— Поскольку вы, капитан, остаетесь тут, то вам наши действия без надобности. С мьестом Хежичаком мы условились встретиться и согласовать действия, а дамам вообще знать о чем-либо не стоит. Главное — верить, что мы не оставим их без поддержки. — Говоря это, Мааль Нейрандес был очень убедителен, и никому не пришло в голову как-то оспорить его слова.
Из рассказа Климента выходило, что посыльный в форме вручил письмо Касандре и смылся, прежде чем кто-нибудь поинтересовался его личностью.
— Уже распечатав, мы поняли, что письмо предназначалось вам, полковник, — негромко рассказывал Горностайчик, поминутно замолкая и чутко прислушиваясь.
Разговаривали они, конечно, уже не на улице, а в пристроенном к драконятнику помещении, где Асиешс хранил редкое снаряжение, требующее починки, справочники, документы на драконов и прочие относящиеся к ящерам полезные вещи.
— Там тоже было написано про мою семью в обмен на меня и Иитеа? — Полковник, прищурившись, разглядывал сослуживцев.
— «Тоже»? — Драконовед зашипел разъяренной коброй. — Выходит, и тебе вручили?
— Мадам Сайледину забрали из дома и оставили там послание, — кивнул Иерр. — Только, как видите, я не несусь никуда спасать свою семью, поскольку понимаю, что там ловушка!
Хордингтон пытался быть сдержанным, но получалось у него это не очень.
— Кому в голову пришла мысль отправить двух девушек к этим мразям? Вы хоть понимаете, что они с ними сделают? И кстати, почему с Иитеа поехала Касандра? О ней в письме не было ни слова! — Он уже почти кричал, вскочив и нависнув над подчиненными.
— Граф Нейрандес заверил, что возьмет все под контроль. У стражи двуликих свои методы. Обещал еще уведомить отца курсанта Воронковой. Мы же тут выполняем приказ генерал-майора Фондерта, проводим проверку. Под влиянием наула находились почти все курсанты-выпускники и частично второй курс. Надо сообщить в эскадрилью, что, возможно, выпускники нашего корпуса за последние несколько лет… э-э-э… небезопасны. — Климент был мрачен.
Ситуация сложилась отвратительная, и все, что они смогли сделать, — это оттащить в тренировочный зал всех потерявших сознание старшекурсников и, заперев помещение, экранировать его щитами.
— К тому же с ними старший лейтенант Корлин и капитан Нелишайдук.
— Корлин еще понятно, он преподавал артефакторику и был полезен, но Нелишайдук историк и картограф. Его давно бы отправили в отставку, да никак не найдут замену старику. И, побеседовав с дежурным юношей, я понимаю почему. — Иерр усмехнулся. — Как, впрочем, и то, почему фальшивый Жербон проигнорировал вновь поступивших.
— Только вот на вопрос про мою невесту вы, Климент, так и не ответили! Почему Касандру отправили с Иитеа? И вообще, почему у нас в корпусе вдруг все решения о судьбе курсантов начал принимать граф Нейрандес? С каких пор безопасность курсантов его прерогатива?
— Так он же вроде Иитеа почти удочерил, — не понял возмущения командира Горностайчик.
— Они могут не успеть, поехали ведь в разные стороны. Мы не знаем, какими артефактами владеют бандиты! — Перед глазами Хордингтона уже стояло красное марево, затмевающее разум. Хладнокровный и расчетливый воин уступил место человеку, которого одна мысль о том, что он не уберег Касю, лишала рассудка.
Если то злополучное письмо дамы забрали с собой, то самое первое, безжалостно скомканное, было у него в кармане.
— Иерр, не делай глупостей! Полковник, хмырх тебя задери, — пытались остановить его Асиешс и Горностайчик.
— Меня эти сволочи тоже требовали! Вряд ли вместо меня им подойдет Касандра, — оттолкнув преградившего ему дорогу двуликого, рыкнул Хордингтон.
— Иерр, ты не знаешь плана! — Хмурый драконовед стоял у загона Метели. — Тебя на драконе заметят, и все пойдет прахом.
— Вряд ли они меня ждут без дракона. — Полковник оседлал драконицу и, поколебавшись, выкинул из сумки «кровосос». — Хежичак ведь тоже на драконе улетел? На Менчике?
— Но не вслед за девушками. И кстати, он велел выпустить щитомордника после заката. Зачем — не сказал. Постоял рядом с ним и улетел на Менчике. Алый даже не рыпнулся на него… — Асиешс откровенно недоумевал, как искалеченный человек умудряется договориться с крылатыми ящерами.
Взлет полковника на белой драконице неожиданно получил звуковое сопровождение. Курсант Блошкин добросовестно дул в артефакт, играя тревогу.
Для него взлет и приземление особой разницы, похоже, не имели. Главное, как сказал ему полковник, поднять тревогу, а потом пусть офицеры разбираются.
Что он будет делать, прилетев по координатам, указанным в письме, Иерр не думал. Ему почему-то казалось, что он успеет перехватить экипаж с девушками, ведь дракону в небе дороги не нужны, да и скорость у его Метели не чета темпу несчастной коняшки.
Что барышень могут перехватить гораздо раньше обозначенного места назначения, ему и в голову не пришло.
Маленький экипаж шустро катил по дороге. Девушки в нем молчали, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими для посторонних фразами.
— Думаешь, у Кейтсы получится?
— Должно. Но если что, отец точно что-нибудь придумает, и граф тоже. Да они всех соберут, все побережье прочешут, если понадобится.
— Знаешь, Кася, это и пугает. Если они ринутся вот так, то нас точно в живых не оставят или увезут на острова. Там и вовсе не найдут. Там другая власть. — Иитеа было не по себе.
К тому же девушкам пришлось оставить махмыров графу.
С одной стороны, частички души без каких-либо сомнений переместились к своему собрату в густой гриве сиятельного льва, и это было добрым знаком, что все идет правильно. Но с другой стороны, леми-эр ощущала пустоту, и ей было страшно. Страшно довериться малознакомым людям, двуликим и кому бы то ни было, кого она почти не знала. Она не разделяла Касину веру и оптимизм. Может быть, потому, что знала, какая страшная участь ей уготована, если что-то пойдет не так.
И сильный разбойничий свист, заставивший их лошадь остановиться, а потом попятиться, будто бы подтверждал ее худшие опасения. До назначенного в письме места они не доехали.
Небольшое заросшее ущелье между невысокими скалами на пути к побережью было идеальным для засады.
— Опа! Какие пташки! — С веселым гоготом их вытащили из экипажа разухабистые и, судя по вони, давно не мытые индивиды. — Смотри-ка! Даже в форме. Это баб сейчас в армию, что ли, берут? Чтоб, если что, всегда под рукой были?
Перед поездкой девушки надели летную форму и сейчас даже были рады такой удачной идее. Все же ремни через грудь, плотная ткань с металлическими клепками, штаны под специальной юбкой и крепкие прошнурованные ботинки создавали иллюзию большей защищенности. К тому же форма летуна была не просто одеждой, некоторое количество артефактов и потайные кармашки там тоже имелись.
— Вяжем девок, и побыстрее! — рыкнул чей-то голос, оборвав веселье бандитов, вознамерившихся воспользоваться случаем и как следует изучить свою добычу.
— Эй, Рвак, так не договаривались. — Пока парочка подельников с сомнением рассматривала сиреневые чешуйки и зеленые вздыбленные волосы Иитеа, один из тех, кто держал Касандру, уже дышал ей в лицо вонью гнилых зубов и пытался содрать с нее перепоясывающие грудь ремни, попутно лапая девчонку и сокрушаясь, что она больно тощая.
— Этих велено доставить аккуратно. Целыми и невредимыми. — Из-за стоявшего экипажа выскользнул одноглазый, изрезанный шрамами худой мужчина. — Так что руки от них убрали, связали и потащили.
Поскольку лапы мерзавец убирать не спешил, а о целости и сохранности пленниц велели заботиться, значит, не убьют, Касандра не преминула продемонстрировать то, чему ее когда-то научила жизнь в детдоме и сводные братья. Вонючий козлина получил удар головой в нос, а отшатнувшись и схватившись за лицо — еще меткий пинок казенным ботинком по самому ценному, но, с точки зрения Каси, совершенно лишнему для такого гада органу.
— С-су-у-ука, уро-о-ою! — Стон-визг перешел в яростный вопль, которому вторил еще один пострадавший. Тот не придумал ничего лучше, чем схватить за волосы леми-эр и попытаться швырнуть ее на землю.
