Академия тайных даров. Преданная смерти (СИ) - Данберг Дана

– А поскольку менталист не может у тебя узнать правду, потому что у тебя защита, то попытался избавиться? – с сомнением уточнил Маркус. – Ну, в целом, это может быть похоже на правду. Но как-то это зыбко что ли? Что-то, может, видела, что-то не видела… Странно. На его месте я бы просто подождал развития событий. Если бы начала проявлять какие-то действия, попыталась бы это что-то рассказать, то я бы эти попытки пресек и только после этого от тебя решил избавиться.

– Да, это было бы более логично. Только что если у него нет ресурсов за мной постоянно следить? Ты, кстати, не в курсе, сколько примерно человек может быть в этой шайке.

– Я не то чтобы выяснил, – Маркус усмехнулся, – но кое-какие мысли у меня есть. Думаю, где-то примерно двадцать-двадцать пять.

– Так мало? Я думала…

– Мне кажется, они больше пытаются представить всем, что их много, что они сила. Частично, кстати, так и есть, там собрались вовсе не слабаки. Но все же не думаю, что их – половина Академии или что-то похожее. Их бы уже вывели на чистую воду.

– Честно говоря, я сделала аналогичные выводы, правда, предполагала, что их около пятидесяти.

– Им многие помогают. Не по доброте душевной, конечно, а из страха или за какие-то преференции. Выполняют мелкие поручения, чаще всего, совершенно некриминального характера. Их сложно отнести прямо к банде.

– А ты не можешь узнать, кто у них шуршит на подхвате?

– Что вы задумали, миледи де Тремиль? – усмехнулся Маркус.

– Всего лишь задать пару вопросов, милорд де Греатришь. Вы же не откажетесь мне немного помочь?

– Полное сканирование я проводить не буду – это слишком… – он покрутил рукой, подбирая слова.

– Незаконно?

– Я знаю, что ты скажешь, что мы не в том положении…

– Вообще-то, мне не кажется хорошей идеей нарушать тут закон, потому что за тобой пристально следят и могут сдать. За мной, кстати, тоже, поэтому я не слишком многое могу делать. Я думала, ты просто посмотришь на эмоциональный фон – это все, что нужно, потому что я улавливаю только очень сильные эмоции.

– Думаю, это допустимо, – согласился Маркус. – Поищу тех, кто на подхвате или выполнял какие-то поручения.

Я же думала о другом – что это отличные кандидаты, чтобы использовать песнь сирены. Но надо быть очень осторожной, потому что за мной и моим действиями могут действительно следить. И я вовсе не уверена, что это смогу определить.

Посидев еще немного в задумчивости, я встала, сделала несколько шагов в темноту, хорошо хоть не в сторону обрыва. Все произошло так резко, что Маркус даже дернулся от неожиданности. Но от пришедшей мне в голову мысли я просто не смогла усидеть на месте.

– Что?

– Мне в голову тут кое-что пришло. Помнишь, я тебе говорила, что сообщу о всей этой ситуации подруге, у которой дядя – жандарм? Может, дело в этом? Они точно как-то прознали о звонке и решили, что я рассказала не о том, что тут происходит, а о том, что я видела по дороге?

– Нет… – парень на секунду замер, задумавшись. – Не сходится. Все началось раньше, хотя звонок мог подстегнуть к активным действиям. На самом деле прослушать стандартный переговорный артефакт не так уж сложно для менталиста.

– Я думала, что для этого нужно оборудование.

– Оборудование или менталист. Если он находился поблизости, то, при его достаточной силе, он может настроиться как бы на ментальную волну, которую передает артефакт.

– И ты так можешь?

– Я пока только учусь, – скромно ответил Маркус. – Хотя на самом деле, во-первых, это незаконно, конечно, а во-вторых, для меня это пока достаточно сложно. Тем более что я не смог бы прослушать беседу с… А кстати, на каком удалении была твоя подруга?

– Она поступила в столичную академию.

– Не знаю тогда.

– Что не знаешь?

– Понимаешь… Как бы это объяснить?.. В общем, чтобы прослушать связь через артефакт, сигнал должен быть устойчивым. По сути, ментальный посыл выходит из одного артефакта и пересобирается на другом конце из разрозненных фрагментов. Именно поэтому в некоторых местах связь невозможна – из сигнала фрагменты просто выпадают, растворяются в эфире.

– Как у нас в горах?

– Да, в том числе. Но там еще в принципе проблемы с артефактами, так что еще нестабильно работает и принимающий артефакт.

– И что из этого? Не понимаю, что ты пытаешься мне сказать, – я покачала головой, тем не менее, сев опять на пенек и внимательно слушая.

– Так вот, чем дальше должен идти сигнал, тем сложнее менталисту его уловить, он же сразу при выходе распадается на фрагменты, чем дальше приемный аппарат, тем этих фрагментов больше.

– То есть, он как бы не целым выходит из артефакта, а потом распадается по мере удаления? – уточнила я.

– Нет. В таком бы случае сигнал был неустойчивым. Связано это с тем, что чем меньше фрагмент, тем на большее расстояние он может передаться, артефакт не может обеспечить передачу большого сегмента сигнала на другую сторону нашей планеты. Соответственно, чем ближе артефакт передающий и принимающий друг к другу, тем больше по размеру фрагмент ментального сигнала, и тем меньше нужно приложить усилий, чтобы его прочитать. Понимаешь?

– Понимаю… Кажется… То есть, ты хочешь сказать, что мой разговор с Лизой менталист бы перехватить не мог, потому что столица далеко?

– В том-то и дело, что думаю, что смог бы. Но при этом, он должен обладать большим опытом и силой. Ну для примера, с уверенностью могу сказать, что перехвачу сигнал, если второй артефакт будет находиться в ближайшей к нам деревне, которая в тридцати милях от нас под горой.. Возможно, чуть дальше, но ненамного. Ну, это чтобы было понятно, о каком расстоянии речь.

– Столица в двух сотнях миль отсюда, даже чуть больше. У вас такая разница в силе, думаешь?

– Дело еще и в опыте, Диана. Да и не занимался я подобными тренировками специально. Мы в Академии эту методику осваивали, конечно, но не слишком активно. К тому же у меня было мало практики.

– Но он все равно сильнее?

– Очевидно, – кивнул Маркус. – И намного опытнее.

– Ну хорошо, я подозревала, что мой разговор с Лизой перехватили, но значит, с мамой когда говорила, он этого точно прослушать не мог? – уточнила я, покрываясь холодным потом от того, что кто-то может узнать про песнь.

– Нет, сколько там до вашего домена, миль четыреста пятьдесят? Точно нет, – помотал головой тот.

– Тогда, может, все же не менталист прослушивал, а как-то через оборудование, какие-то артефакты?

– Не слишком ли это для студенческой банды?

– Если это вообще студенческая банда, потому что наличие менталиста такого уровня тоже с ней как-то не сочетается.

– Вот тут ты можешь быть и не права. Менталиста вполне могли сюда засунуть за какие-то грешки, чтобы не отсвечивал и не мешал. А ему стало скучно.

– И он создал банду студентов с целью… Какой? Кошмарить местных проводников и беглецов из тюрем, которые по горам скачут? Или кошмарить отдельных студентов?

– Если я прав, то его цель: развлечение и тренировки, Диана. Так что это может быть именно такая вот мелкая цель.

– Это даже звучит дико.

– Дико-не дико, но ты сама подумай, чем не развлечение – повязать детей из непростых семей кровью? Доказать ментальное воздействие, особенно, если оно длительное и рассеянное, довольно сложно, но люди уже мертвы, а кровь на руках отпрыском лордов и князей уже есть.

– Хорошо, – я опять погрузилась в размышления, – вот это уже звучит не дико, а очень даже продуманно. Как долговременная стратегия. Студенты заканчивают обучение, но должниками, при этом, быть не перестают. Они на крючке, возможно, до конца своей жизни. При этом, даже если удастся доказать, что было воздействие менталиста, их общественная жизнь все равно кончена – им руки никто не подаст.

– Именно. Поэтому они до последнего будут скрывать свои грешки и подчиняться. Менталисту даже не придется их навещать, чтобы обновлять свои установки, они просто будут делать то, что им прикажут, или они сами пойдут под суд.