мне и правда любопытно было бы узнать ответ.

Гораздо важнее оказалась та дрожь, что сотрясла меня, когда он потерся щекой о мой живот. Медленная и изумительно непристойная ласка — кончиком языка вдоль оставленного им шрама.

«Ты моя» всплыло в памяти так кстати, когда он прижался ко мне теснее, и я подалась ему навстречу почти отчаянно, пропустила темные шелковистые пряди его волос между пальцами.

Он и теперь не торопился.

Быть может, эта осторожность была бы уместнее накануне.

Быть может, он пытался предусмотреть нечто, о чем не подумала я.

Однако ощущение его в себе заставило меня лишь тихо охнуть от неожиданности, — было непривычно, немного стыдно и так хорошо одновременно.

Вернон двигался медленно и смотрел мне в глаза, заставляя утопать в свежей сказочной зелени.

Утопать и свыкаться с происходящим, как с должным. Как будто до сих пор между нами не было и не могло быть ничего правильнее этого.

Как будто именно для того, чтобы это произошло, я и открыла однажды дверь его кабинета.

— Будет кощунством если я скажу, что рад тому, что барон Хейден затеял свой мятеж?

Лежа на спине, Рейвен гладил мои плечи, а я, чтобы делать это было удобнее, устроилась на нём.

Он снова отвечал на мысль, которую я не осмелилась озвучить, и я улыбнулась в ответ беззаботно и рассеянно.

— Нет, не будет. Потому что меня тоже вполне устраивает полученный результат. Хотя, это, вероятно, свидетельствует о том, что я сошла с ума.

Он засмеялся и поймал мою улыбку поцелуем, коснулся моих губ кончиком языка.

— Уверяю тебя, твой разум в полном порядке.

— Хочешь сказать, это и называется жизнью?

Этот вопрос сорвался у меня сам собой, прежде, чем я успела его обдумать, и Вернон вдруг перестал улыбаться, хотя ладонь с моего затылка и не убрал.

— Думаю, да. Разве ты хотела не свободы?

Лежать на его груди было удобно, но я решила приподняться, чтобы лучше видеть его лицо.

— Скорее, я не думала о таких ее аспектах. Я мечтала петь, потому что это единственное, что получается у меня хорошо.

— Значит, ты плохо осведомлена о собственных достоинствах, — он погладил мои волосы снова, на этот раз медленнее. — Ты счастлива в своем театре, Стефания? Ты получила то, что хотела?

Каким-то немыслимым образом он и сейчас затронул серьезную и важную для меня тему, но почему-то и она отозвалась в душе лишь давней, почти безразличной мне горечью.

— И да, и нет. Разумеется, я не ожидала, что Королевский театр станет местом, где все будут мне рады. В определенных моментах это оказалось сложнее, чем я представляла себе, живя здесь. И все же это лучше того, что ждало бы меня, останься я под родительской опекой. Да и думать об этом теперь бессмысленно, — если директор Эржен меня дождется, театр станет моим единственным источником к существованию.

Вернон непонятно усмехнулся, а его пальцы соскользнули вниз по моей щеке.

— Я должен тебе кое в чем признаться, и боюсь, тебе это не понравится.

Предупреждение было нешуточным, но что-то в его тоне заставило меня улыбнуться снова.

— Неужели лорду-губернатору есть в чем передо мной каяться? — подперев голову рукой, я устроилась ближе к нему.

Рейвен быстро поцеловал меня в плечо и откинулся обратно на подушку, потому что так нам было удобнее смотреть друг на друга.

— Я взял на себя смелость воспользоваться некоторыми своими связями в столице и связаться таким образом с директором Эрженом. Он уведомлен о том, что ты задерживаешься в Мейвене по личной просьбе губернатора. Разумеется, в качестве молодой, современной и умной советницы, осведомленной о местных проблемах и нравах. Господин директор воспринял эту новость с пониманием и уважением и заверил, что твое место в театре тебя дождется. Вне зависимости от того, как долго тебе придется отсутствовать. Благополучие столь перспективной провинции, как Мейвен, дело нешуточное.