– Ага! – энергично закивал Ивко и принялся взахлеб рассказывать и показывать, в ролях и с выражением, что произошло дальше.
Карающий клинок императора тем временем обошел тело по кругу.
– Никаких следов того, что тело сюда приволокли или принесли… – задумчиво проговорил он. – Судя по всему, это и есть место преступления.
– Похоже на то, – согласился с ним шериф.
А вот сам карающий клинок с собой не согласился.
– Хотя… земля сухая и, если идти по тропинке… Мне, например, вполне хватило бы мускульной силы сбросить труп с рук так, чтобы он оказался здесь.
– Так может вы это и сделали? – со свойственным мальчишкам его возраста ухарством сострил Ивко.
– Ме-эээ! – поддакнула Грета.
Само собой, знай первый перед кем рисуется и кого подкалывает, а вторая – на кого «бочку катит», они вели бы себя, куда почтительней, но они не знали.
Дэмиан нарочито медленно повернул голову и посмотрел на Ивко с тем мрачно-заинтересованным выражением на лице, с каким инквизитор смотрит, размышляя с какой бы части тела начать, на того, из кого ему в кратчайшие сроки нужно выбить признание.
Просто посмотрел. Ничего не сказал.
– Шутка! – внутренне поёжившись, заверил его Ивко, выставив вперед себя для пущего эффекта руки.
– Ме-эээ! – снова поддакнула Грета и, под видом внезапно одолевшего её голода (хотя почему «под видом»? Нервы – они ж не только у людей), ретировалась в другую часть сада – от греха, точнее, от препарирующих взглядов, подальше.
Карающий клинок и на это ничего не сказал, лишь усмехнулся и склонился над Лавандой.
– Если же ты сама пришла, то хотел бы я знать, что ты тут делала ночью? – пробормотал он.
– Я тоже, – в унисон согласились с ним все. Кто-то вслух, кто-то мысленно.
Задумчивый взгляд карающего клинка переместился с Лаванды на меня.
– Встречалась с кем-то?
– Если и встречалась, то точно не со мной! – враждебно ответила я. – Что же касается того, что она здесь делала, то я не удивлюсь, если узнаю, что она готовила мне какую-ту пакость.
– Пакость? – хмыкнув, переспросил он у меня. – То есть, вы с ней не ладили?
Досадливо вздохнув, я закатила глаза.
– Не МЫ с ней, а ОНА СО МНОЙ не ладила! Я же её почти не знала – и знать не хотела! И конкурентку в ней я тоже не видела, потому что не сомневалась: как только у горожан появится выбор – я окажусь вне конкуренции!
– Угу, так бы и было! – энергично закивали София, Лилиан и Ройс.
– Я в этом тоже не сомневаюсь, – подтвердил шериф.
– Анни печет так, что пальчики оближешь! – похвалила меня Лилиан.
– А десерты и пирожки такие, что и откусишь! – добавила София, с лукавой улыбкой посмотрев на мужа.
Тот в ответ широко улыбнулся, мол, да, я такой: а дай мне палец, я и руку откушу!
Дэмиан выпрямился и посмотрел на Лилиан.
– Не люблю я такие совпадения, – посетовал он. – Могу я вас попросить…
Она кивнула.
– Я и сама хотела вам это предложить.
– Но Лили же целитель, а не… – сглотнув рвавшегося с языка «патологоанатома», заметила я.
– Лили начинала как полевой целитель, собственно, благодаря этому мы и познакомились, – сообщил Ройс, тепло улыбнувшись жене.
Та в ответ тепло улыбнулась ему и объяснила, уже мне: – На войне мне приходилось иметь дело не только с раненными, но и павшими, которых порой приходилось собирать буквально по кусочкам, – грустно улыбнулась она.
– Чтобы достойно похоронить, – понимающе кивнула я.
– Нет, – ещё печальнее улыбнулась Лилиан. – Точнее, не только… А и еще… чтобы понять, чья это была «рука»: врага или «друга», решившего, что война всё спишет.
Я снова понимающе кивнула. Но на сей раз уже молча.
Глава 37
Дэмиан знал, что личные вещи жертвы нередко представляют собой источник ценных улик: на них могут сохраняться следы биологического происхождения, волокна, отпечатки ауры, эманации магии, частицы окружающей среды, а также предметы, напрямую или косвенно указывающие на обстоятельства совершения преступления и личность нападавшего. И все равно, каждый раз чувствовал себя неловко и неуютно, копаясь в вещах безвременно почивших.
– Не представляю, что вы надеетесь найти, – заметила Лилиан, на мгновение отвлекшись от тела.
Она стояла над телом в ярко-освещенной магическим сфероидом прозекторской. На ней был тёмно-серый, плотно застёгнутый рабочий редингот, с высокими манжетами. Поверх него – заплечная накидка из вощёной ткани, чтобы не впитывалась кровь, и длинный передник. Волосы убраны в строгий пучок, закреплённый серебряными шпильками. В правой руке она держала заострённый диагностический стилус, во второй – артефактный медальон, фиксирующий резонансные колебания остаточной ауры.
Пахло кровью, полынным настоем, магической антисептикой и холодным камнем – тем особым, стерильно-ледяным воздухом, который не терпит жизни, но отлично сохраняет смерть.
– И я не представляю, – задумчиво согласился Дэмиан и столь же задумчиво добавил: –Пока.
– Проникающее ранение в грудную клетку, – вновь полностью сосредоточившись на аутопсии, бормотала тем временем Лилиан себе под нос.
Она аккуратно провела пальцем в перчатке вдоль края раны, чуть надавив, словно проверяя эластичность тканей. Затем, не отрывая взгляда, взяла тонкий стилус с диагностической насечкой и медленно, без нажима, провела им по направлению предполагаемой траектории клинка – от входной точки и вниз, к сердцу.
– Колотая рана чуть выше левого соска, направление удара – сверху вниз, под острым углом, – продолжала она, чуть наклоняясь ближе. Её голос звучал ровно, отстранённо диагностируя. – Глубина – не менее десяти сантиметров, – проговорила она, введя стилус в рану. – Клинок прошёл между рёбрами, повредил левое лёгкое и сердце…
Она положила стилус обратно на поднос, вздохнула и констатировала:
– Смерть наступила быстро, почти мгновенно.
Взяв в руки хрустальный датчик, провела им над раной, наблюдая за вспыхивающими на поверхности кожи отблесками остаточной магии. На мгновение в воздухе мелькнул тусклый сине-серый отблеск…
– Остатки магии? – уточнил шериф.
– Угу, – кивнула она.
Дэмиан отвлекся от осмотра вещей жертвы.
– Остатки какого-либо заклинания?
– Возможно, – снова кивнула она. – Даже не возможно, а вероятней всего. Посмотрите на её руки, – предложила она. – Ногти чистые и необломанные. Других следов борьбы тоже нет. Никаких ссадин, синяков, следов захвата.
– Обездвиживающее заклинание? – предположил шериф.
– Похоже на то, – согласился с ним Дэмиан. – Напали спереди. В таком случае нормальная реакция любого существа – прикрыться руками, а у неё на руках ни царапинки. А что со временем смерти?
Лилиан задумалась, слегка нахмурившись, и снова взялась за стилус. Пару мгновений спустя в воздухе возникла мерцающая паутинка слабо светящихся линий, исходящих от тела.
– Примерно от восьми до десяти часов назад, – уверенно сообщила она, изучая переплетающиеся линии. – Если быть точнее… ближе к десяти.
– Получается, около полуночи, – произнес Дэмиан, задумчиво глядя на медленно растворяющиеся магические линии. – Любопытное время, чтобы заглянуть в чужой сад.
– Не просто чужой, а сад, принадлежащий единственной конкурентке, – с легкой иронией добавил шериф.
Дэмиан хмыкнул в ответ и вернулся к осмотру вещей.
Платье – простое, из тонкой летней ткани. В кармашке платья носовой платочек с вышитой монограммой, пара золотых монет и с десяток серебряных. Ни магических амулетов, ни записок…
– Не похоже, чтобы она шла начинать боевые действия, – криво усмехнулся он, выкладывая на стол свои находки.
– Или убийца тщательно её обыскал и забрал с собой все лишнее, – заметил Конрад Вестерн.
Лилиан задумчиво посмотрела на его находки, затем вновь опустила глаза на тело.
– Или она и вовсе пришла не по собственной воле… – пробормотала она.
Дэмиан нахмурился и подошёл ближе.
