Он рассказывал, что когда был на грани гибели, именно Аннабель помогла ему сохранить человеческую сущность во время первого тяжёлого оборота. Она стала для него якорем.
Он обещал познакомить меня со своей названой сестрой. Сейчас она была на важном задании. Именно она помогла понять, что в Лесном клане всё не так просто. Что те смуглокожие мужчины — не те, за кого себя выдают.
Муж Аннабель как раз сопровождал нас. Он и есть генерал Рейгард Торнхольд. А еще истинный упомянул, что у этих двоих, к сожалению, все сложно между собой.
Эрэйн также рассказывал, что при поимке демонов им помог феникс — отец Каллисты. Лично я с ним знакома не была. Нас так и не представили.
Эрэйн упоминал и о его сложном семейном положении. Феникс не собирался закреплять связь со своей истинной после перерождения. Как Высший, он мог жить и без закрепления.
Позже у нас был короткий привал.
Чем дальше мы продвигались, тем гуще становился лес. Приходилось сбавлять темп. Мы двигались по узкой, едва заметной тропе.
Самое удивительное — вскоре карту убрали. Мама сама повела нас.
— Я чувствую источник силы, — сказала она. — Ты бы тоже почувствовала, Соль. Просто сейчас все твои резервы уходят на малыша.
Она указала в сторону горы, и мы продолжили следовать за ней.
— Соль, почему ты так волнуешься? — вдруг спросил Эрэйн.
— Мне кажется, за нами кто-то идёт, — призналась я. — Я не знаю откуда это ощущение… но оно не покидает меня.
Он сильнее прижал меня к себе.
— Ты не должна ни о чём волноваться. Главное — выносить нашего ребёнка. Со всем остальным я справлюсь.
Но ощущение чужого взгляда всё равно не исчезало.
— Ты так спокоен… — выдохнула я и повернулась к нему вполоборота. — Ты говоришь так, словно уже знаешь, что всё будет именно так.
На губы Эрэйнa медленно наползла коварная улыбка.
— Потому что это действительно так.
Я нахмурилась.
— Они идут за нами ещё от самой гостиницы, — спокойно добавил он. — Не переживай. Всё под полным контролем. Думаю, нападут, когда мы разобьём лагерь на ночь. Мы будем готовы.
Он поцеловал меня в макушку, и я невольно расслабилась. Его уверенность передавалась мне через нашу связь.
Всё началось, как только мы встали на ночёвку.
Я почувствовала это заранее — по напряжению в воздухе, по тому азарту, который начал бурлить в венах Эрэйна. Наша связь крепла час от часа. Это было невероятно — я буквально ощущала оттенки его эмоций: ожидание, расчёт, лёгкое предвкушение боя.
Он посадил меня и маму в центр небольшой поляны, найденной среди густых деревьев. Вокруг стояли высокие стволы, словно стены живой крепости.
Лошадей отвели в сторону и привязали. Мужчины делали вид, что готовятся к ночлегу — разворачивают поклажу, проверяют оружие, но на самом деле ждали.
Ждали нападения.
Эрэйн развёл костёр и усадил нас ближе к теплу. Воины рассредоточились по периметру.
А потом — всё изменилось.
Я почувствовала это по вспышке азарта в крови Эрэйнa. По резкому скачку его внутреннего напряжения.
Они были готовы ещё до того, как лес буквально взбесился.
Растения внезапно рванулись вверх. Деревья начали крениться, словно желая раздавить нас. Корни растений вспороли мягкую лесную почву и потянулись к поляне, стремясь оплести, сковать, задушить.
Но воины оказались готовы.
И тогда я увидела… Андрида.
Я узнала его сразу — пусть лицо и скрывал капюшон. Тот самый плащ. И посох, словно сотканный из сотни переплетённых корней, светящийся ядовито-зелёным светом. Он был выше самого друида и будто жил собственной жизнью.
Андрид водил посохом, призывая растения.
Но рядом с ним почти никого не было.
Это удивило меня больше всего.
А потом я увидела своего законного супруга Генри. Неужели он все-таки выжил!
Реакция генерала была мгновенной.
Рейгард скользнул вперёд и напал на него. Видимо, Эрэйн рассказал ему о заговоре. О том, что этот человек собирался его убить. Что отец Генри планировал жениться на вдове генерала, Аннабель.
Рейгард был беспощаден.
А мой муж… он не был воином.
Это стало видно сразу. По тому, как он выдыхался. Как пятился. Падал. Поднимался. Снова падал.
Генерал словно играл с ним.
Эрэйн же не стал играть в кошки-мышки.
Он призвал магию.
Шар грозовой молнии сорвался с его ладони и ударил в посох друида. Тот попытался раскрутить его, создавая щит. Но Эрэйн лишь усмехнулся.
По нашей связи я почувствовала — он проверяет его. Измеряет силу.
Ещё четверо мятежников были быстро сметены воинами Рейгарда. Керран, который, казалось, исчез, вытащил из-за стволов ещё двоих — те были спеленаты его магией Тьмы. Они кричали, вырывались, но безуспешно, а потом затихли и упали на землю, словно подкошенные.
Мы с мамой дёрнулись.
Армус, стоявший позади, положил руки нам на плечи. Я почувствовала лёгкую волну целительской магии — успокаивающей, приглушающей резкие всплески тревоги.
Третий удар Эрэйнa был мощнее.
Щит друида треснул.
Старика впечатало в ствол дерева. Ещё один разряд — и посох вспыхнул и загорелся, а потом осыпался искрами.
Андрид сполз по дереву вниз. Капюшон упал с его седой головы. Кровь стекала из уголка его рта.
Эрэйн подошёл и присел перед ним.
— Зачем пришли?
Старик молчал. Император призвал магию на ладони.
— Я слушаю.
Тишина. И тогда я поняла.
Через нашу связь ко мне пришло осознание императора: Андрид не скажет. Он тоже носитель метки и защищён от допроса.
Рейгард тем временем держал моего мужа за шкирку. Тот что-то кричал. Я прислушалась. Генри умолял, просил отпустить.
Он выглядел жалким. Совсем не тем сильным и властным драконом, который когда-то издевался над слабой женщиной и который запер меня в подвале. Сейчас он был сломлен.
И я вдруг заметила — его волосы были коротко острижены. Видимо, пострадали в пожаре. И никакого величия в нём больше не было.
Основной упор в дознании сделали именно на Генри. Рейгард усадил моего законного супруга у дерева, грубо прижал к стволу, связал верёвкой так, что та впилась в запястья. Затем отошёл на шаг, сложил руки на груди и возвысился над ним, словно каменная статуя правосудия.
Керран, стоявший чуть в стороне, почти зеркально повторил его позу — та же холодная неподвижность. А Андрид уже валялся бесформенной кучей у другого дерева, будто из него разом вынули скелет и жизнь.
Мой муж замолчал, хотя до этого его рот, казалось, не закрывался ни на миг так он просил о помиловании. Рейгард резко врезал ему и это помогло развязать ему язык. Оказалось, на нём не было метки, но он был в курсе некоторых дел мятежников. Слова полезли из него, как из рога изобилия.
Оказалось, когда меня переправили в Ледяной клан, тот самый мятежник из охраны доложил обо мне своему главному, а тот, в свою очередь, связался с Андридом. Я сама проговорилась, что Андрид стоит надо мной, и по моему описанию стало ясно, кто я такая.
Мой супруг выжил. Но скрывался. Потому что запахло жареным. Потому что люди Эрэйна начали разбираться с пожаром и с тем, что со мной произошло. Он, как крыса, затаился в тени, сопровождал Андрида и ждал удобного момента.
Тот же самый мятежник из дома Кайдена доложил, что мне слишком часто становится плохо и меня тошнит. Они сопоставили факты и поняли, что я беременна. А поскольку сам Генри не мог быть отцом моего ребёнка — он ведь не спал со мной, — значит, я отец ребёнка — император.
И тогда они решили любой ценой заполучить меня. Заполучить ребёнка. Это был последний шанс для оставшихся в живых мятежников.
От меня планировали избавиться позже. Им нужен был только мой малыш. Потому что если бы всё выгорело, тогда можно было бы избавиться и от самого императора — если бы не получилось управлять им с помощью шантажа.
— Какие же мерзкие твари… — прорычала я, закрывая живот рукой.
Мне было больно. Больно за ещё не рождённого ребёнка. Сколько бы ему пришлось вытерпеть, если бы их план удался. Мама сжала мой локоть и встала рядом. Мы переглянулись. Как же мы были слепы. Не понимали, какая гниль скрывается внутри Генри.
