Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Народ высыпал на дорогу, женщины, старики, дети. Они смеялись, плакали, обнимали моих уставших, покрытых пылью и шрамами солдат. Жители выносили нам кто что мог: караваи ещё горячего, пышного хлеба, крынки с холодным молоком, кружки с домашним, хмельным элем. Это была искренняя, идущая от самого сердца благодарность.

Солдаты, которые прошли сквозь огонь и ад подземелий, резавшие тварей пачками, смущённо принимали эти дары. Я видел, как огромный, покрытый шрамами орк Урсулы, который голыми руками мог свернуть шею монстру, осторожно, двумя пальцами, брал у маленькой девочки цветок и неловко пытался засунуть его за ремешок своего нагрудника. Видел, как суровый гном-артиллерист, чьё лицо, казалось, было высечено из гранита, улыбался во весь рот, когда старуха протягивала ему кусок сыра.

Я спешился и пошёл пешком вместе со всеми. Ко мне подошёл седой старик с ясными глазами. Он был, видимо, старостой этой деревни.

— Барон фон Штольценбург, —дядька низко поклонился. — Мы уж и не чаяли вас увидеть, думали, сгинули вы в этих проклятых землях.

— Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены, — усмехнулся в ответ. — Как вы тут? Не обижает никто?

— Кто ж нас обидит, когда за нами ваша сила? — он хитро прищурился. — А кошки эти… дикие… больше не приходят! Давно уж видали парочку вдалеке, на холмах. Постояли минут десять и пропали.

— Они теперь наши союзники, — сказал ему. — И эта земля теперь ваша, никто вас не побеспокоит. Стройтесь, рожайте детей, это всё, что от вас требуется.

Старик снова поклонился, на этот раз ещё ниже.

— Мы не забудем, господин барон. Никогда не забудем!

Мы шли через эти новые земли ещё два дня, везде нас встречали так же. Деревни становились всё больше и крепче. Появились первые кузницы и лесопилки, первые водяные мельницы, построенные по моим чертежам. Мирская жизнь пришла на эту землю, упрямо и неотвратимо, как трава, пробивающаяся сквозь асфальт.

Я смотрел на всё это, и в моей душе, где обычно царил холодный цинизм и расчёт, просыпалось что-то новое. Что-то тёплое и почти забытое. Гордость. Не за себя, а за этих людей, за их упрямство, за их волю к жизни.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, когда дозорные на головном тракте подняли тревогу. Мы как раз обсуждали маршрут на следующий день, когда к нам подлетел один из Ястребов.

— Командующий, всадник! — доложил он. — Один, несётся со стороны Каменного Круга.

Я нахмурился, одинокий всадник, который так спешит, обычно не привозит хороших новостей.

— Пропустить.

Через пару минут мы увидели его. Он летел во весь опор, не жалея лошади. Конь под ним был весь в пене, а сам всадник, покрытый толстым слоем пыли, едва держался в седле. Это был один из гвардейцев герцога, я узнал его по гербу на плаще. Он подлетел к нашему импровизированному штабу и, едва остановив взмыленную лошадь, буквально рухнул с седла. Двое легионеров тут же подхватили его под руки.

— Воды ему!

Гонец, жадно сделав несколько глотков из протянутой фляги, хрипло спросил:

— Барон… фон Штольценбург?

— Я, — коротко ответил ему. — Что случилось? В Каменном Круге всё в порядке?

— Так точно, ваша светлость, — выдохнул гонец, протягивая мне запечатанный воском тубус. Ого! Кто-то заранее кроет меня новым титулом. — Вам срочное донесение, лично в руки.

Я сломал печать, внутри был короткий, написанный убористым гномьим почерком, который я хорошо знал, свиток. Я пробежал его глазами. Текст был предельно лаконичным, в истинно гномьем стиле:

«Железный, объект готов к ходовым испытаниям. Ждут твоего возвращения. К. Д.»

Корин, главный инженер Брунгильды, её правая рука, которого я оставил в Каменном Круге руководить самым важным проектом.

— Хуже паникеров, ей Богу! Так можно инфаркт заработать на ровном месте. — усмехнулся, поднимая глаза на Брунгильду, которая уже стояла рядом и с нетерпением смотрела то на меня, то на свиток. Я молча протянул ей донесение, гномка пробежала его глазами, и её лицо, обычно суровое и сосредоточенное, расплылось в широченной улыбе, обнажившей крепкие белые зубы.

— Готовы! — радостно сказала гномка, и в её голосе было столько гордости и предвкушения, что даже стоявшие рядом орки покосились на неё с удивлением. — Мои мальчики не подвели.

— Завтра выступаем на рассвете, — объявил командирам. — Ускоренным маршем. Хватит прохлаждаться, нас ждут дома. И у нас там много интересной работы.

Глава 18

Мы шли уже четвертый день ускоренным маршем. Новость, принесенная запыхавшимся гонцом, подействовала на армию, как мощный стимулятор. Усталость, которая, казалось, впиталась в самые кости, вдруг отступила, сменившись нетерпеливым, возбуждённым ожиданием. Даже орки Урсулы, обычно угрюмые и молчаливые в походе, теперь шли бодрее, а их привычное ворчание сменилось грубоватыми шутками и хвастливыми рассказами о подземных подвигах, которые с каждым новым пересказом обрастали всё более невероятными подробностями. Брунгильда всю дорогу буквально светилась от гордости и нетерпения. Она то и дело подъезжала ко мне, её глаза горели инженерным азартом.

— Железный, ты только представь! Корин, конечно, тот ещё перестраховщик, но если он пишет, что «объект готов», значит, они не просто собрали его. Они его обкатали, отладили и, зная моих парней, наверняка уже успели пару раз разобрать и собрать заново, просто чтобы убедиться, что всё на своих местах!

— Я понимаю, Брунгильда, — усмехнулся в ответ, с трудом сдерживая собственное нетерпение. — Я сам эти чертежи рисовал.

— Рисовал! — фыркала она. — Рисовать, это одно! А воплотить это в металле, да ещё с нашими ресурсами! Это, я тебе скажу, искусство!

Последние остатки Диких Земель остались позади, и пейзаж начал меняться, приобретая знакомые, почти родные черты. Дорога стала шире и ровнее, здесь уже поработали инженерные отряды, которые я выслал вперёд ещё несколько месяцев назад. Вдалеке, на горизонте, показалась едва заметная тёмная полоска, которая с каждым часом становилась всё отчётливее. Стены Каменного Круга, наш новый дом.

Странное чувство, прожжённый циник во мне, который никогда не испытывал особой привязанности к местам, вдруг почувствовал это, чувство возвращения домой. Эта крепость, которую мы отстояли, которую перестроили, которую превратили в сердце нашего нового мира, стала для меня чем-то большим, чем просто стратегическим объектом.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился гул. Сначала он был едва уловимым, как жужжание далёкого пчелиного роя, но постепенно он нарастал, превращаясь в мощный, многоголосый рёв. Это был гул города, тысяч людей, которые ждали нашего возвращения.

— Похоже, нам готовят тёплую встречу, — хмыкнула Лира, её изящная фигурка в лёгкой броне казалась особенно хрупкой на фоне закованных в сталь орков. — Надеюсь, эля хватит на всех. Мои девочки заслужили немного расслабиться.

— Твои девочки, лиса, будут расслабляться, когда я получу полный отчёт о Крейгхолле, — Сказал с напускной строгостью. Две хвостатые девушки, скачущие рядом со своей предводительницей, притворно изобразили ужас, а Лира лишь закатила глаза. Мы все заслужили отдых

За несколько километров до стен нас уже встречали первые группы людей. Это были крестьяне с ближайших ферм, ремесленники, которые вышли из города, чтобы первыми увидеть возвращение армии. Они стояли вдоль дороги, их лица были полны радости и восхищения. Когда наша походная колонна поравнялась с ними, они разразились приветственными криками. Женщины махали платками, мужчины снимали шапки, дети с восторгом смотрели на огромных, покрытых шрамами орков, на суровых гномов, на закованных в сталь легионеров.

Я видел, как мои солдаты, которые привыкли к тому, что их боятся или презирают, смущённо расправляли плечи. Суровый орк, который ещё вчера голыми руками рвал хитиновых тварей, сейчас неловко улыбался маленькой девочке, протягивавшей ему полевой цветок. Усталые, покрытые пылью и грязью, они в один миг превратились из безликой военной машины в героев, в защитников. И это зрелище стоило всех перенесённых тягот.