Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

— Вы бы, ваше сиятельство, всё же побереглись. Балтийский ветер — он коварен, и под шинельку залезет легко и быстро.

— А что делать? — я развёл руками. Не говорить же про тёплое бельё, фланелевые портянки и прочие интимные подробности⁈ Да он и сам всё понимает, как минимум не хуже меня, но тоже не позволит себе переходить к столь интимным деталям.

Второго ноября я весь день писал, зачёркивал, правил, добавлял, переписывал, сверялся с рабочими записями и снова писал, аж руку свело не то судорогой, не то ещё чем таким, от чего кисть стала похожей на куриную лапу и не хотела разгибаться до конца. Зато проделал за день, с раннего утра и до поздней ночи, правда, кусок работы, который изначально рассчитывал сделать дня за два-три. Но очень уж домой хочется!

А наутро снова почувствовал себя дураком — третий раз по одной и той же причине. Потому как третьего ноября — снова воскресенье! Дворцовые службы работают, конечно, но вот в канцелярии только регистрировали срочные входящие, на случай, как мне пояснили, особых ситуаций, требующих немедленного реагирования. Но вот отдать черновик на перепечатывание было некому: просто запертая дверь машинописного бюро и ни одной живой души во всём крыле. И вот стоило вчера так упираться⁈ А самое главное — что мешало вчера посмотреть в календарь, а⁈ Прав дед, когда порою именует меня «Джулио Балбесини», а то и более заковыристыми прозвищами, наподобие «лабидуда задунайская», что бы это ни значило.

Очередной выходной, в который делать нечего, или спать или пить. Но я не стал заниматься ни тем, ни другим. Вместо этого ещё раз вычитал черновик рапорта, нашёл там шесть ошибок, две грамматических и четыре пунктуационные, позорище. Ну, и поменял кое-что, решил, что так будет нагляднее. А затем, пообедав, ушёл в библиотеку. Это не Летний дворец в Царском Селе, где я давно уже облюбовал одноимённую комнату, но и тут в отведённом для флигель-адъютантов крыле нашлась таковая, дорогу к которой подсказал слуга.

Никакую книгу брать не стал: не успею прочитать за полдня, а где потом искать? Не задерживаться же в Питере только для того, чтобы дочитать роман? Это даже звучит глупо. Но вот периодику, в том числе и журналы «по специальности», включая иностранные, почитал. И польза, и даже удовольствие.

Прочитал и явно рекламную статью одного из германских княжеств, Вестфалии, вроде как — про новейшие осадные мортиры калибра двадцать восемь сантиметров. Почему-то германцы калибр стрелкового оружия считали в миллиметрах, а артиллерийских орудий — в сантиметрах. Например, мою «Крону» именовали бы «3.5-см лёгкое полевое орудие», но — не именуют.

В том смысле, что ни в одном зарубежном издании начиная с июня месяца (я с запасом взял) не было ни одного упоминания ни о «Кроне», ни о миномётах. Об осаде Ширанда только одна статья нашлась, где утверждалось, что, дескать, «русские смогли тайно сосредоточить в городе минимум два артиллерийских полка, один из них калибром не менее шести дюймов, которые, несомненно, понесли тяжёлые потери». Это, как ни странно, написали шведы, я удивляюсь не тому, что они в принципе заинтересовались ситуацией, а что оказались единственными, кто хоть что-то написал, пусть и переврали всё с английского голоса нещадно. С другой стороны — не пишут, и не надо, спокойнее жить будет, нам. А если кто сунется — сюрприз будет.

Спросите, откуда я знаю шведский? А я и не знаю! Просто статьи в журнале публиковались на двух языках: левая колонка — на шведском, правая — на немецком [2].

— Позволите вопрос? Если не настроены на беседу, я пойму — библиотека место тихое.

Это ко мне так обратился не сразу замеченный мною военный: тоже с флигель-адъютантским шнуром, тоже в звании полковника, только — кавалерии. И более приличествующего такому званию возраста.

— Я не против беседы, господин полковник. Всё равно до завтра делать нечего.

— Полковник Летягин, Савелий Степанович.

— Инженер-полковник Рысюхин, Юрий Викентьевич. — Решил не упоминать ни гвардейский статус, ни титул. Собеседник всё это и сам видит, а мне от него титулование не нужно.

— Очень приятно. Вы, если я правильно понял, материалы по осаде Ширанда искали?

— Помимо прочего. И удивлён, что почти ничего нет, а по моему профилю, по новым артиллерийским системам — совсем ничего.

— Было кое-что в менее специализированных изданиях, как ни странно. Но тоже бред всякий, по большей части, так что вы не много потеряли, не ознакомившись.

— А что они писали, например, про судьбу своего бронекавалерийского эскадрона, который якобы эмирский? Того, обломки которого в Москве выставлены были?

— Не все упомянули даже, несмотря на столь наглядное доказательство, многие просто проигнорировали. А те, что писали… Из самого забавного — это проникновенный рассказ о том, как коварные русские заманили воинов эмира на участок со сложным рельефом местности…

— Воины эмира там если и были, то в отдалении. Простите, что перебил.

— Не стоит извиняться. Я тоже не поверил, тем более, что доклады получал, по своей линии службы.

— Да и что это за местные, которые знают территорию хуже, чем пришлые русские?

— Вот-вот, но подобные мелочи ни автора, ни читателей не тревожили. Так вот, заманили, значит, коварно. А потом русская туземная конница — я понятия не имею, кого они имели в виду — скрытно окружила храбрых бронекавалеристов и, не считаясь с потерями, сблизилась с броневиками и забросала их ручными бомбами и горящими факелами.

— Чем-чем⁈ Факелами⁈

— Ну, туземцы же! Скажите спасибо, что не копьями!

— Просто осознали, что даже их читателям понятно: копьём броню не пробьёшь.

— Ну, потом ещё трогательные моменты о том, как «храбрый стрелок Саид» с криком «За эмира!» взрывает броневик, чтобы он не достался русским варварам и прочее.

А я неожиданно прыснул — просто дед выдал особо сочный образ.

— Находите это настолько смешным⁈

— Не это, хотя откуда автор статьи мог бы узнать, кто и что там кричал? Просто попытался сопоставить конницу и скрытное перемещение. Так и представил себе кавалерийскую лошадь, что ползёт по-пластунски с седлом на спине. А рядом её всадник шепчет: «Не оттопыривай задницу, дура — подстрелят!»

Мы с полковником переглянулись и рассмеялись, благо, никого третьего, решившего в этот час посидеть в библиотеке не нашлось, и мы никому не помешали.

И дед тоже добавил веселья своими замечаниями.

«Миры разные, а нагличане одинаковые. И тут тоже бурятские конные водолазы объявились!»

«Какие конные водолазы⁈»

«Это из нашего мира, там очень долго контекст объяснять надо, но, если хочешь — сегодня вечером расскажу».

Но выражение я кавалеристу пересказал.

— Бурятские — понятно, но почему водолазы⁈

— Так пересечённая местность — это ручьи и реки. А как по реке подобраться скрытно лучше, чем под водой? Вот и получаются — водолазы. Бурятские, конные.

— Да уж, фантазия у вас! Но, поверьте — если бы я увидел лошадь в водолазном костюме — не уверен, что смог бы пережить такое впечатление!

Пошутили, посмеялись ещё минут десять, а потом полковник Летягин вдруг сделался грустным.

— А вообще сказать, эта самая «Крона» — страшная вещь. Особенно новый автоматический вариант. Вот уж точно — «лучи смерти»! Видел я на полигоне, очень зрелищно. Особенно в сумерках и бронебойным снарядом, который с зажигательным составом. А уж что она с живой плотью делает, что людской, что конской…

— Артиллерия тоже не щадит: и ударная волна, и осколки.

— Так-то да, но пушки — напасть знакомая, и как потери от неё уменьшить давно известно. А вот если и правда, как то слухи ходят, в каждом взводе будет такая вот пушчонка, а к ней ещё и картечница, она же пулемёт — то потери конницы в атаке слишком уж чудовищными обещают быть. Слишком!

— Да и миномёты тоже конницу под Ширандом разносили образцово.

— Что, тоже считаете, что отжил мой род войск своё?