Когда всё вытрясли до конца, стало ясно: он не знал, где остальные мятежники. Не знал многих деталей. Всё потому, что на нём не было метки — его не посвящали в самое сокровенное.
С Андридом, тем временем, больше никто не связывался, хотя мой супруг слышал, как тот говорил с кем-то. После недавнего подавления восстания мятежники решили залечь на дно. Они боялись того, что император сделал в столице. Поэтому все связи сейчас были разорваны. Мятежники решили, что пока все сами за себя до наилучшего периода.
Ещё один удар рукояткой клинка по голове — и мой супруг отключился.
Эрэйн подошёл ко мне и обнял. Его ладонь легла мне на спину, тяжёлая и тёплая.
А потом, словно ничего не произошло, мужчины продолжили ставить лагерь для ночёвки. Нам постелили, развели большой костёр, накормили. Всё было так обыденно, будто только что не решалась судьба людей.
Я сама не заметила, как провалилась в сон. Даже не успела возмутиться — почувствовала лёгкое магическое прикосновение, поняла, что это дело рук Армуса.
Когда мы с мамой проснулись рано утром, на поляне не было ни тел, ни Генри, ни Андрида. Никаких следов. Словно ночь стёрла всё.
Я подскочила.
— Что произошло?
Эрэйн спокойно протянул мне чашку травяного чая и непринуждённо пожал плечами.
— Ты теперь свободна.
Вот так закончилась моя короткая роль замужней женщины.
Через полдня мы уже прибыли к той самой горе. Сколько бы я ни спрашивала Эрэйна, что они сделали с теми людьми, он не отвечал.
И я отпустила ситуацию.
Теперь нам никто не угрожал. Мятежники снова спрятались в свои норы. У нас было время просто побыть счастливыми родителями, хотя бы немного.
Как мама и говорила, с каждым шагом к спящему Вулкану мне становилось легче. Когда мы прибыли к его подножью, я отчётливо почувствовала: моя драконица совсем близко. Эйфория накрывала волной. Хотелось смеяться, петь, танцевать, кружиться на месте.
Эрэйн спустил меня с лошади, придержал. Мама спрыгнула сама, подошла ко мне, взяла за руку.
— Идём.
— Куда вы? — слишком резко заволновался император.
— Здесь наше место силы. Нам нужно на самый верх.
Он мрачно окинул взглядом тёмный пологий склон.
— И как же вы туда доберётесь? Соль слаба, да и вы тоже.
Мама окинула взглядом воинов, Керрана, Армуса, моего истинного.
— В своём истинном обличии, — звонко рассмеялась она. Та самая эйфория накрыла и её.
— Разве сейчас не опасно оборачиваться для Соль? — Эрэйн подошёл ближе, сжал мою руку, словно не хотел отпускать. Потом посмотрел на Армуса.
Тот замялся, поправил очки, нахмурился, явно просчитывая риски.
— Для огненных дракониц это не опасно. Нам можно оборачиваться, — спокойно, но твёрдо сказала мама. — Наоборот, так будет легче. Проще восстановить связь с источником, напитаться магией, позволить ей свободно течь по венам.
Она впервые назвала императора по имени, как он и просил:
— Поверь мне, Эрэйн.
И тут же потупилась, слегка покраснела, словно всё ещё чувствовала неловкость перед ним. Затем снова посмотрела на гору, потом на меня, потом опять на него.
— Я через это уже проходила. И, как видишь, Соль выросла здоровой девочкой. Но нам нужно подняться туда прямо сейчас. На самый верх. И сделать это одним. Это наш путь.
Я видела, как внутри Эрэйнa идёт сражение. Он не хотел нас отпускать. Его тревога буквально искрила по нашей связи. Он был готов броситься следом, закрыть, удержать, не позволить даже шагнуть.
Но мама мягко убрала его руку с моего запястья.
И потянула меня вперёд.
Воины Рейгарда уже разложили костры вдоль нижнего склона, так что часть пути освещалась желтыми отблесками пламени. Пологий склон был покрыт редкими деревьями и низким кустарником. Их тени дрожали на земле, словно живые.
Мы поднимались всё выше.
А потом свет костров остался позади.
И мы скрылись в темноте.
Эйфория во мне усиливалась с каждым шагом. Магия поднималась волной, согревала изнутри.
— Соль, — тихо сказала мама. — Оборачивайся. Но не взлетай. Мы достигнем вершины пешком.
И начался мой оборот.
Если раньше он был болезненным, выворачивал кости, ломал мышцы, заставлял меня стискивать зубы в ожидании боли — то сейчас я не почувствовала её совсем.
Оборот произошёл легко.
Ещё мгновение назад я стояла на двух ногах. И вот уже — на четырёх лапах.
Мир изменился.
Темнота больше не казалась непроницаемой. Я видела ясно и чётко.
Запахи обрушились лавиной.
Горячий камень. Сухая пыль. Древесная кора. И — самое главное — магия.
Она пахла раскалённым песком. Лавой. Пеплом. Мамин запах вплетался в неё, родной и тёплый. По моей матово-черной шкуре забежали огненные ручейки.
Меня тянуло вверх.
Я сделала шаг.
И вдруг прислушалась к себе.
Наша связь с Эрэйнoм была как тёплая огненно-красная нить, соединяющая два сердца. Пульсирующая. Живая.
Я повернула морду в его сторону.
Он стоял на границе света и тьмы, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Он смотрел исподлобья, мрачно, напряжённо, не отрывая от меня взгляда.
Мама тихо рыкнула и пошла первой, скрываясь среди кустарников.
Я заурчала, ещё раз посмотрела на своего истинного, а затем развернулась и пошла за ней.
Но Эрэйн не был бы императором, если бы не сделал всё по-своему.
Уже на полпути, когда я двигалась по огненной жиле магии, проложенной в недрах земли, я почувствовала его присутствие.
Резко обернулась.
Никого.
Я подняла морду вверх и увидела огромного, мощного, беспощадного дикого виверна.
Он был похож на дракона, но отличался. Его кожистые крылья были шире и жёстче. Передних лап не было, а крылья венчали длинные, изогнутые когти. Гибкий хвост рассекал воздух. Его силуэт заслонял звёзды.
Он летал прямо над нами, сопровождая нас. Закладывал широкие круги. Поднимался выше. Снова снижался.
Я чувствовала — он зорко следит за нами. Он не нарушил наш путь. Но и не отпускал нас из поля зрения.
Глава 53
Чтобы добраться до вершины, понадобилось довольно много времени. Сначала я почти не ощущала усталости — эйфория от близости источника и предчувствие родной магии гнали меня вперёд.
Но постепенно даже это воодушевление перестало перекрывать тяжесть в лапах. С каждым шагом склон становился круче, воздух — суше и горячее.
Я стала заметно уставать.
Мама всё чаще останавливалась, оборачивалась ко мне, внимательно и обеспокоенно смотрела. Я переводила дыхание, старалась держаться ровно, потом снова шла. Шла, не поднимая морды вверх, знала, что Эрэйн в облике зверя рядом.
Я чувствовала Эрэйна по нашей связи. Чувствовала, как он беспокоится. Как напряжение в нём растёт. Его зверь кружил над нами, опускаясь всё ниже, почти касаясь верхушек редких деревьев.
Но нужно было идти вперёд.
Уже тогда, когда я думала, что не дойду, когда лапы начали подрагивать, а дыхание стало рваным, я почувствовала — он на грани. Его тревога достигла предела. Он был готов сорваться вниз и подхватить меня, не спрашивая ни разрешения, ни согласия.
И именно в этот момент всё изменилось.
Глубоко внизу, под самой горой, что-то забурлило.
Зашевелилось.
Сначала это было едва уловимое дрожание. Потом толчок, словно земля проснулась. Случилось нечто похожее на землетрясение. Камни задрожали, мелкая галька покатилась вниз по склону. Воздух наполнился густым жаром.
Я села, подогнула все четыре лапы, вытянулась и опустила морду на землю. Прикрыла глаза.
Дальше я идти уже не могла.
Но я чувствовала ток магии. Она была особенной — огненной, древней, вкусной. Она не просто текла — она пела.
Я приоткрыла глаз.
И увидела, что вся моя шкура светится.
Тёплым, янтарным светом. Я повернула голову к маме. Она лежала рядом. Её тело тоже сияло. Ручейки лавы, словно светящиеся вены, проступали под чешуёй и растекались по всему телу.
