Я налил Юань Ши и придвинул чашку к его руке.
В этот раз ждать пришлось меньше. Минуту, может быть две. Праведник медленно опустил руку, нащупал чашку и поднял к губам. Сначала понюхал, а потом сделал глоток. Первый…второй…третий.
Когда чашка опустела, губы Праведника шевельнулись.
— Холодно… было.
— А теперь? — спросил я тихо.
Он не ответил. Просто поставил чашку рядом и положил руку на землю.
Почти десять минут я, — и не только я, — ждал новых слов от Праведника, но их не было.
Я хотел уже встать и пойти отдыхать, когда заметил кое-что.
На земле, прямо у правой руки Юань Ши, на пятачке мягкой почвы было нарисовано две линии.
Я наклонился, всмотрелся и тут же узнал — это была половинка иероглифа Небо. Не дописанная, но узнаваемая.
— Ли Бо, — прошептал я.
— Вижу, — отозвался кувшин так же тихо. — Вижу, Ван. Вижу.
— Что это значит?
— Это значит, — медленно сказал Бессмертный, — что его рука помнит, тело помнит, Дао помнит. Он сам еще не помнит, но что-то в нём, — что больше его, — помнит. И тянется к Небу.
Я долго смотрел на эту половинку иероглифа, потом отошёл, ничего больше не сказав. Не хотелось спугнуть.
На следующее утро я проснулся раньше обычного от странного ощущения, что на меня кто-то смотрит.
Я открыл глаза и встретился взглядом с Юань Ши. Осмысленным взглядом.
Внутри всё встрепенулось от надежды. Неужели…он очнулся?
Я медленно сел. Очень медленно, чтобы не спугнуть момент.
— Доброе утро, — сказал я.
Долгая пауза. Я уже думал, что это всё, что он ушёл обратно в свою раковину, как тут его губы шевельнулись. Он хрипло, но внятно спросил:
— Кто… ты?
Глава 17
— Меня зовут Ван. Я Праведник. И ты сейчас в безопасности. — медленно ответил я, стараясь, чтобы он понял каждое слово.
Непонятно, насколько он сейчас в адекватном состоянии: может то, что я говорю для него просто набор звуков.
Сначала он ничего не ответил, так что я подумал, что он всё же не понял моих слов, и нужно будет повторить.
Юань Ши просто смотрел: на меня, на ручей, на парящий кувшин… И этот его взгляд был странным: так, наверное, смотрит на мир младенец, который видит, но еще не знает, что именно он видит. Его глаза еще раз скользнули по моему лицу, потом задержались на песчаном берегу, а затем он поднял их в Небо.
Я не двигался. Боялся спугнуть.
После его взгляд снова опустился к ручью, и теперь он смотрел уже как-то осознанно. Вода журчала о своем, и в этом журчании Юань Ши, кажется, что-то услышал, потому что его веки на мгновение дрогнули.
— Где… — тихо спросил он, — Где… цепи?
Он поднял одну руку, затем другую, и не увидел там цепей, но поднял он руки так тяжело и медленно, будто они по-прежнему там были. Но теперь там были только шрамы, внутри, на меридианах. Думаю, он чувствовал их как цепи.
— Цепей нет, — сказал я мягко. — Их сняли. Тебя больше никто не держит. Храма больше нет, — продолжил я так же тихо. — Цзянши, что держал тебя, мертв. Всё кончено.
Слово «храм» ударило в него так, что он аж дернулся. Возможно, его покоробило от того, что-то проклятое место я назвал храмом? Не знаю. Когда-то ведь там был настоящий храм, это точно. А может, просто в его голове пронеслись все воспоминания, связанные с этим местом.
Я больше не сказал ни слова. Просто поднялся и пошёл за котелком.
«Молодец, что заткнулся, — мысленно сухо заметил Ли Бо. — Я уже хотел тебе кувшином по голове постучать.»
Ты хотел сказать собой.
«Это одно и тоже.»
Признал наконец-то, что ты кувшин.
Ли Бо не ответил. Я же тем временем набрал воды из ручья, поставил котелок на камень. Выпустил из пальцев тонкую струйку Ци в камень-нагреватель. И начал слушать воду.
Это уже стало частью меня — настолько, что я делал это, даже не думая. Руки сами знали, когда добавлять листья, когда вода будет надлежащей температуры и когда чай «зазвучит».
Из кустов появились лисы высунув свои любопытные морды вперед. Они видели, что Праведник очнулся и решили осторожно взглянуть на него.
Крадучись, они зашли с боков и одновременно заглянули ему в лицо.
— Он смотрит, — шепотом, едва слышно сказала Хрули. — Джинг, он смотрит!
— Да, он живой, — подтвердила Джинг. — Ты только не спугни его.
— А я тихо!
— Ты тихо не умеешь!
— Это ты тихо не умеешь!
— Хрули… Джинг…успокойтесь. — негромко сказал я.
И они сели рядом. Два пушистых комочка, черный и белый. Инь-Ян в действии.
Но подошли не только они. Вскоре я увидел непривычное зрелище: Чунь Чу подходила (если это можно так назвать) крадучись. Ее громадная туша двигалась с такой осторожностью, какой я от неё никогда не видел. Каждая лапа опускалась на траву так, что даже травинка под ней не успевала возмутиться.
Она так может? — удивился я.
«Она же почти божество, — фыркнул Ли Бо. — Она много чего может. Просто не хочет.»
Чунь Чу остановилась шагов в пяти от Юань Ши и неловко, по-жабьи поклонилась — наклонила голову и слегка присела на задние лапы. Это, наверное, было самое торжественное приветствие, на которое способна жаба.
И вот тут случилось то, чего я уже не ждал.
Уголок губ Юань Ши едва заметно дрогнул, но это была настоящая улыбка.
Он смотрел на огромную жабу, на ее серьёзную морду, величественную осанку и улыбался. Может быть в его потухшей памяти всплыло что-то, что показалось ему знакомым — что в Поднебесной, оказывается, до сих пор водятся такие нелепо-серьёзные существа.
Чунь Чу заметила улыбку. Ее глаза вспыхнули золотым и монеты вокруг нее закружились.
И я заметил, что вот этого Праведника она как будто уважает побольше меня.
Я покачал головой и снял котелок. По поляне поплыл мягкий, чуть сладковатый аромат свежезаваренного чая.
Я разлил чай по чашкам и одну, его старую, с отколотым краем, поставил перед Юань Ши.
И в этот момент, словно по сигналу, из ниоткуда возник Пинг.
Кот-призрак возник прямо на коленях Юань Ши небольшим светящимся клубком, как будто всегда там сидел. И Юань Ши, не открывая глаз, не задумываясь, не размышляя, опустил ладонь и медленно, очень медленно положил ее на призрачную голову Пинга.
Ладонь прошла насквозь и опустилась на собственное колено Юань Ши.
— Ничего, — сказал Пинг тихо. — Меня и так погладить нельзя, но я всё равно чувствую.
Юань Ши не ответил. Просто смотрел на кота — на это странное существо, которое было и не было одновременно.
— Как тебя зовут? — спросил Юань Ши, глядя на кота.
— Я — Пинг, — ответил кот. — А ты — Юань Ши.
Праведник вздрогнул и повторил имя.
— Юань… Ши…
Он медленно поднял голову и посмотрел на меня.
— Да, это твое имя, Юань Ши. Ты помнишь? — спросил я.
Он не сразу, но кивнул, и я увидел в его глазах какое-то сомнение. Словно имя-то он узнал, а вот снова быть тем, кто это имя носил он уже не мог. Потому что имя — это всё то, что с ним делали под этим именем. Это и столетия в храме и кисть в чужой руке и искаженные Символы Фу.
Чашка перед ним всё еще стояла. Я подвинул ее на полпальца ближе.
Юань Ши протянул руку и взял чашку. Понюхал вдыхая аромат и сделал глоток.
В тот же миг его плечи немного опустились, словно он наконец-то расслабился.
Я смотрел и думал: вот оно! Вот ради чего всё это было — не ради битвы с нефритовым цзянши, не ради Триграмм, не ради Иньских жил, не ради силы и не ради собственного восхождения… А ради того, чтобы вот этот сломанный человек опустил зажатые плечи и сделал глоток чая.
Может быть в этом и есть какая-то часть моего Дао. Вряд ли я помогу найти Путь тому, кто уже на нем был, но может вернуть его обратно у меня получится.
— Юань Ши, — сказал я, когда он сделал второй глоток. — Можно я попробую кое-что? Упокоение.
