Там, где крадут сердца - Имз Андреа

— Пойду открою.

Я подождала, не скажет ли Сильвестр что-нибудь. Волшебник молчал. Я бросилась на стук и распахнула дверь резче, чем следовало. Стоявшая на пороге Кларисса взглянула на меня с неприкрытой враждебностью. Я прямо слышала, как она думает: «Ты все еще здесь?»

Я состроила по возможности простоватую рожу. Это оказалось несложно: под воздействием необъяснимого притяжения ее красоты мое лицо само собой приобрело глупое выражение.

Кларисса, не здороваясь, проплыла мимо меня в тронный зал. Колин, следовавший за ней по пятам, казался еще серее и грибообразнее, чем в прошлый раз, а я направилась в кухню, чтобы испечь им печенье и заварить чай. Руки тряслись, когда я заливала заварку кипятком. Под ногами вертелся Корнелий.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он.

— Да.

Конечно, я не чувствовала себя хорошо. Открывая дверь, я почти ожидала, что Кларисса протянет руку и сорвет мое сердце, как яблоко. Хотя, может, она удовлетворится тем урожаем, что собрал Сильвестр.

Я внесла чайный поднос в тронный зал и поставила его на хрустальный постамент, который сотворила волшебница. На них двоих я старалась не смотреть. Когда я вошла, в воздухе повисло сердитое молчание, плотное и осязаемое, как летучая мышь, свисающая с потолка. Я с удовольствием убралась из-под него в черный коридор.

Кларисса пристально посмотрела мне в спину и махнула слуге:

— Колин, встань у двери.

Он несколько нарушал мои планы. Слуга безмолвно последовал за мной и занял пост справа от двери, которая закрылась с намеренным, окончательным стуком, оставив меня в коридоре, на этот раз — без возможности подслушивать, Колин наверняка донесет своей госпоже. Я смотрела в его ничего не выражающее, пустое лицо, он смотрел на меня, а может, просто таращился в пространство, потому что светлые глаза смотрели как бы сквозь меня.

Может, я смогу уговорить его, чтобы он подпустил меня к замочной скважине, оставшейся с прошлого раза? В конце концов, если я смогу помочь Зацепленным — это не только мне, это и ему будет во благо. Насколько я могла судить, Колина из всех нас зацепило глубже всего. Осталось ли в нем хоть что-то человеческое, с чем я могла бы заспорить или поторговаться?

Я осторожно приблизилась к нему и энергично прошептала:

— Колин!

В его глазах что-то мелькнуло — на долю секунды, но я решила, что это хороший знак. Оживился? Или просто ощутил на своей щеке мое дыхание? Я выбрала первое. Мне надо было выбрать первое. Я не хотела думать, что тоже стану такой, что меня выскребут, как дыню, и от меня ничего не останется. Не хотелось думать, что Дэв, оставшийся в деревне, станет таким, что такими станут все остальные мои знакомые Зацепленные.

— Я могу помочь тебе, — сказала я. — Я знаю людей, которые сумеют сделать тебя прежним, каким ты был до того, как Кларисса запустила в тебя когти.

Колин никак не отозвался. Я потянулась и ткнула его в плечо. Он покачнулся от удара, но это было все равно, что ткнуть пальцем найденный в лесу гриб странной формы. Гриб немного подастся, помнется, но точно не станет толкать тебя в ответ.

— А чтобы у меня все получилось, — продолжила я, — ты должен дать мне подслушать, о чем они говорят. Ладно? Они ни о чем не узнают. Я просто загляну в замочную скважину.

Колин судорожно дернулся, словно чтобы загородить скважину.

— Ну пожалуйста! Я знаю, что ты не совсем кончился. Прошу тебя. Если у меня все получится, я попробую помочь тебе. — Я надеялась, что мои слова доходят до Колина.

К моему полнейшему изумлению, он, шаркая, сдвинулся в сторону и отвернулся, оставив замочную скважину без присмотра.

— Спасибо, — сказала я, несмотря на удивление, и опустилась перед глазком на колени, готовая подслушивать и подсматривать дальше.

Поначалу слушать было нечего. Кларисса загораживала от меня Сильвестра, но я представила себе, что он или сердито смотрит на нее в ответ, или распластался на троне, глядя в потолок.

— Сильвестр, — начала наконец Кларисса и достала что-то из кожаной сумочки, висевшей у нее на поясе.

Я прищурилась. Мне показалось, что я вижу банку, но волшебница поворачивала ее туда-сюда, и я не могла толком рассмотреть ее. В банке плескалась какая-то жидкость — не разобрать какая.

— Зачем ты приехала? — спросил Сильвестр.

— Сам знаешь зачем. Через два дня мы должны представить королю доклад, и мы тревожимся за тебя.

Сильвестра я не видела, но услышала, как он фыркнул:

— И что?

Кларисса не удостоила его ответом. Она пошевелилась в кресле, и я услышала тихий всплеск; банка наконец стала видна. Я разглядела самую обычную стеклянную банку — в таких Па мариновал огурцы, — наполненную какой-то жидкостью. Больше я ничего не рассмотрела.

— Я тебе говорила. Отец возлагает на тебя надежды. И если ты не сделал ничего, чтобы соответствовать им, то, боюсь, мне придется самой забрать твою… служанку. Для твоего же блага, мой младший брат.

Последовала натянутая пауза. Наконец Сильвестр сказал:

— Я собрал урожай. Ну, довольна? Вот.

Что? Я в панике схватилась за грудь. Как будто ничего не изменилось.

Я оттянула лиф, на сколько могла, и уставилась на кожу. Ни пятен, ни синяков, ни гнили, ни паутины медленно расползающихся вен. Я задышала спокойнее, поняв, что волшебник говорил не о моем сердце. Дура, выругала я себя.

Послышалось звяканье. Сильвестр, должно быть, передал что-то сестре: я увидела, как она подалась вперед и протянула руку. Еще одна банка, поменьше. Волшебница открутила крышку со своей, наклонила банку Сильвестра и стала переливать из одной в другую. Жидкость из ее банки пролилась на что-то твердое, плававшее в банке Сильвестра, с тошнотворным плеском, и волшебница закрутила свою банку.

— Я рада, что ты сообразил, как глупо держать ее нетронутой.

— Это не ее, — поправил Сильвестр.

— А чье? — резко спросила Кларисса.

— Так… попался один.

— Так ты собрал урожай! — воскликнула она. — Я горжусь тобой, брат.

Банка, слегка поблескивая, то появлялась у меня перед глазами, то исчезала — Кларисса вертела ее в руках. Там что-то плавало — что-то твердое, но распадавшееся на части, за которыми тянулись нити.

Предмет плавал в чем-то вроде масла, подумала я, в золотистом вязком веществе. Настроение у волшебницы, кажется, несколько улучшилось: вертя банку и всматриваясь в стекло, она улыбалась.

— Оно не очень большое, да? — заметила Кларисса.

— Хватит и такого.

— Не хватит. Сам знаешь, как обстоят дела. Нам нужно больше. Гораздо больше, если мы хотим сохранить мир в королевстве, если хотим, чтобы урожаи снова стали богатыми, чтобы все наливалось и процветало. Я не собираюсь тебя пилить, — тут она игриво подмигнула (ничего гаже я не видела), — но ты понимаешь, как все это важно.

— За несколько лет вы и без меня собрали достаточно, — угрюмо заметил Сильвестр. — Проживете. Во дворце от них шкафы ломятся.

Во дворце от них шкафы ломятся. Так, можно кое-что сообщить Зацепленным. Пробраться во дворец и думать нечего, но, может, они знают какую-нибудь тайную личность вроде того секретного волшебного благодетеля.

— Не ломятся, — сухо сказала волшебница. — Больше не ломятся. Плесень, грибок — что бы это ни было, оно расползается.

Грибок? Наверное, таким грибком и заразились Зацепленные.

— Что бы это ни было, оно уничтожило больше половины сердец, — продолжала Кларисса. — Нам надо восполнить потери. Мы должны отказаться от нашего соглашения с ближними деревнями.

— Отказаться?

— Сильвестр, тебе же про это говорили. Мы оставляем их в покое, а они в ответ обеспечивают нас необходимой провизией и мясом — таков был уговор.

— А почему мы не можем сами выращивать все необходимое? Знаю, знаю. — Видимо, волшебница хотела перебить Сильвестра. — Я знаю: то, что мы делаем, отравляет все вокруг. Знаю, что земля в городе мертва, что здесь ничего не растет, если только не по волшебству. Что мы, — в голосе волшебника послышалось презрение к себе, — заразили это место. Но если мы перестанем собирать урожай…