Укротитель вулканов (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Но страха я не испытывал. Во-первых, мой Огонь всегда со мной, во-вторых, Рюдин не походил на маньяка, нашедшего ради своих исследований лазейку в Кодексе. Скорее, он действительно «подзабыл, что значит быть человеком». Я неоднократно слышал, что со старыми некромантами такое происходит — вот и увидел теперь процесс в развитии, так сказать.

Бонусом от этой истории стало благосклонное отношение главного химеролога.

— Признаться, сперва я не понимал, что заставило Бьера сделать тебя личным учеником, — задумчиво сказал он. — Теперь понимаю. Хм. А ты в его пользу, случайно, завещание не оставлял? А то хороший лабораторный ассистент может быть буквально на вес золота… Ну ладно, на вес серебра, — и поглядел на меня с намеком.

— Нет, — сказал я. — И не планирую.

— Ну, в общем, подумай на досуге.

История с маринованием химер имела неожиданные последствия.

Слухи об этом проекте разбежались по всему городу, и как-то неожиданно оказалось, что речь идет о самом модном событии месяца! То есть Рюдина, Розена и даже скромного меня внезапно начали осаждать люди, требуя рассказать, где и когда это будет проводиться. Первый визит от такой дамочки, которая, вообще-то, явилась в крепость за «омолаживающим зельем» (то есть моей мазью от морщин) и подняла хай у ворот, потому что ее не пустили, стал для меня полным сюрпризом. Потом была другая, и третья… и всех интересовало, когда и где пройдет дегустация!

Мне пришлось являться к каждой — аристократки все же, не хрен чихнул! — продавать им мазь и довольно долго выпроваживать, сообщая, что я пока сам не знаю насчет дегустации, но когда узнаю — повешу объявление на доске около рынка. Обычное место, где в Великой Гавани сообщали обо всех важных событиях! Правда, места там были платные, но я уже решил, что раз такое дело, за визит на дегустацию тоже надо будет деньги брать. Поставлю ящик с витиеватой надписью «кто положил меньше серебряного — тот лох». Естественно, в другой формулировке. Пусть аристократы раскошеливаются.

Короче, время это отнимало.

— Да уж, Эрик, думаю, тебе и в самом деле пора поймать меня на слове, — решила Олла. — Давай перенесем твой кабинет и лабораторию. Бывшая оружейная сейчас свободна. С тех пор как новую построили, туда всякий хлам складывают. Разгородим надвое, и получится не меньше места, чем у тебя сейчас. Она выходит во внешний двор, туда я богато одетых посетителей, так и быть, распоряжусь пускать. Некоторое нарушение устава, конечно, но, думаю, мэтресса Фроссен не будет возражать — в свете излечения Теи. Хотя если крупно проштрафимся, она нам и эту мелочь припомнит, — тут рот Оллы скривился.

— Давай перенесем, — согласился я. — А что, мэтресса Фроссен самолично командует всеми войсками острова? У нее нет какого-то… не знаю, главного генерала или адмирала?

— Столичные крепости, как и все остальные военные подразделения и объекты, находятся под началом у герцога, — заметила Олла. — А конкретно нами командует его маршал, господин Крейц. И так-то, номинально, меня на должность утверждал именно его светлость, а вот госпожу — уже мэтресса Фроссен. Но это действительно формальность. Его светлость Олтоф не интересуется «делами стихийников». А маршал Крейц ни за что в жизни не пойдет против Фроссен. Так что на практике как мэтресса Огня скажет, так и будет.

Я подумал было, что это не слишком хорошо говорит о местной Огневичке: вместо того, чтобы доверить вооруженные силы профессионалам, она старается самолично лезть во все, едва ли имея должный боевой опыт. Однако тут же сообразил, что ударные возможности самой Фроссен, вероятно, превышают любой средневековый флот или армию — даже если бы тут имелось огнестрельное оружие! А уж без него — и вовсе никакого сравнения. Да что там. Даже я, пожалуй, мог бы вынести в одну каску довольно приличную боевую группу. Если же меня будут охранять хотя бы Элсин с Игнис — или пусть только один Элсин! — и вовсе получается имба. Также нужно учесть, что Фроссен знает куда больше магической теории, куда опытнее меня, да еще, судя по всему, владеет телепортацией без осечек. Получается ультимативное оружие, которому обычным воякам просто нечего противопоставить!

Да и особо важных задач для военных тут особо нет, разве что бандитов да пиратов гонять. Так что тот факт, что в деле управления войсками местный герцог не рискует идти против мэтрессы Фроссен, насквозь логичен. Видимо, в моем предыдущем мире, пять-триста один, дело обстояло несколько иначе: там именно у обычных, не-одаренных вояк, дел было больше, оборона фронтира зиждилась в основном на них да на некромантах. Очень вряд ли, что мэтр Хорн реально вникал во все или всем управлял! При всей его разбойничьей внешности, он не походил на «эффективного менеджера». Да и, когда я сталкивался с нашими служаками в Ичир-Карсене, то частенько поминались имена короля, его конюшего и маршалов (обычно в матерном ключе), но ни разу никто не упомянул Хорна. Ни руганью, ни похвалой. А тут, на Ошибке, ситуация совсем иная, и роль армии и флота — действительно, фактически, работать обслугой при стихийных магах!

Причем концентрация этих стихийных магов в Великой Гавани менее плотная, чем в Руниале: Фроссен была вынуждена разослать больше Воздушников и Водников по островам для защиты тамошних поселений. В результате она и физически может контролировать всех, кто остался в столице — и, с другой стороны, вынуждена это делать. В отличие от Хорна, который, по моему ощущению, тех же Воздушников вообще не трогал: Метелица с ним еле пересекалась.

Интересно, какая ситуация в целом для Империи более типична, первая или вторая? Или вообще везде по-разному?

Пока я об этом думал, Олла продолжала рассуждать.

— … Думаю, не составит труда получить разрешение. Что ты думаешь, Эрик?

— О чем? — уточнил я. — Извини, выпал из беседы.

— Ничего, — Олла махнула рукой. — Я рассуждаю, что дегустацию маринованных химер вполне можно провести если не в самой крепости, то на пирсе рядом с ней. Вы же их прямо из воды будете доставать?

— Да зачем, — удивился я, — в бочках привезем.

— Ну, в бочках! А как же зрелище? Я бы, знаешь, как сделала? Чтобы они прямо из моря на сковородку прыгали!

— Да зачем на сковородку, они же уже готовы, — я посмотрел на Оллу другими глазами. У нее, оказывается, есть жилка шоумена-маркетолога! — Можно прямо сразу на разделочную доску.

— Хм. А разделаться сами они не могут?

— Увы, — я покачал головой. — Это надо снабдить химер руками, а такое помешает им плавать.

Олла хихикнула.

— Все равно зрелище будет потрясающее! Полгорода соберется. Ты думал уже в первые ряды билеты продавать? Я обеспечу охрану — только сделай отчисление на нужды гарнизона.

Говорю же, жилка маркетолога. А бочки все равно понадобятся, только с чистой водой. То, что поплавало около городских пирсов, без тщательной промывки я и сам есть побрезгую, и другим не дам. От такого улова не только пронести может — натуральную дизентерию того и гляди подхватишь, если не чего похуже!

Так незаметно получилось, что Олла в дополнение к своим обязанностям в крепости взяла на себя и подготовку нашей маринадной дегустации. И та прошла без сучка без задоринки! День выдался солнечный и ясный, прибыло довольно много портшезов со знатными дамами и господами, а уж когда из крепости выплыло кресло с синими занавесками и оттуда появилась поздоровевшая Тея Нейгарт — это и вовсе произвело фурор! Вряд ли многие знали Тею лично, но слышал о ней весь город.

Выглядела она теперь совсем по-другому. Бледность и худоба до конца не прошли, но девушка теперь гораздо меньше напоминала изможденный призрак. Просто хрупкая, не совсем здоровая — но сияющая радостной улыбкой — барышня. Улыбка действительно преображала ее лицо. Да и манеры Теи полностью изменились. Она по-прежнему ходила и двигалась неторопливо, что резко контрастировало с четкими, быстрыми и экономными движениями Оллы, но теперь в ней появилась некая плавность, которая у меня вызывала ассоциацию чуть ли не с балетом. Кроме того, для этого события она приоделась: нацепила гораздо больше украшений, чем обычно (золото — тяжелое, носить его непросто), убрала волосы в высокую прическу. Когда три химеры, повинуясь сигналу одного из некромантов, выпрыгнули из воды и шлепнулись на разделочную доску, стоящую на пирсе вплотную к воде, Тея зааплодировала, и браслеты на ее тонких запястьях мелодично зазвенели.