Там, где крадут сердца - Имз Андреа

— Нет. — Кларисса кипела от злости. — Ты сейчас же позовешь сюда свою кухарку и соберешь урожай у меня на глазах.

— Кларисса…

— Я дала тебе шанс. И не первый. Поздно, Сильвестр. Урожай должен быть собран. Или ты его соберешь, или это сделает Отец.

Волшебница произнесла это таким тоном, что я решила держаться от этого Отца как можно дальше.

— Ну правда, — продолжала Кларисса. — Если она так много для тебя значит, ты можешь оставить ее и после сбора урожая. Она и дальше сможет готовить и наводить чистоту, не причиняя тебе хлопот. После того как ее сорвут, она продержится довольно долго. Еще успеет надоесть тебе.

— Это будет уже не то, — запротестовал Сильвестр.

— Абсолютно то же самое, уверяю тебя. Тебе просто еще не случалось долго иметь дело с нетронутыми людьми, иначе ты знал бы, какие они скучные. Колин, войди-ка! — громко позвала волшебница.

Я шарахнулась в сторону, чуть не упав. Дом вовремя сотворил мне маленькую нишу: я успела забраться в нее, прежде чем Колин ожил и вошел в тронный зал.

Когда дверь за ним закрылась, я подкралась к замочной скважине. Стук сердца отдавался у меня в ушах. Я увидела Клариссу — она стояла перед слугой, улыбаясь ему в лишенное намеков на разум лицо.

— Это просто, Сильвестр, — услышала я ее слова. — И не будь кисейной барышней. Им не больно.

К моему ужасу, она откинула рукав, обнажив руку до локтя, свела пальцы бутоном и запустила их в грудь своего слуги.

— Бóльшая часть его сердца, конечно, уже вынута, — светским тоном говорила Кларисса, вертя рукой у Колина в груди, и он корчился от этих движений. — Я стараюсь вынимать понемногу, да и сердце попалось хорошее. Просто удивительно, как надолго их хватает, если брать экономно.

Лицо Колина свело судорогой, но он не издал ни звука. Глаза были закрыты. Казалось, что он под действием какого-то снадобья. Может, так оно и было; а может, волшебница навела на него заклятие.

Я со страхом смотрела, как его рот открывался, словно для крика, но из него не доносилось ни единого звука. Лица Сильвестра мне не было видно. Он скучает? Зевает, растянувшись на своем троне? Жадно смотрит? Этого я не могла сказать.

Волшебница с ужасным нелепым чмоканьем вытащила руку, словно доставала сливу из пирога. В руке у нее было сердце слуги — ущербное, ссохшееся, явно не целое.

Из сумочки, висевшей на поясе, Кларисса достала пустую банку. Встряхивание, видимо, было частью магического процесса: банка наполнилась чем-то золотистым, как жидкий мед. Волшебница бросила туда сердце и деловито закрутила крышку.

— Жалко тратить его все сразу, — сказала она. — Я собиралась растянуть на подольше. Свежесорванные сердца лучше. И все же думаю, что демонстрация того стоила.

Колин покачнулся, запнулся, но не упал. Груди его я не видела. Там, наверное, теперь впадина, дупло, как у того парня из Зацепленных. Я знала: жить Колину осталось недолго.

Что ж, нечего торчать здесь и ждать, пока меня изувечат. Я отскочила от двери так быстро, что поскользнулась на гладком полу и шлепнулась, всем хребтом прочувствовав жесткую черную поверхность. Шлепок вышел довольно громкий, но я, надеясь, что они ничего не слышали, кое-как отползла, отталкиваясь от пола, встала и со всех ног бросилась бежать по коридору.

Я хотела добраться до тяжелой входной двери, выскочить во двор, а оттуда — в город, но пол вздымался у меня под ногами. Дом не собирался отпускать меня. От отчаяния я чуть не плакала, но не могла удержаться на ногах, которые и без того казались ватными; я сдалась и, ругаясь, повернула назад. Надо было снова пройти мимо тронного зала — слава богу, все еще закрытого.

— Спрячь меня, спрячь, — еле слышно умоляла я, словно твердила заклинание.

Ни на кухню, ни в спальню я пойти не могла. Деваться было некуда. Наверное, Дом все же решил предать меня — еще одна его прихоть, притом опасная.

У моих ног появился Корнелий:

— Ты куда?

— Она хочет сорвать мое сердце. Мне надо спрятаться.

Я подхватила кота, и он запротестовал:

— Эй!

— Прости. Но насчет тебя у меня тоже дурное предчувствие. Думаю, нам обоим лучше убраться подальше.

— Поставь меня на место! — Кот извивался у меня в руках.

— Говорю же, нам лучше спрятаться.

— Нет, поставь меня. Я могу помочь.

— Как? — Я затравленно оглядела черные стены. — Почему ты, черт тебя возьми, не можешь открыть нам какую-нибудь дверь? — взмолилась я Дому.

— Есть и другие пути, — сказал Корнелий.

— Какие другие? — Я опустила его на пол.

— Я кот, — сообщил Корнелий, как будто это все объясняло. — И другие пути всегда есть.

— Да, да, но я-то не кошка, я в твои тесные углы не влезу.

— И не надо. Тебе надо просто как бы подумать в сторону — я раньше говорил. Помнишь? И попадешь в Другой Дом.

— Подумать в сторону, — повторила я. Теперь эти слова звучали для меня чуть осмысленнее, чем в первый раз.

— Вот так, — сказал Корнелий — и исчез, словно такая демонстрация могла мне помочь. Паршивее некуда, подумала я. Дом проглотил кота, а потом и меня проглотит. И тут Корнелий появился снова. — Не знаю, как лучше объяснить, — сказал он. — Я ведь владею даром речи всего несколько недель. Тебе придется…

— Подумать в сторону. Я поняла.

Ладно. Мне предстоит пройти испытание. Я выругала себя за то, что не попробовала раньше, когда Корнелий показал мне этот трюк в первый раз и у меня было полно времени, чтобы натренироваться. Но если я не пойму, как устроены тайные тропы, ведущие в Другой Дом, у нас с Корнелием мало надежды выбраться отсюда, и очень может статься, что волшебница сжует и выплюнет меня, и я никогда больше не увижу Па.

Поэтому я мысленно отступила, чтобы посмотреть, как думаю. Довольно путаное ощущение, даже если не спрашивать себя: «Если я наблюдаю за Фосс, которая сейчас думает, то кто эта я?» У меня не в обычае задаваться такими вопросами, да и проку от них сейчас не было. Поэтому я отмахнулась от вопроса. Я припомнила свою первую попытку, когда Корнелий только-только рассказал мне про Другой Дом и я уловила какой-то промельк. Постаравшись прогнать туман из головы, я представила себе, как делаю рывок в сторону, словно рыба на леске.

Сказать по правде, я ничего особо не ожидала, так что испытала потрясение, когда коридор словно тоже дернулся в сторону и на мгновение изменил форму. Игра света?

— Ну вот, — одобрил Корнелий. — Только на этот раз старайся получше.

— Спасибо. Совет и правда хороший, отличный совет.

Дверь тронного зала отворилась. Я чуть не закричала, но тут увидела, что в коридор вывалился Колин, и дверь снова захлопнулась. Слуга, похоже, попытался снова занять пост у двери, но ему трудно было стоять прямо.

— Я его не брошу, — сказала я Корнелию.

— Да его же ноги не держат. Мы не можем тащить его с собой.

— Я должна попытаться. Я могу стать такой же, если не буду соблюдать осторожность.

Умей Корнелий закатывать глаза, он бы непременно это сделал. Я схватила Колина за плечо и слегка встряхнула.

— Держись за меня, ладно? Я выведу нас отсюда, но ты должен держаться за меня. Не отставай.

Однако я захотела слишком много. Не знаю, по чистой ли случайности Кларисса вышла из зала именно в этот момент, или она каким-то сверхъестественным образом знала, чем мы занимаемся, но дверь тронного зала распахнулась порывом горячего воздуха и звука — мне представлялось, что примерно с таким звуком и жаром кашляет дракон, — и оттуда вылетела волшебница.

Я дернулась назад и упала; потрогала лицо — мне показалось, что брови опалило, но они, кажется, были на месте. Корнелий дрожал, но держался рядом со мной, а в дверном проеме, сияя как феникс и чуть не дымясь от злости, возникла Кларисса.

Сначала я думала, что ее гнев направлен на нас, что она выскочила из тронного зала, как из засады, чтобы вырвать мне сердце. Но потом поняла, что она оглядывается на Сильвестра, который превратился позади ее пылающей ярости в темный колеблющийся силуэт, похожий на дым. Лицо Клариссы ослепляло.