Изгой Высшего Ранга VI (СИ) - Молотов Виктор

— Что же делать? — Костаков схватился за голову.

— Сейчас увидишь…

Я среагировал раньше, чем успел подумать. Выставил Пространственный щит на стены лаборатории. Прозрачный, едва заметный, но многослойный.

— Что происходит? — Степан Геннадьевич вцепился в край стола.

Маша среагировала почти одновременно со мной. Воздух перед ней пошёл рябью, и открылся портал. Она явно собиралась уходить. Правильно, в общем-то. Когда здание трясётся — логично не оставаться внутри.

— Надо уходить! — крикнула она. — Глеб!

— Рано, — отрезал я.

Я активировал Абсолютное восприятие. Пространство вокруг раскрылось, как карта: этажи, стены, коридоры, люди. Корпус целиком, от подвала до крыши.

Всё на месте. Никаких разломов, никаких тварей, никаких пробоин в структуре здания.

Но дрожь шла не отсюда.

Я расширил радиус восприятия, насколько мог. И даже значительно вышел за ограничения навыка. Но лишь потому, что во время активации компаса образовалась связь с искомым существом.

Оно находилось очень далеко, где-то за пределами Москвы. Что-то массивное шевельнулось в пространстве, как кит в глубине океана. Волна от этого движения прокатилась по всему континенту и задела академию самым краешком.

То самое существо, которое я искал. Пульсирующее яростью.

И оно почувствовало меня. Я ощутил это так отчётливо, словно кто-то направил на меня прожектор из темноты. Секунду — может, две — мы смотрели друг на друга через сотни километров. Через слои пространства. Через пустоту между мирами.

Я чувствовал его агрессию. Будто сам лично его обидел. Или оно знало, что я его ищу, и ему это категорически не нравилось.

А потом дрожь прекратилась. Пробирки перестали звякать. Компас в моей руке успокоился. Маша замерла перед открытым порталом, не решаясь ни войти, ни закрыть.

— Что это было? — Степан Геннадьевич поправил очки, которые съехали на кончик носа.

— Оно нас нашло, — ответил я. — Собственно, как мы и предполагали.

Степан Геннадьевич побледнел. Наконец он осознал весь масштаб содеянного.

Давно уже заметил, что многие учёные не могут мыслить так же, как оперативники. Так, чтобы предугадать любую опасность. Они мыслят другими категориями — экспериментами и открытиями.

И после того, как преподаватель артефакторики перестал быть действующим оперативником, его восприятие сильно изменилось.

— Погодите… Я что, навлёк эту тварь на академию? — он снял очки и протёр их дрожащими руками.

Я покачал головой и ответил:

— Нет, Степан Геннадьевич. Дело во мне. Существо среагировало не на компас, а на мою энергию, я это почувствовал.

— Тогда почему оно не пришло? — Маша закрыла портал и повернулась ко мне. — Если нашло, то почему не атаковало?

Хороший вопрос. Я и сам его себе задавал. Тварь такой мощи могла бы открыть разлом прямо здесь, в центре академии. Но не стала.

— Что-то его удерживает, — сказал я. — Я почувствовал агрессию. Оно хотело добраться до нас, но не смогло.

— Если бы оно хотело прийти, то уже бы создало разлом, — добавила Маша. Скрестила руки на груди. — Явилось бы лично. И тогда у нас были бы большие проблемы.

Проблемы были бы в любом случае, независимо от того, где бы мы провернули этот эксперимент.

— Не у нас, — поправил я. — Скорее у здания. Мы бы выпустили дракона из межмирового пространства, и он бы закончил свою войну, как мы с ним и договаривались. В академии осталось немного людей, их очень легко эвакуировать. А вот само здание жалко, красивое.

Я поднял артефакт. Стрелка, до этого лениво блуждавшая по циферблату, теперь намертво зафиксировалась. Северо-запад.

— Работает, — констатировал Степан Геннадьевич. Учёный в нём на секунду победил страх. — Работает! Калибровка идеальная! Но долго она такой не будет.

Маша подошла ближе, посмотрела на стрелку.

— Раз оно не приходит само, значит нам нужно идти к нему, — констатировала она.

— Да, — кивнул я. — Но не в одиночку, на этот раз нам нужна команда.

— Я готова! На этот раз ты не оставишь меня дома, я обязательно пригожусь.

— Ладно, — на этот раз у меня не было причин ей отказывать. — Идём к Дружинину.

Маша кивнула. Степан Геннадьевич уже уткнулся в компас, бормоча что-то про резонансную частоту и амплитуду сигнала. Он так увлёкся, что явно забыл о том, что минуту назад тут нас всех трясло.

Дружинин нашёлся в соседнем корпусе, в комнате, которую ему выделили для работы. Маленький кабинет с картой на стене, ноутбуком на столе и вечным запахом крепкого чая.

Когда мы вошли, он сидел над какими-то документами, но поднял голову мгновенно.

— Я заметил землетрясение, — сказал он, не дожидаясь моих объяснений. — Что это было? Уверен, что вы имеете к этому самое прямое отношение, Глеб Викторович.

— Вы, как всегда, проницательны, — улыбнулся я.

А затем объяснил, что произошло.

Дружинин выслушал молча. Потом встал, подошёл к карте и провёл пальцем от Москвы на северо-запад.

— Ленинградская область? — спросил он.

— Питер. Или ещё дальше, — уточнил я. — Точнее скажу, когда будем ближе к точке.

Куратор кивнул. Достал телефон, набрал номер. В трубке ответили, и он заговорил быстро, чётко, как автомат — вертолёт, экипаж, маршрут, время вылета. Через тридцать секунд повесил трубку.

— Вертолёт будет через сорок минут. Собирайте команду, — велел он. — Алексей, Ирина и Станислав уже на пути сюда, будут через пятнадцать минут.

— Всё-таки решили перебраться в академию? — уточнил я.

— Да, пока в городе происходит полный звездец, так будет удобнее для всех, — кивнул куратор.

— Ладно, пойдём предупредим остальных. Денис как раз должен уже родителей проводить.

Маша отправилась переодеваться в боекомплект и, наверное, еще раз сбегать от своей охраны.

А Лену и Саню я нашёл в столовой. Они сидели за угловым столом — Лена читала что-то на планшете, Саня задумчиво ковырял остывшую гречневую кашу.

— Собирайтесь, — сказал я, подсаживаясь. — Вылет через полчаса.

— Куда? — Лена отложила планшет.

— В Питер. Объясню всё по дороге.

Саня оживился. Отодвинул тарелку, будто только и ждал повода.

— Серьёзная миссия? — осклабился он.

— Серьёзнее некуда.

— Наконец-то, — он встал. — А то я тут уже кашу третий раз разогреваю от скуки.

— Светом? — хмыкнул я.

— Да! И знаешь что, самое сложное в этом деле — не спалить тарелку.

Мы рассмеялись, и ребята отправились собираться. Дениса я нашёл в гостевом корпусе. Он помогал родителям собраться.

Наталья Ивановна суетилась у кровати, заталкивая в сумку какие-то свёртки. Пётр Николаевич стоял у окна в парадной рубашке, застёгнутой на все пуговицы, и делал вид, что просто смотрит на двор. Но покрасневшие глаза выдавали.

— О, Глеб! — Наталья Ивановна обернулась и тут же бросилась ко мне. — Вот, тут пирожки. Три вида. С мясом, с капустой и с яблоком. Я хотела ещё ватрушки, но не успела — мы торопились! Служба безопасности просила нас поскорее вернуться в безопасное место.

— Мам, у нас миссия, а не пикник, — буркнул Денис, запихивая термос в рюкзак.

— Ничего не знаю. На пустой желудок никуда не поедешь. Ни ты, ни Глеб, ни кто угодно, — она сунула мне в руки увесистый пакет. Тёплый. Пахло так, что желудок предательски заурчал. — Тут на всю вашу команду хватит.

— Спасибо, Наталья Ивановна, — искренне улыбнулся я.

— Глеб, — Пётр Николаевич отвернулся от окна. Прочистил горло. — Ты… присмотри там за ним. Ладно?

Мозолистые пальцы сжаты в кулаки. Челюсть стиснута. Отец, который отпускает восемнадцатилетнего сына на настоящую боевую операцию и понимает, что не может этому помешать.

— Присмотрю, — ответил я в который раз на эту просьбу. — Обещаю.

Пётр Николаевич кивнул. И снова отвернулся к окну.

Наталья Ивановна обняла Дениса. Крепко, двумя руками, уткнувшись лицом ему в плечо. Денис стоял, неловко похлопывая её по спине, и смотрел в потолок. На лице — смесь смущения и чего-то такого, что он никогда бы не признал вслух.