— Прости, — говорю я и погружаюсь внутрь себя, чтобы лучше слышать Змея. Закрываю глаза, мир отступает, терпеливо ожидая, когда он соизволит ответить.
— Глупое дитя, — говорит он спустя несколько долгих минут. Презрение сочится в каждом слове.
— Что?
— Я ждал, когда ты догадаешься сама, но, похоже, я переоценил тебя. Ты так жаждешь заполучить эти камни, что не видишь дальше своего носа.
— О чём ты?
Недовольное рычание. Вибрирует где-то в груди.
— Разуй глаза! — раздражённо говорит он. — Ты можешь видеть каждый камень, что распутала, где бы он ни находился. Надо лишь приложить небольшое усилие. Иметь дело с вами, смертными, — истинное наказание…
По спине пробегают мурашки и доходят до затылка. Сглатываю и широко распахнутыми глазами смотрю на Сайруса.
— Что? — он отставляет кружку в сторону.
— Подожди…
Я обхватываю лицо руками, зажмуриваюсь и погружаюсь внутрь себя так глубоко, как только могу. Падаю в себя, как в бездонный колодец. Змей безмолвствует, но я знаю, что он наблюдает за движением моей души так же пристально, как Сайрус сейчас смотрит на меня, ничего не понимая.
Я погружаюсь так глубоко в себя, что в какой-то момент сердце начинает стучать в висках оглушительно, словно огромный барабан. Бум. Бум. БУМ.
Проходит минута, две минуты, а потом будто целая вечность — и вдруг я вижу. От меня словно расходятся сотни крошечных нитей, которые ведут в разные стороны. Серебристая паутина связей. Каждая нить индивидуальна, вибрирует на своей собственной частоте, звучит своим уникальным голосом и имеет свой невыразимо особенный цвет.
Тончайшие нити тянутся от меня к камням, лежащим в мешке Сайруса, тянутся к его маске, и несколько пучков нитей уходит куда-то за пределы кузницы. Манят. Зовут. Я встаю, ноги движутся сами, торопливо подбегаю к окну, чтобы своими глазами увидеть, куда тянется самый большой пучок. Мой взгляд упирается в башню капитана. На самом верху, в кабинете. Я даже могу видеть ящик, в котором они лежат. Пульсируют там, как сердца. Пять сотен распутанных мною камней. Другой пучок уходит куда-то вглубь скал — там, совсем недалеко от лагеря, я вижу пещеру, скрытую от глаз тяжёлым валуном.
— Почему ты раньше не сказал, — обращаюсь я мысленно к змею.
— Ты не спрашивала… — говорит он. Но теперь голос его звучит более удовлетворенно. Словно я выучила новый урок.
— Что такое? — с тревогой спрашивает Сайрус, подходя ко мне и вглядываясь туда, куда смотрю я. — Что ты видишь?
— Я знаю, где камни, — выдыхаю я. Слова дрожат от восторга. — Все камни, что я распутала. Больше тысячи, Сайрус!
Наши взгляды встречаются, и я говорю, едва сдерживая смех.
— Нам только нужно забрать их.
54
54
Гарт
Очередной чёрный конверт в руках — как смертный приговор. Пальцы дрожат, разворачивая плотную бумагу. Серебряные буквы пляшут перед глазами: «Сегодня вечером».
Стискиваю зубы так, что челюсть начинает ныть. Давление в висках нарастает, кровь стучит всё громче — будто кто-то бьёт молотом изнутри черепа. Камней нет. Ни одного чёрного камня, кроме того единственного, что остался после дохлого Брайса. Что я скажу инспектору?
Комкаю конверт дрожащими пальцами. Бумага хрустит, как сухие кости. Швыряю в камин, но буквы всё равно стоят перед глазами: «Мы очень рассчитываем на то, что обговорённое количество тёмных камней будет ожидать инспектора...»
Теперь они шлют письма каждый день, и это, похоже, последнее.
Вежливо написано. Совет всегда предельно вежлив, когда собирается сделать из тебя труп. Видел я, что бывает с теми, кто не выполняет их «просьбы». На этот раз мне точно свернут шею, как цыплёнку на базаре.
Может, бежать?
Подхожу к окну, смотрю на серую стену пепла. Сегодня сыплет особенно густо — скалы на горизонте едва различимы. Куда бежать? В пустыню, где подохнешь через три дня без воды? Или на север, к мракоплавам? Отсюда не сбежишь. Это место — могила для всех, кто сюда попадает.
— Сука!
Крик вырывается сам. Хватаю край массивного стола и опрокидываю. Грохот такой, что пол содрогается. Начинаю пинать перевёрнутую столешницу — раз, другой, третий. Дерево трещит, на четвёртом ударе откалывается здоровенный кусок. Падает с глухим стуком.
И тут слышу стук в дверь. Осторожный, пугливый — кто-то скребётся снаружи, как крыса. Я же ясно приказал никого не пускать!
Кто бы там ни был, он ответит за мою ярость.
Рывком распахиваю дверь, хватаю за шкирку и втаскиваю внутрь. В первое мгновение даже не разбираю, кто это — вижу только испуганную рожу. Потом узнаю по повязке на глазу — Бугай, мой начальник первого отряда.
Кулак сам находит его морду. Удар получается хороший — чувствую, как хрустит нос под костяшками. Бугай отшатывается, оседает на колени, закрывает лицо руками. Как баба, честное слово.
Замахиваюсь для второго удара — пусть знает, когда можно врываться ко мне, а когда нет.
— Девчонка! — выкрикивает он сквозь ладони. — Дара! Она говорит, что знает, где есть богатая жила черных камней!
Рука застывает на полпути.
— Что? — Хватаю его за ворот, встряхиваю, заставляю подняться.
Бугай встаёт покорно, хоть и тяжелее меня килограммов на двадцать. Стоит как нашкодивший пёс, только хвостом не виляет. Улыбается разбитым ртом, кровь капает на мои разбитые костяшки.
— Клянусь, босс, она так и сказала. Знает, где жила, но покажет только лично вам.
В груди зарождается что-то похожее на надежду. Самое поганое чувство для Пустоши — надежда здесь убивает вернее, чем мракоплавы.
— Врёт? — спрашиваю резко, всё ещё держа здоровяка за ворот.
— Не похоже. — Он мотает головой из стороны в сторону. — Я пытался вытрясти из неё место, но она ни в какую. Говорит — скажу только Гарту, и всё тут. Но жила, судя по ее словам, очень большая!
Отпускаю его. Бугай падает на пол, гремя костями. Подхожу к шкафу у стены, достаю увесистый ящик с вытесненным серебряным знаком Совета. Специальный контейнер для чёрных камней — единственное, что может их удержать. Вручаю Бугаю.
— Если к вечеру здесь не будет пяти десятков камней, вместо них будет твоя голова. Понял?
Он кивает, вытирая кровь с лица.
— Пошли.
Выхожу из кабинета, на ходу рявкая приказы. Если жила действительно большая, придётся взять всех, кто способен держать в руках кирку, чтобы успеть до вечера. Бросаю взгляд на то место, где среди скал прячется портал клетка мрака, страшусь увидеть красное свечение, предвещающее прибытие человека совета. Пусто. Выдыхаю с облегчением. Время ещё есть.
— Собирай всех! — кричу начальнику охраны. — Всех до единого! Сегодня работать будут даже те, кто еле на ногах держится!
Бугай плетётся следом, волоча тяжёлый чёрный ящик.
На площади перед башней уже собралась толпа. Среди грязных лиц сразу выделяется тонкая фигурка — Дару держат двое моих людей. Оглядываюсь на Бугая.
— Велел придержать её, чтобы не взбрыкнула, босс.
— Правильно сделал.
Подхожу ближе. Девчонка стоит прямо, голова гордо поднята. Смотрит мне прямо в глаза и улыбается. Смелая сучка, этого у неё не отнять.
— Как твой приятель Сайрус? — спрашиваю, отвечая на её улыбку. — Уже перестал харкать кровью?
По её лицу пробегает едва заметная тень. Девчонка держится, но не идеально. Это хорошо — если будет врать, увижу сразу.
— Передавал вам привет, — говорит она ровно. — И сказал, что нашёл для вас хороший товар.
— Это хорошо…
Вранье. Вижу по глазам — зрачки дёрнулись влево на долю секунды. Отлично. Будет повод навестить отшельника вечером, после всего этого. От предвкушения кулаки начинают чесаться, мышцы наливаются кровью. Давно хотел разобраться с этим уродом окончательно.
— Где жила?
— Покажу место.
Ни тени сомнения, ни грамма страха. Может, и правда знает?
Приближаюсь к её лицу, наклоняюсь так, что моё дыхание касается её щеки.
