Спустя ещё десять минут эта надежда пошла прахом.
Видимо, такова была моя судьба — находить скелеты старых драконов глубоко под землёй. Этот и в самом деле был огромен, заставляя старые кости Эргалис выглядеть миниатюрными. Я же и вовсе на их фоне казался букашкой, что забрела не по адресу, исключительно за счёт размера, но здесь бы и Мордред показался червяком. Скелет Бродора обернулся вокруг горы сокровищ, совсем как на картине, что показала Эргалис. И если его тоже не проклял какой-то ушлый некромант, шансы на разговор только что упали до нуля.
Скорее, конечно, не только что, а пару столетий назад.
Как его убили? Охотники всё-таки прокрались через чёрный ход и отравили, пока он спал? Может, основной вход засыпало землетрясением или лавиной, а жрать оказалось нечего? Может, последний царь-чародей Дешрет решил вписать себя в историю, убив дракона по соседству, и с блеском справился с задачей?
Нет, это всё неверные вопросы. Верный — почему Эргалис, творя свою магию на основе личной силы и связи драконов, показала мне живого Бродора? Его что, убила и обглодала до идеального блеска невидимая стая летающих пираний? За неполную неделю? Хрен пойми что. И почему я до сих пор ощущаю это отвратительное зудящее чувство изнутри?
Повинуясь интуиции, я не стал копаться в халявных сокровищах, а вместо этого достал принесённое с собой — замедляющие время песочные часы. Поставил на пол и перевернул, заставляя пойманные секунды перетекать из одного сосуда в другой. С тем же успехом можно было воспользоваться Райнигуном, но для этого пришлось бы расстрелять обойму впустую, а это ощущалось варварством.
Оценить обстановку. Спокойно и методично, не упуская деталей. Скелет выглядел вполне настоящим, равно как и золото. Следовательно, подвох заключался в чём-то другом. Тот, кто убил Бродора, всё ещё находится тут?
В яблочко.
Бушующий поток пламени промчался там, где пару секунд назад стоял и я, и принесённый со мной артефакт. Зря я гнал на песочные часы «мёртвого времени», на удивление полезная штука.
Зато мои изначальные мысли определённым образом подтвердились. Может, не десять и не сто, но в этой пещере когда-то проживало как минимум два дракона.
Глава двадцать первая
История идёт по спирали, и её витки порой расположены впритирку друг к другу. Пару лет назад я спускался в пещеры под Полуночью, чтобы достать окаменевшие драконьи яйца, и вынужден был спасаться от гнева ожившего остова их матери. Сегодня я пришёл поговорить с другим драконом и вновь оказался под угрозой испепеления. Помнится, Эргалис грозилась, что даже Полночь не сможет меня воскресить, если моя душа сгорит в её пламени. С того момента изменилось многое, но проверять это утверждение всё ещё не хотелось.
Я накинул «Вуаль» с самого начала боя, но почти сразу стало ясно, что работает она так себе. Либо мой противник видел невидимое, либо распознавал меня по каким-то другим признакам. Я взмывал под потолок и укрывался за камнями, но всякий раз от смерти в огне меня спасали рефлексы и внимательность, а не тактическое мышление. В дальнем углу пещеры обнаружилось три валуна подходящего размера, чтобы перевести за ними дух — и соседний с моим только раскалился добела и стёк на пол, словно изначально был слеплен из пластилина.
Потрясающе. Совсем как в старые добрые времена!
Возмутительней всего, пожалуй, в этой ситуации было то, что враг отлично видел меня, а я его — нет. Исполинский чёрный силуэт удивительно плавно перемещался на грани видимости, отправляя в мою сторону ревущее пламя каждый раз, когда я пытался присмотреться. Оставалось лишь отстреливаться, но, если пули Райнигуна и причиняли ему вред, то он не подавал виду. А чтобы прицелиться в уязвимые места, требовалось… прицелиться.
Мне пришлось покинуть последний уцелевший валун, чтобы не разделить его незавидную судьбу.
Судя по частоте и мощи выдыхаемого пламени, на меня нацелился взрослый или древний дракон, у которого не было ограничений, как у подростков. Далее, он явно знал эту пещеру назубок — её размеры никак не помогали мне скрыться и составить план. Пока что лучшей моей стратегией было кружить вокруг горы сокровищ и опоясывающего её скелета в центре, поскольку мой противник не торопился плавить золото, а старые драконьи кости оказались огнеупорны. С другой стороны, это позволяло и ему пристреляться, изучив мою скорость и способности.
Что-то там Мелинда говорила про помощь в бою, когда придёт время? Ладно, мало кто мог предполагать, что дело запахнет керосином в кратчайшие сроки. Следовательно, надо эти сроки немного растянуть, а заодно наконец понять, с кем я имею дело.
Гора сокровищ из ориентира и укрытия превратилась в место возможностей — в зависимости от того, что любил коллекционировать её хозяин. Моё внимание было награждено, и среди груды золота вскоре показалась знакомая форма — жезл, позволяющий выпускать огненные шары на расстоянии. «Взгляд библиотекаря» подсказал, что последний заряд из него потратили пару веков назад, но «Незримое касание» исправило ситуацию за счёт небольшой порции моих сил. Теперь можно было атаковать огнём в ответ на огонь — всё равно, что пытаться выиграть дуэль с танком, вооружившись пневматическим пистолетом. Но моей задачей не было подпалить врагу хвост, а лишь попробовать этот хвост разглядеть.
Переждав очередной вражеский залп, я взмыл в воздух и отправил два сияющих снаряда в обратную сторону. Первый врезался в сталактит на полдороги, зато второй добрался до цели, заставив блеснуть чешую на боку и на сложенном крыле.
Чешуя оказалась столь же чёрной, как и окружающий нас мрак.
Так-так, что у нас имеется в сухом остатке? Древний чёрный дракон, готовый без предупреждения атаковать любого, кто появится в логове. Занявший пещеру другого древнего чёрного дракона, который прославился своим отвратительным характером и неуживчивостью. Но занявший как-то странно, не убрав кости предшественника вокруг драгоценной добычи. Даже если он решил оставить их в качестве трофея, мог бы оттащить в угол или повесить на стену.
И всё это как-то пересекалось со странностями по дороге сюда, пространственными аномалиями и потерей связи с Литой. Опять же, амулет Зун’Кай вёл меня не просто к логову, а к самому дракону, пока вдруг не отказался работать за пару шагов до цели.
Можно было громоздить теории одна на другую, пока вся стопка не зашатается, обрушившись под собственной тяжестью. Блуждать в темноте, уклоняясь от всё более точных залпов всесжигающего пламени, пока один наконец не достигнет цели. А можно было сложить уже имеющуюся информацию в самое безумное предположение и выдвинуть, как основную версию. В конце концов, если история в самом деле идёт по спирали, то дракон в пещерах под Дешрет-Хедж должен был поддаться воздействию магии времени, равно как Эргалис и её кладка. Только если Полночь влияла мягко, сохраняя и продлевая сроки, в результате чего драконята смогли выжить и вылупиться, то здесь произошла чудовищная катастрофа. По сравнению с которой разрушение башни Вечности могло показаться упавшим карточным домиком.
Скелет посреди пещеры абсолютно точно был настоящим, и мог принадлежать лишь одному дракону. Тому же самому, который сейчас активно пытался обратить меня в пепел.
— БРОДОР!! — взревел я с такой силой, что эхо раскатилось по всей пещере. — Гроза обречённых! Говори со мной — или пожинай плоды своей бессмысленной ярости!
Так себе угроза от того, кто последние десять минут лишь уворачивался от огня, едва постреливая в ответ. Но всегда можно было сказать, что это я только разминался, сохранял силы, а то и щадил более слабого противника.
Сказать разве что самому себе — поскольку после таких заявлений ни один дракон не станет вести со мной переговоры.
— Бродор! — продолжал я уже чуть потише, когда спустя пять секунд не последовало очередного залпа. — Я — лорд Виктор фон Харген, хозяин Полуночи! Я пришёл, дабы заключить союз против древнего зла, что грозит уничтожить все наши миры! Эргалис сказала мне о тебе, и просила помочь — в честь вашей последней битвы!
