Там, где крадут сердца - Имз Андреа

— Нам нужны сердца, — от этого слова у меня, как всегда, екнуло в груди, — для нашей собственной безопасности. Чтобы удержать Дария на троне. Это всех касается. Ты, конечно, очень славно поступаешь, что пытаешься оставить свою прислугу…

— Фосс.

— …Фосс в живых. Но она ведь, наверное, хочет, чтобы ничто не угрожало ее родным? Ее деревне? В последние годы им живется неплохо. Мы очень долго собирали урожай лишь время от времени, то здесь, то там, подбирали кусочки сердец, а целые срывали только при крайней необходимости, но теперь это… несчастье, мы должны собирать урожай не покладая рук, чтобы снова наполнить наши кладовые. Несколько окраинных деревень обезлюдеют, но ведь для этого они и существуют. В свое время они восстановятся, оживут и будут благодарить нас за то, что мы избавили их от худшей судьбы, еще более страшной.

— Благодарить.

— Не язви.

Несколько окраинных деревень обезлюдеют? От беззаботного тона Клариссы меня охватила ярость.

— В одной из этих деревень живет отец Фосс. — Сильвестр словно прочитал мои мысли. — Он мясник. Как и мой, — со смешком прибавил он.

— Не впадай в патетику. Мы не мясники.

— Да ну. А кто же мы?

— Если уж на то пошло, то нас можно сравнить с хлебопашцами. Мы выращиваем, а потом собираем урожай. Урожай для всех. Если бы не наше волшебство, разве жизнь в королевстве была бы такой безопасной и изобильной? Такой мирной? Цена невелика.

«Не ты же платишь эту цену», — подумала я. Кларисса подняла банку и стала рассматривать содержимое взглядом знатока. Она встряхнула банку; масло, нити и кусочки сердца лениво закружились в вязкой жидкости, словно рыбки в теплом пруду.

— Неплохо, неплохо, — одобрила она. — Немного ссохлось, но неплохо.

— Теперь ты оставишь меня в покое? — спросил Сильвестр. — Я еще найду, если тебе надо.

— Мне надо? Дорогой мой, а для чего тебя создали? — Кларисса словно решила развить свою мысль насчет деревень. Длинный ноготь постучал о стекло. — Пока этого достаточно. На сегодня. Я отвезу его Отцу. Но у тебя еще остается эта девица…

— А она тут при чем? — довольно резко спросил волшебник.

В замочную скважину мне была видна лишь одна его рука. Пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику трона, но теперь замерли.

— Она все еще здесь. Нетронутая.

— Ну и что?

— Ты должен от нее избавиться. Собери урожай и избавься от нее. Ты же знаешь: мы не можем жить с людьми.

— А мы сами разве не люди? — Я почти услышала, как он вскинул брови.

— Ты понял, что я имею в виду, — несколько нервозно заметила Кларисса. — С обычными людьми.

— У тебя же есть слуга. У всех они есть.

— Да, милый, но они полые.

Полые?

— Не те, цельные, которые бродят где хотят, лезут липкими руками в каждый угол и суют нос не в свои дела. Тебе нельзя держать здесь нетронутого человека.

Слово «нетронутый» никогда не звучало для меня непристойно. Сейчас оно стало другим.

— Не сует она нос не в свои дела, — сказал Сильвестр, что было заведомой ложью.

— Это не обсуждается. Нельзя, чтобы она здесь оставалась. Откуда ты знаешь, чем она занимается в оставшееся время? Не может же она целыми днями только убираться и стряпать — этот дом трещит по швам от волшебства! Она тебе не нужна.

— Неволшебная еда вкуснее. К тому же мы не можем есть волшебное постоянно, это вредно для здоровья. Почему бы не нанять кухарку?

— Я тебя не понимаю, — со вздохом произнесла Кларисса.

— Я заметил.

— Слушай, я рассказала Отцу про нее.

— Зачем? — Голос волшебника изменился, зазвучал слышнее, словно он вдруг выпрямился.

— Потому что, Сильвестр, так нельзя. Ты новичок. Ты еще не понимаешь правил.

— Отлично я их понимаю. — Судя по голосу, волшебник встал и заходил по залу.

Мне все еще не было видно его, зато я видела тошнотворную банку с плавающим в ней куском плоти — банку держала рука его сестры. Предмет — мой мозг отказывался осознавать, что это, — слегка повернулся, словно малыш в прозрачной утробе.

— Зачем тебе вообще понадобилось что-то говорить?

— Держать ее рядом опасно. Ты сам это знаешь.

— И что он сделает? — Странно, но в голосе Сильвестра послышались панические нотки.

— Не знаю, но я бы тебе советовала так или иначе избавиться от нее, пока за нее не взялся Отец.

Молчание. Банка, стоявшая на коленях у Клариссы, накренилась, и отвратительный страшный предмет прижался к стеклу.

— И кота этого, кстати, прогони. Очень странно, когда эти существа тут вертятся. Они всегда наблюдают. — Короткая пауза. — Ты же знаешь, Сильвестр, я хочу тебе только добра, — ласково проговорила Кларисса. — Я, в конце концов, твоя сестра.

— Только по названию. Да еще одна из дюжины, — запротестовал волшебник, но как-то слабо.

— Сестра — это больше, чем название, — отрезала Кларисса. — Нас сотворила одна и та же рука. Кем бы мы ни были до того, как нас воспитали, сейчас мы волшебные существа. Волшебство связывает нас, мы ближе, чем кровные братья и сестры. Другие не поймут, что значит быть нами. Твоей кухарке точно не понять.

Повисла долгая неприятная пауза.

— Думаю, тебе пора, — сказал Сильвестр. — Послушать тебя, так у тебя полно дел.

Послышался шорох богатого платья — Кларисса начала вставать, — но тут же затих. Я извернулась, постаравшись половчее прижаться глазом к скважине, чтобы лучше видеть волшебницу. Кларисса вдруг замерла, пристально всматриваясь в банку.

— Ну? — спросил Сильвестр.

Я услышала всплеск: волшебница снова стала вертеть банку в руках. Подняла повыше, нахмурилась, сузила глаза. А потом швырнула ее. Послышался ясный, почти радостный звон бьющегося стекла, и что-то омерзительно шлепнулось — видимо, сердце выплеснулось на пол.

— Думаешь, я ополоумела?! — пронзительно закричала волшебница. — Или это ты ополоумел? Может, твоя кухарка тебе мозги замариновала?

— Говори прямо, Кларисса, — скучливо попросил Сильвестр.

— Собрался выставить меня дурой перед королем? Хотел, чтобы я отнесла ему это? Хотел, чтобы я сказала ему, будто ты исполнил свой долг, чтобы я замолвила за тебя словечко, а сам подсунул мне какие-то ссохшиеся потроха, купленные у жуликов на черном рынке?

— Ничего не ссохшиеся. Я дал ему набухнуть. Решил, что оно выглядит вполне убедительно. Честно говоря, я немного удивился, что ты раньше не заметила. Ты же вроде считаешь себя знатоком.

Мое собственное сердце колотилось в ушах, заглушая все прочие звуки. Значит, он все-таки не собрал урожай сердец?

— Да что с тобой! — завизжала Кларисса.

— Сердце как сердце, — услышала я слова Сильвестра.

— Использованная, высохшая оболочка! С таким и зубочистку не наколдуешь. А ты думаешь, если бы эта жалкая чепуха была на что-то годна, Отец позволил бы черным рынкам существовать и дальше? Ему просто нравится смотреть, как людишки дерутся за объедки, которые он им бросает, вот и все. Он мог бы собрать все сердца, какие есть на черных рынках, в одну секунду. Ему только слово сказать, но он этого не делает. Потому что от сердец никакого толка.

Кларисса наставила на волшебника палец:

— Решил, что сумеешь провести Отца? Тем, что подкрасил этот ошметок и дал ему набухнуть? Что у тебя в голове, Сильвестр? Не понимаю. Да еще и я выглядела бы полной дурой, когда явилась бы с этим к Отцу и стала бы просить за тебя. Он будет в ярости, Сильвестр. Я больше не могу защищать тебя. Начни наконец вносить свою лепту, и поживее.

— Начну.

— Когда?

— Сейчас. Сегодня же.

Кларисса фыркнула:

— Чтобы найти на черном рынке еще одно сердце, только на этот раз дать ему разбухнуть получше? Ну нет. Ты соберешь урожай под моим наблюдением.

— Прекрасно, — ядовито сказал волшебник. — Сейчас велю закладывать, и ты сможешь пронаблюдать, как я срываю сердце у какой-нибудь несчастной селянки. Довольна?