Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

Пришлось отложить в дальний ящик свои туристические планы по осмотру северных — с моей точки зрения — районов Империи и ехать в Тверь. Нет, конечно, если бы дело было летом, и я путешествовал с семьёй, то, возможно, выбрал бы речной круиз. Вполне себе романтика, если судно приличное. Но сейчас — нет уж, вы меня на эту холодную воду не заманите! Завтра утром доберусь до этого старинного города, а там, если повезёт, вечером тридцать первого буду уже в Столице. И появляется шанс числа так пятого ноября попасть, наконец, домой — если не придётся сидеть и ждать окончания расследования на Ижорском заводе с последующей повторной проверкой.

А ещё ведь поездка в войска! И если по вопросу качества можно было бы отбрехаться тем, что оно обеспечивается при заводской сборке, которую я проверил, то вот всё остальное… Зачем я ляпнул про сбор отзывов и пожеланий по опыту применения? А ещё — статистики отказов? Нет, можно тоже запросить по почте, но всё вместе слипается в такой комок, что, боюсь, ехать придётся, пусть и выборочно. Но давайте хотя бы весны дождёмся, когда потеплеет⁈

В честь окончания разъездного этапа проверки, на которую сам напросился, но которая не оказалась бесполезной, я решил устроить полупраздничный ужин. «Полу» потому, что полностью праздничный будет только дома. Но как-то отметить промежуточный финиш хотелось, потому закатился в лучший ресторан города, и денщика с собой взял. Правда, не за один с собой стол, такого перформанса никто бы не понял, включая самого Перфильева. Так что я отправился в банкетный зал, он же — для благородных, а Василий — в общий, куда ему оказался открыт входи благодаря гвардейской форме, армейского унтера в ресторан никто не пустил бы. А тут ещё и не просто гвардия, а одна из только-только появившихся механизированных частей, такой экзотики город ещё не видел и не факт, что скоро увидит вновь. Да боевые награды. Так что желающие набиться в компанию будет более чем достаточно, поэтому подчинённый получил строгий наказ не накидаться до отъезда, а если будут настаивать на попытках споить — слать всех ко мне для разъяснений.

Дал указание распорядителю зала счёт гвардии фейерверкера нести мне и проследить, чтобы не было излишеств по части спиртного, в том числе — со стороны возможных угощающих. Нет, так-то тёзка тестя в склонности к пьянству никогда замечен не был, но бывают такие любители уговаривать, которые тем сильнее распаляются, чем решительнее им отказываешь. Даже не любители, а настоящие профессионалы по спаиванию окружающих, и водится этот зверь едва ли не во всех заведениях, где в принципе можно выпить что-то крепче кефира или кваса. Вот от них и страховался, как мог.

Что сказать про сам вечер и про ресторан? Они старались. И даже неплохо получалось, беда в том, что я их волжского судака сравнивал со своим шипастым, под пряным ягодным соусом, да и остальное — тот же стейк из оленины до подаваемого в «Княжьем тереме» недотягивал, на мой вкус. Или мне так только казалось? Не даром же говорят, что на вкус и цвет товарищей нет? Это не считая всех дедовых переделок этой поговорки. В любом случае — лучше, чем перебиваться чаем с печеньем в поезде. Главное, что всё прошло без ненужных осложнений и проблем и уже без четверти девять я сидел в своём купе, твёрдо вознамерившись в ближайшие часы как следует выспаться. И зачарованные беруши, которые купил на вокзале, мне в помощь!

[1] Рыбинского водохранилища в мире РОС нет. Или пока нет.

Глава 22

Беруши подкинули неожиданный сюрприз. Началось с того, что я проснулся от голосов рядом, думал даже, кто-то в купе вломился. Но — нет, однако голоса слышны, и отчётливо, причём, а фоне полной тишины вокруг. Проснувшись по-настоящему, понял, что это переговариваются обходчики, проходя вдоль состава. Вспомнил про затычки в ушах, вынул их. Тут же вернулись все обычные для поездки по железной дороге шумы, все эти поскрипывания и побрякивания, а вот обходчиков слышать перестал. Вставил пробки обратно. Посторонние звуки как отрезало, зато донеслись, пусть и еле слышно, удаляющиеся голоса местных работников, а также, громко и отчётливо — разговор проводника с кем-то, кто предлагал какие-то припасы на продажу.

Что за притча⁈ Вынул беруши — голос проводника пропал, но вернулись шумы. Пёс его знает, что не так с этими затычками, но решил, что пользоваться ими не буду, уж лучше фоновый шум, к которому приспосабливаешься и привыкаешь, чем внезапные голоса среди полной тишины.

Утром проводник, расставляя на столике заказанный чай и выпечку к нему, заметил беруши и усмехнулся, глядя на них.

— Любезный, ты что-то явно знаешь про эти устройства?

— Если вы, ваше сиятельство, их в Ярославле покупали, на вокзале?..

— Да, там.

— Тогда знаю, как не знать. Их на ярославском заводе, где баржи собирают и пароходы чинят, мастеровым выдают, а кое-кто их тырит и на вокзале проезжим продаёт. На них зачарование интересное.

— Да уж, очень даже.

— Просто в некоторых цехах, особенно на клёпке, шум такой, что не докричаться до работников. Вот и придумали такие затычки, что всякий стук и грохот отсекают, а голос человеческий, наоборот, усиливают. Так что можно указания голосом давать, не надрывая горло. А вот в поездке или дома от них толку немного на самом деле. Потому и продают на вокзале, что покупатели вряд ли вернутся с претензиями.

— Вот же пёсьи дети!

Я хотел было выкинуть эту не самую дешёвую покупку, а потом спохватился: это же для моих миномётчиков просто находка! И не только для моих. И от грохота выстрелов глохнуть не будут, и команды чётко слышать. Но надо сперва посоветоваться с тем же Нюськиным: мало ли, для чего ещё слух в бою нужен. Может, у них какие-то сигналы свистком подают, например. Ну, и выстрел на слух контролировать. Хотя… На самоходке отдача так по полу под ногами проходит, что ни с чем не спутаешь, а в батальонном недаром механизм стоит, который двойное заряжание предотвращает. Он же и сигнализатор: если «крышечка от дождя» открылась — значит, выстрел был. Но, повторюсь, пусть решают профессионалы.

В Твери пришлось просидеть почти до трёх часов дня, причём узнать о наличии билетов и купить парочку смогли только после того, как поезд миновал предыдущую станцию: вот оно, использование проходящих поездов во всей своей красе. Дед уверяет, что в его мире эту проблему успешно решили с внедрением глобальной информационной сети и подключением к ней билетных касс, но до этого ещё по самым оптимистичным прогнозам больше полувека, причём заметно больше.

Поздним вечером последнего дня октября добрался до своей квартиры во Дворце и, не став даже чайник заказывать, завалился спать. Вот, казалось бы, ничего не делал со вчерашнего дня, только сидел в купе и ехал. Иногда лежал, иногда ходил по коридору, например, на обед в вагон-ресторан. А устал так, словно сам лично этот вагон толкал, пусть не от Твери, по от столичных предместий — точно. Эффект почти такой же, как после похода с жёнами по магазинам. С чем это связано — понятия не имею, но факт: ничего не делая устаёшь порой почему-то очень сильно.

Первого ноября я первым делом сразу после завтрака отправился в Канцелярию, сдавать промежуточные рапорта, которые не было смысла отсылать по почте, поскольку приехали бы одновременно со мной. И по пути позвонил Семёну Аркадьевичу, уточнить сроки сдачи и форму рапорта итогового. Нет, понятно, что по итогам расследования в Ижоре звонить надо следователю Почкину, Игорю Ивановичу, но и с Прокречетовым всё равно посоветоваться надо. В том числе из политических соображений.

— Доброе утро, Юрий Викентьевич! Вы уже вернулись?

«А то ты не знаешь!» — подумал я, но вслух сказал иное:

— Не «уже», а «только сейчас», как на мой взгляд.

— С учётом того, что по первоначальному плану должно было уйти не меньше двух месяцев, а в итоге не потрачено даже одного — то это «уже».