Иитеа в долгу не осталась.
А потом ошарашенные девчонки удивленно хлопали глазами на то, как тощий мужик со шрамами без каких-либо колебаний перехватил поскуливающих мстителей и просто, как колбасу на бутерброд, перерезал им горло.
На лице одноглазого при этом не дрогнул ни один мускул.
— Говорю еще раз! Связали и потащили за мной. — Его негромкий приказ в этот раз никто оспорить не рискнул.
Оставшиеся бандиты, вцепившиеся в девчонок после боевой выходки наших барышень, на их честь больше не покушались. Быстренько спутав пленницам ноги и связав за спиной руки, они поволокли курсанток куда-то в сторону, в направлении почти отвесной стены.
А их странный предводитель подхлестнул стоящую лошадь, и коляска без пассажиров покатила дальше по дороге.
Тащили их в кусты, за которыми, к удивлению ничего не понимающей Каси, в скале была трещина, но туда при всем желании она не пролезла бы даже боком, не говоря уж про здоровых бородатых мужиков.
Названный Рваком главарь этой шайки сунул туда руку и выволок на свет маленькую металлическую клеточку, где сидело тоненькое крылатое существо, похожее на стрекозу.
— Открывай давай, — скребанул он по сетке ногтем с противным звуком, от которого у девушки заныли зубы. — И без глупостей.
— Да чтоб тебя хмырхи драли, как любимый папочка своих любовниц, — завизжал или завизжала малютка. Кася не поняла, какого пола это неизвестное, но, несомненно, разумное существо. — И засунь свои причиндалы себе знаешь куда? Да везде их напихай и себе, и своим уродам. Чтоб тебя дракон поимел как…
Клетку шарахнуло о стену так, что крылатая мелочь, взвизгнув, прикусила язык и поломанной куклой осела на дно.
— Давно тебе Шустрик никуда прутики-травинки не вставлял, запуская на ниточке полетать? Я обеспечу! Больно разговорчивый стал… — Горящий злобой глаз мерзавца смотрел через прутья клетки, а голос был ласковым, просто источающим сахарный сироп шепотом, от которого мороз шел по коже. — Открывай, или развлекаться начнем прямо сейчас. А потом и все твое семейство нам зрелище обеспечит. Живее, я теряю терпение.
Дернувшись, как от еще одного удара, малыш слабо вздохнул, просунул ладошку через решетку и пошевелил пальчиками, выпустив из руки что-то похожее на серебристый туман, тоненькой струйкой впитавшийся в камень.
Словно на заклинание «сим-сим» скала неожиданно раздвинулась, и вся шайка с пленницами нырнула в довольно широкий проход, который за их спинами тут же сомкнулся, погрузив все во тьму.
Иерр не успел совсем чуть-чуть. То самое место привлекло его внимание валяющимися трупами, но время было упущено. Да и следы повозки на земле говорили лишь о том, что экипаж поехал дальше.
Глава 28
Оказавшись в темноте скалы, Иитеа сразу испуганно вцепилась Касе в руку. Леми-эр пугала толща нависающего камня, и к тому же без махмыров она ощущала сосущую пустоту внутри. Трудно быть собой, когда часть тебя где-то далеко и с ней нет связи. Девушка к этому не привыкла, особенно в сложных ситуациях. Махмыры всегда помогали ее народу, обостряя чувства и интуицию, улавливая колебания лжи и злобы. В крайнем случае, если частички души только недавно появились и были недостаточно опытны, они просто рождали чувство недоверия к замаскированному скрытому злу, заставляя леми-эр быть настороже.
Сейчас же, не имея при себе глазастых малюток, Иитеа черпала поддержку только в находящейся рядом подруге.
Темно в каменной пещере было недолго, у одноглазого главаря этой шайки маргинального сброда, помимо клетки с магическим существом, было еще несколько полезных бандитам артефактов.
Одним из них было что-то вроде ручного фонарика, только выполненного из странного плетеного материала. Прибор имел вид многогранника, в котором, как в лава-лампе, плавали светящиеся ниточки неизвестной кадеткам субстанции.
Другой мужчина достал из тайника в стене еще один артефакт в виде грубого металлического прута с вырезанными на нем письменами. Подойдя и подсвечивая себе фонарем, бандит резко провел сверху вниз вдоль фигур кадеток.
С нарастающей паникой Кася и Иитеа увидели, как от мундиров открепляются и распадаются песком шевроны драконьих летунов, у каждой сползает с руки рунический браслет, защитная вышивка на мундирах и ремнях выцветает, тускнеют, вспыхнув напоследок, пряжки, а артефакты первой помощи, выскользнув из карманов и прочих потайных мест, покорно ложатся на подставленную бандитом ладонь.
— Вот так-то лучше, — усмехнулся он, ссыпав полученные магические вещички себе в поясной кошель. — А теперь, милые барышни, надо вас доставить до места вашего временного заключения. Кстати, кое-кто там просто жаждет с вами пообщаться.
На лицах окружающих мерзавцев даже при таком тускловатом освещении Касандра успела заметить крайнее отвращение и мимоходом поймала себя на мысли, что, вероятнее всего, речь шла не о лжеинтенданте. Что-то ей подсказывало, что изворотливого наула могли бояться, уважать и ненавидеть, но вот такую брезгливость он у своих подельников-подчиненных вряд ли вызывал.
И Касандра, как ни странно, оказалась права.
Когда пленниц узкими извилистыми коридорами, частью природными, частью вырубленными в скалах, привели к толстой деревянной двери и, отворив ее, втолкнули внутрь, то первым, кого увидели курсантки, была печально им известная Мейделада Трисендовна Биядль. Та самая Сколопендра, бывшая директриса приюта попаданок.
Худосочная тетка с остреньким носиком, на котором красовались огромные очки в дорогущей, украшенной бриллиантами оправе, с удобством расположилась на мягких подушках дивана. Она лакомилась фруктами, периодически ловко швыряя косточки в прикованные к одной из стен короткими цепями четыре женские фигуры.
Касандра с ужасом узнала в них мать Иерра и его сестер. Четвертой несчастной, по-видимому, была мадам Сайледина. Женщины безучастно сидели у каменной стены с обреченными лицами. У сестричек Хордингтон были порваны платья, а сама мадам щеголяла опухшим лицом с расползающимся по скуле синяком и заплывшим глазом. Мать Осеррия, казалось, в отличие от семьи полковника не пострадала, но вот ужас и боль в красных заплаканных глазах женщины, всклокоченные волосы и трясущиеся руки говорили об обратном.
— Ну наконец-то! — Сколопендра с энтузиазмом встретила «гостей». — Здесь становится ужасно скучно. Это, как я понимаю, девчонка, которую тогда удочерили пернатые идиоты? Пф-ф… Тощая, черная и мелкая. Даже нормальной цены не дадут. А вот моя дорогая, очень дорогая Иитеа…
Жадные глазки из-под окуляров впились в леми-эр.
— А где же твои крошечные… как их там… питомцы? Кусочки тебя? Хеарш говорил, что их было четверо, а я ни одного не вижу. Печально. — Наула оскалилась на замерших за спиной девушек бандитов. — Где зверушки? Только не говорите, что, забрав девчонок, вы не прихватили с собой этих тварюшек!
Ее силуэт поплыл, проявляя жутковатого монстра.
Касандра никогда не видела наулов в их родной ипостаси, даже изображения в книгах ей не попадались, только описание с предупреждением не связываться с представителями этого рода двуликих и не забредать на их территории.
Сейчас она пыталась сообразить, кого напоминает ей это существо.
На ум приходил только гибрид ежа, пиявки и богомола. Выглядела Мейделада Трисендовна омерзительно, особенно с учетом того, что на ней по-прежнему красовалось роскошное бархатное платье, богато украшенное изящной вышивкой, а на жуткой морде с тонкогубым ртом, полным игольчатых зубов, мерцали и переливались драгоценные очки.
Иглы наулы, вздыбившиеся на хребте, прорвали ткань, а из-под подола змеей взметнулся гибкий хвост с пучком иголок на кончике. Судя по склизкому следу, который оставался на ковре от его ерзания и метания, иголки там были, скорее всего, ядовитые.
Одноглазый бандит изо всех сил старался держать лицо перед жутковатой и омерзительной дамочкой. Словно щит, он выставил перед собой клетку с крылатым существом и начал оправдываться:
