Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

— Ладно, оставим этот спор. Как говорится, длительность «одной минуточки» сильно зависит от того, по какую сторону двери в туалет вы находитесь.

— Не поспоришь! Хоть и не везде это сравнение, при всей его образности и наглядности, можно использовать.

— Я хочу посоветоваться с вами насчёт формы и содержания итогового рапорта. Имеет ли смысл повторно ехать на вагонный-и-так-далее завод, и не знаете ли вы, чисто случайно, на какой стадии расследование по Ижорскому заводу?

— Вагонный завод — это где самоходные установки должны собирать? Да, туда ехать пока смысла никакого, они не раньше, чем через две недели производство возобновят. Да и взбодрили вы их изрядно, про то, что на «Ижорском механическом» произошло вся столица с округой гудят. Весь, как это теперь всё чаще называют, столичный регион!

— Дай-то боги, чтоб они на самом деле взбодрились, а не затаились. И чтоб этого заряда бодрости хотя бы до весны хватило. А по Ижоре что?

— Там следствие ещё идёт. Вроде всем всё ясно, но оформление дела и всех сопутствующих документов… К закрытию и передаче в суд готовиться надо не раньше Нового года. Хотя могут и попытаться сдать в конце декабря, если в отчётности за этот год не будет хватать результатов.

— И завод всё это время стоять будет⁈

— Зачем же? Назначили временного управляющего со временным же инженером, всё работает, даже лучше прежнего. И стволы бракованные исправили, и новые делать начали!

— Значит, туда нужно съездить…

— Полноте вам, Юрий Викентьевич! Уж там-то точно «заряда бодрости» не на один год хватит!

— Так-то оно так, но мне же в рапорте нужно отразить, что именно сделано, фамилии временных управляющих, прочие подробности, которые достоверно узнать можно только на месте.

— Не скрою, ваша ответственность мне даже и нравится. Тогда можно сегодня и съездить, на второй утренний поезд вполне успеваете. И там, вроде бы, следователь хотел у вас что-то уточнить, какие-то технические детали…

На поезд успевал даже с запасом, так что успел зайти в армейский магазин, купил зимнюю шинель и зимнюю утеплённую фуражку, благо здесь, в столице, обмундирование нужного цвета и кроя нашлось. Пока в небольшой каморке, выгороженной из торгового зала, переносили знаки различия со «старой», летней шинели на зимнюю я не только фуражку подобрал, но и журнал «Военный вестник» за октябрь полистать успел. Затем отправил денщика, что тоже переоделся согласно сезону, с летней формой на квартиру, а сам поехал на вокзал. И даже вроде как настроение улучшилось, и погода уже не казалась настолько противной… Одно плохо: за семь минут до отправления поезда особого выбора мест уже не было, пришлось подсаживаться четвёртым в купе. Да, здесь в купе второго класса продавали по четыре сидячих билета, мотивируя тем, что ехать недалеко, а желающих много. Но никто не жаловался, и я не стал.

Опять же: какое-никакое развлечение в дороге: пытался угадать место службы и должность соседей по купе. Все трое были в чёрной морской форме, но на этом сходство заканчивалось, начинались различия. Двое, судя по петлицам, из береговой службы флота, третий — из Гвардейского флотского экипажа, то есть — пока тоже сухопутный моряк. В звании… Хм… У них же не только названия чинов свои, но и знаки различия не как у всех нормальных людей — на погонах, а в виде шевронов на рукавах! Полоски узкие, широкие, прямые, угловые, с ромбиками над ими или со звёздочками, с кантиком и без кантика… Человеки-ребусы! Потом, когда спутники сняли шинели, оказалось — на кителях у них и погоны тоже присутствуют! Гвардеец, если на армейский лад погоны читать, штабс-капитан, это, если не ошибаюсь, лейтенант флота. Вполне может командовать миноносцем, но не видно в нём именно командирской жилки, значит — чей-то заместитель на каком-то большом корабле. Руки чистые и без грубых мозолей, стало быть — не по инженерно-технической части, а дальше и гадать бесполезно, слишком плохо я представляю себе внутрикорабельную кухню. О, вот разве что с кухни он быть не может, слишком худой и не похоже, что язвенник.

Второй — артиллерист, но береговой, с ним всё ясно: с береговой батареи прапор… то есть, простите, мичман. С той самой, которая за Ижорой или с одной из островных — не скажу, хоть на погонах цифровой шифр и есть, но он что-то говорит только тем, кто знает нумерацию береговых батарей.

А вот третий — майор… Или капитан третьего ранга? Нет, вроде как для наземного персонала у них идёт «майор береговой службы». Вот же, водоплавающие, всё у них по-своему. лишь бы не так, как у всех! О! Будет «гидромайор», главное — вслух не ляпнуть. Так вот, этот обладатель эмблем транспортной службы изо всех самый интересный. Каким-таким транспортом он заведует, в какой области подвизается? На полчаса хватило строить предположения и варианты, хорошая гимнастика для ума получилась!

В Ижору этот «второй утренний» прибыл незадолго до обеденного времени. Я, будучи уже опытным командированным, понимал: если сейчас пойду на завод — меня там, конечно, примут. Я бы сказал, особенно меня и особенно на этом заводе, м-да. Но при этом я опять, уж в который раз, останусь без обеда и оставлю без него новое заводское начальство, а то и мастеровых за компанию. И зачем такие «страдания и жертвы» на пустом месте⁈

Так что сходил, посмотрел на местный порт и отправление парома, куда меня чуть было не внесли на руках опаздывающие с моего же поезда. На море посмотрел, а то который уже раз в столице, а моря, ради удержания выхода к которому её построили когда-то, так толком и не видел. Честно сказать — мрачновато, как на мой вкус. В самой столице погода менялась чуть ли не ежечасно, выпадающий снег смывался ледяным дождём, намёрзшую корку льда присыпало свежим снежком, потом всё это опять таяло… А здесь, в паре десятков вёрст от Зимнего, снег лежал уже прочно. Разве что далеко не везде был белым, и я не только про копоть… И, похоже, дело не в одних лишь собаках, м-да.

Но если абстрагироваться от этих частностей, то получается такая картинка: серые камни, разных оттенков, на них — условно белый снег, за ними — тёмно-серое море, словно свинец с патиной, без малейшего проблеска того, что называют «цвет морской волны». И сверху — небо в тучах, где-то чуть светлее моря, где-то чуть темнее, а на горизонте они сливаются так, что если бы не едва видимый вдали остров, то линию этого самого горизонта найти, пожалуй, не удалось бы.

Потратив четверть часа на то, чтобы «полюбоваться» этой депрессивной картиной и подумать, как такая картинка влияет на статистику алкоголизма в регионе под песенку деда «В Питере — пить», отправился в рекомендованную мне наиболее приличную таверну. Нет, над входом было написано, что это ресторан, но если в порту — то пусть будет таверна, мне так кажется более интересным и логичным.

В ресторане оказалось довольно многолюдно, хоть и далеко не аншлаг. Я так понимаю, большая часть прибывших с острова уехала обратным рейсом того поезда, что меня привёз, но немало нашлось и тех, кто решил перед продолжением поездки зайти, погреться и перекусить. Тем не менее, столики свободные были, мне нашли, как я и просил, в сторонке, где и устроился со свежей газетой. Для начала мне предложили согреться глинтвейном, но от этой привлекательной идеи пришлось отказаться. Пусть «градусов» там всего-ничего, но запах останется надолго, и смущать людей на заводе перегаром посреди дня?.. Нет уж, увольте. Так что попросил горячего сладкого чаю без рома, что пришлось подчеркнуть особо. Обедал не торопясь, время было, чтобы немножко расслабиться, так что были и холодные закуски, и первое, и горячее, и десерт с кофе. Вот под горячее мне всё же принесли рюмку спиртного. Не успел я возмутиться, как половой принялся уговаривать:

— Ваше сиятельство, рекомендация нашего шефа! Это не просто выпивка — настойка на изнаночной пряной ягоде, от поставщика Двора Его Императорского Величества! Идеально подходит к тушёной дичи, придаёт особый оттенок вкуса! Просто поверьте — под эту настойку и без неё, это будут два совершенно разных блюда, и второе гораздо хуже! Я понимаю, что до заката ещё далеко, но это не для выпивки, а исключительно на правах компонента блюда. Соуса, если вам угодно.